первая часть
Татьяна давила настойчиво и умело:
— Сам подумай: в ипотеку ты, ясное дело, вложился куда больше, чем бывшая жена, а в итоге фактически подарил ей квартиру. Не жирно ли?
Борис пытался отстоять право самому распоряжаться заработанным, но Татьяна не унималась:
— Боренька, это уже не благородство, а глупость. Ты спонсируешь эту многодетную мамочку, даже не требуя отчёта. Думаешь, она всё до копейки на детей тратит? Не смеши. Обдирает тебя как липку. Вот увидишь, ещё и на алименты подаст, жизнь тебе испортить захочет. Представь: соберёмся в отпуск, а ты — в списке должников. И что тогда?
Борис попытался хотя бы немного защитить Ларису, но стоило ему возразить, как Татьяна тут же начинала плакать, и он тут же переключался на её утешение. Она давно просчитала, как обращаться с этим мужчиной, чтобы получать всё, что захочется.
Екатерина Андреевна новой невесткой сына, мягко говоря, очарована не была, но ради Бориса старалась сдерживаться. На фоне резкого контраста со скромной и деликатной Ларисой Татьяна выглядела особенно грубо, но сам Борис словно не замечал, что с каждым днём мать всё больше сникает.
Комнату Екатерины Андреевны всё чаще наполнял запах лекарств, несколько раз приходилось вызывать скорую. Врачи предлагали госпитализацию, но она отказывалась, будто боялась: уйдёт — а вернуться в собственную квартиру уже не сможет.
Борис переживал, но Татьяна быстро его успокаивала:
— Если бы всё было так серьёзно, врачи бы тебя не спрашивали, забрали бы сами. Так что не накручивай себя.
В очередной раз «скорая» всё же увезла Екатерину Андреевну в больницу — во многом потому, что Борис с Татьяной как раз улетали отдыхать, а измученная болью женщина на этот раз доверилась настойчивым медикам.
Лариса, закрученная делами и заботой о детях, давно не созванивалась с бывшей свекровью и очень удивилась, когда однажды на пороге увидела Валентину Владимировну — да ещё без предупреждения.
— Лариса, извини, что я так, без звонка, — начала гостья. — Я не по поводу шитья. Просто… мне больше не с кем об этом поговорить. Я очень волнуюсь.
Она тяжело вздохнула:
— Екатерина Андреевна в страшном состоянии. Как только ваш Борис со своей стервой у неё поселился, она резко сдала. Плохо ей, переживает. Неделю назад в больницу попала с подозрением на инсульт. До последнего от меня скрывала, как ей худо. Я только от соседок по палате узнала, что сыночек ни разу не появился.
Валентина покачала головой:
— Врач, Быстров Дмитрий Олегович, со мной говорить отказался: я ведь не родственница. Или просто занят был. Если можешь — навещай её, Ларисочка. Думаю, ей это очень поможет.
Лариса растерялась: всего пару дней назад Борис звонил Арсению, обещал скоро приехать и что‑то привезти. О болезни матери — ни слова.
— Конечно, Валентина Владимировна, я обязательно к ней съезжу. Только скажите, в какой больнице она лежит, — ответила Лариса.
Женщина продиктовала название, отделение и часы приёма и, уходя, с облегчением подумала, что не ошиблась в Ларисе: несмотря ни на что, та готова поддержать мать человека, который так больно её предал.
Визит к бывшей свекрови стал для Ларисы тяжёлым потрясением. Всегда ухоженная, подтянутая Екатерина Андреевна теперь выглядела больной и уставшей: лицо расплылось, приобрело нездоровый оттенок, взгляд потускнел, правая рука едва слушалась, а уголок рта опустился, придавая всему облику скорбное выражение.
Увидев гостью, Екатерина Андреевна попыталась приподняться, но сил не хватило. Лариса мягко погладила её по руке и, стараясь говорить спокойно, спросила:
— Почему вы мне сразу не позвонили, Екатерина Андреевна?
Речь у бывшей свекрови стала смазанной, но Лариса поняла: та не хотела её тревожить.
— Не переживайте, вы меня совсем не беспокоите, — уверила Лариса. — Сейчас поговорю с вашим лечащим врачом, узнаю, что нужно, а потом ещё зайду.
Узнав, кого пришли навестить, врач встретил её довольно резко:
— Не понимаю я вас, родственников. Женщина уже неделю лежит, а к ней только подруга, чуть ли не старше её самой, заглянула. Вы, я так понимаю, невестка?
Лариса не стала уточнять, что формально уже нет, и смиренно кивнула:
— Да, Дмитрий Олегович. Вы правы, но так вышло… Чтобы не отнимать у вас время, скажите, чем я могу помочь. Какие нужны лекарства, может, сиделку нанять? Я всё организую.
Увидев её искреннее волнение и раскаяние, врач немного смягчился:
— Я бы оставил её у нас ещё на неделю — понаблюдать, обследование доделать. Но дальше всё будет зависеть и от вас. У Екатерины Андреевны частичный паралич, вы, наверное, заметили. Процесс можно повернуть вспять, но нужны массаж, лекарства и, главное, забота близких. Такое творит чудеса, так что отчаиваться рано.
Он протянул Ларисе несколько буклетов и листков: кое‑что зачеркнул, кое‑где поставил восклицательные знаки:
— Здесь упражнения, основные рекомендации. Подробную схему по медикаментам распечатаем при выписке.
Лариса поблагодарила и, волнуясь, положила на стол конверт. Дмитрий Олегович помрачнел, резко отодвинул его:
— До свидания. И больше так не делайте. Понятно?
Ларисе оставалось только извиниться и выйти.
Врач, оставшись один, потер виски. Больных много, родственники у всех разные, но эта тихая женщина чем‑то задела: то ли кротостью, то ли тем, как загорелись глаза, когда он заговорил о шансах Екатерины Андреевны. Хорошая, внимательная, не скандальная — и при этом жена того самого сына.
Выпив таблетку от головной боли, Дмитрий Олегович вернулся к записям, стараясь отогнать лишние мысли.
Лариса по дороге домой радовалась только одному: что пришла к бывшей свекрови одна. Мальчикам не нужно было видеть, насколько бессильной сейчас стала их единственная бабушка.
От Арсения Лариса узнала, что Борис ещё три недели будет за границей. Решив, что бывший муж может попросту не знать о тяжёлом состоянии матери, она позвонила ему сама. Трубку взяла Татьяна, недовольным тоном позвала Бориса и нехотя передала телефон.
Из короткого разговора выяснилось: о госпитализации матери он прекрасно знал — Екатерина Андреевна попала в больницу почти сразу после их прилёта на отдых.
— Лара, мама просто манипулирует, — раздражённо бросил Борис. — Ей надо, чтобы сыночек был рядом, вот и согласилась лечь в больницу: чтобы я, как последняя сволочь, сорвался и примчался. Она и тётю Валю подключила, и до тебя добралась. Спелись, да? Хочет мне счастье отравить. Не выйдет. Так ей и передай.
Он оборвал звонок. Сколько Лариса ни пыталась дозвониться ещё раз, телефон был недоступен.
Она решила не говорить Екатерине Андреевне о подозрениях сына и стала приезжать каждый день, привозила домашнюю еду — понемногу того, что та любила больше всего.
В один из таких дней в коридоре Лариса встретила Дмитрия Олеговича. Врач сообщил, что, скорее всего, в пятницу Екатерину Андреевну выпишут:
— Документы обычно готовы к одиннадцати, но я бы посоветовал подъехать чуть попозже — минут на тридцать. Хочу подробнее рассказать вам про уход дома. Она ведь с вами живёт, верно?
Лариса только кивнула, чтобы не вдаваться в объяснения, и пообещала приехать.
— Если есть возможность, купите к выписке ходунки, — добавил врач. — Ей нельзя залеживаться. Чем раньше начнёте упражнения, тем лучше. И мужа на выписку возьмите, вдвоём до машины довести будет легче, а у нас медсёстры и так на разрыв.
Лариса поблагодарила его, но пояснять, что «муж» уже бывший и точно не приедет за матерью, не стала.
Теперь перед ней стояла другая, более приземлённая проблема: куда везти Екатерину Андреевну. Вернуть её в собственную квартиру было нельзя — одна она там не справится. Валентина Владимировна, хоть и жила рядом, обеспечить полноценный уход не смогла бы.
Оставался единственный разумный вариант — забрать бывшую свекровь к себе. Но Лариса очень не хотела, чтобы это выглядело как жалость. Собравшись с духом, она начала разговор:
— Как вы смотрите на то, чтобы немного пожить у нас? Мальчишки очень по вам соскучились, будут безумно рады.
Екатерина Андреевна, пряча подступившие слёзы, согласилась: одной возвращаться в пустую квартиру ей было страшно.
Лариса рассказала сыновьям, что бабушка теперь какое‑то время поживёт с ними. Новость встретили радостными криками, и женщина поспешила добавить:
— Бабушка Катя заболела, ей нужен покой. Постарайтесь вести себя потише, ладно?
Мальчики тут же закивали, а Арсений с Семёном начали наперебой предлагать, как переставить мебель, чтобы бабушке было удобнее.
На душе у Ларисы стало заметно легче: она почти не сомневалась, что в кругу обожающих внуков бывшая свекровь будет восстанавливаться быстрее. В день выписки Лариса внимательно дослушала все советы Дмитрия Олеговича, рассказала, как подготовила квартиру с учётом нового образа жизни Екатерины Андреевны, и эта заботливость почему‑то заметно обрадовала врача.
Ему было приятно думать, что его усилия не пропадут даром и при поддержке родных Екатерина Андреевна сможет вернуться к прежней активности. Если Дмитрию Олеговичу и было немного грустно от мысли, что он больше не увидит Ларису, он этого не показывал.
Дома Екатерину Андреевну уже ждали внуки — старшие, вернувшиеся из школы и по дороге забравшие Глеба из сада, и верная подруга. С помощью оказавшегося отзывчивым таксиста Лариса без особых трудностей довезла бывшую свекровь до знакомого подъезда.
Пожилая женщина и не подозревала, что возвращение из больницы обернётся таким тёплым праздником. Старшие мальчики наперебой хвастались оценками и школьными новостями, Глеб показал сделанную к весеннему празднику открытку, а потом, спохватившись, что сюрприз был для мамы, смутился и спрятал поделку за спину.
В суете и смехе у Екатерины Андреевны заметно посветлело лицо, на щеках появился лёгкий румянец. Она с улыбкой наблюдала, как Лариса любуется сыновьями, как уверенно и мягко управляет этим шумным маленьким миром.
Когда хозяйка увела мальчишек на кухню помогать накрывать на стол, Валентина тихо наклонилась к подруге:
— Ну что, помнишь, я сразу говорила, что Лариса — золото? Одна добродетель. И с детьми, посмотри, как великолепно справляется.
Екатерина Андреевна на секунду погрустнела, но тут же кивнула:
— Всё так, Валюша. За эту неделю она мне, страшно сказать, почти роднее сына стала. Как она за мной ухаживала — соседки по палате завидовали.
После тёплого домашнего обеда Валентина Владимировна помогла подруге устроиться в подготовленной комнате, а Лариса побежала в аптеку за дополнительными средствами для ухода.
Взяв на себя заботу о бывшей свекрови, Лариса понимала: будет непросто. Тяжелее всего оказалась не физическая работа, а растущая финансовая нагрузка. Она уволилась из ателье, решив, что частные заказы дадут не меньше дохода, зато позволят постоянно быть рядом с Екатериной Андреевной и детьми.
Борис тем временем продолжал игнорировать и мать, и бывшую жену: телефон Ларисы был в «чёрном списке», на звонки к себе он тоже не отвечал. Каждый неудачный вызов болезненно отражался на настроении Екатерины Андреевны, но Лариса ни разу не сорвалась на беспомощную женщину. Она поддерживала её улыбкой, ласковым словом и, когда нужно, подстраивала так, чтобы рядом внезапно появлялись внуки с новостями и объятиями.
Постепенно новый уклад вошёл в привычку. Под заботой Ларисы здоровье Екатерины Андреевны заметно улучшилось: она снова начала ходить без посторонней помощи, правая рука почти полностью «ожила». Почерк, правда, оставался неровным, но женщина не позволяла себе лениться: взяла у внуков старые прописи и вместе с Глебом устроила шуточные соревнования, кто ровнее напишет.
Через несколько недель, на приёме у участкового врача в поликлинике, опытная терапевт подвела итог:
— Екатерина Андреевна, по правилам я должна предложить вам ещё и санаторий, но, по правде сказать, вы и так здорово восстановились.
Лариса, сопровождавшая бывшую свекровь, на миг запнулась. Дмитрий Олегович в стационаре как раз говорил, что санаторное лечение очень желательно и отказываться от него не стоит. Ей хотелось довести восстановление Екатерины Андреевны до максимума, поэтому она всё‑таки попросила оформить путёвку.
заключительная