Комедийный фильм на религиозную тематику «Догма», снятый в 1999 году, вызвал критику — правда, в первую очередь, со стороны христиан, которые сочли его кощунственным и богохульным. Фильм действительно весьма ядовито высмеивает институциализированную религию и догматическое христианство (что и вызвало закономерное недовольство верующих), но мне как атеисту интереснее другое — а что в фильме зрителям предлагается взамен?
Религиозные взгляды создателя фильма, Кевина Смита, довольно неопределенные — себя он описывал как сомневающегося католика, со временем утратившего веру и ставшего агностиком. Именно католическая церковь в фильме — мишень для критики, вплоть до того, что католического кардинала Глика, беспринципного пиарщика, в нём играет комик-атеист Джордж Карлин, известный жесткой критикой религии. Но какой-то четкой системы ценностей католицизму (и ортодоксальному христианству в целом), будь то иная религия или атеизм, в фильме тоже не противопоставлено.
В целом, однако, идейный посыл фильма, при внешней эпатажности (закономерно раздражающей ортодоксальных верующих), довольно травоядный, в духе современного «либерального христианства» или даже замены религии на абстрактную «духовность». На самом деле, мол, религиозный фанатизм и другие злоупотребления — вовсе не от Бога, а от человеческой ограниченности, а (для пущей инклюзивности) Бог — женщина, Иисус Христос больше всего ненавидит, когда его именем прикрывают какую-нибудь творимую людьми мерзость, сам Иисус и тринадцатый апостол Руфус (вычеркнутый из Библии) — ещё и негры.
Пожалуй, ортодоксам стоило бы обвинить фильм не столько в кощунстве и богохульстве самих по себе, сколько в стремлении адаптировать христианство под дух современности, сделать его «гламурным». Иронично, что сам же фильм за это высмеивает вышеупомянутого кардинала Глика, освящающего клюшки для гольфа и заменяющего изображение распятого Иисуса на «жизнерадостного» «дружище Христа». То есть создатели фильма сделали то же самое, за что они критикуют Глика, из-за чего фильм из пародии превращается в самопародию. Так в чем же разница? В том, что кардинал Глик — представитель «системы», а создатели фильма — нет? В том, что кардинал Глик конъюнктурщик (хотя прямо об этом не сказано), а создатели фильма — нет? Или просто в различии жанров (церковная пропаганда vs. комедия)?
Единственный пародийный элемент фильма, который мне показался удачным с точки зрения критики религии — лежащая в основе фильма сюжетная коллизия с аркой для отпущения грехов в католической церкви, через которую хочет пройти парочка сосланных на Землю ангелов, чтобы вернуться на Небеса (что грозит миру гибелью, так как поставит под вопрос непогрешимость Бога).
К реальному католическому учению об отпущении грехов это имеет довольно отдаленное отношение, зато отражает поднятую ещё Уильямом Оккамом проблему т.н. божественной свободы, стоящую перед теистическим мировоззрением в целом — если нормы морали исходят от Бога, то не получится ли, что добром и злом мы называем просто соответствие и несоответствие воле Бога, а в основе мироздания лежит слепой волюнтаризм (не окажется ли, что «Бог хочет только добра», а «что Бог хочет — то и добро»)? В реальной жизни с организациями, претендующими на то, что они знают волю Бога и имеют от него власть, такая проблема тоже вполне может возникнуть.
Но эту потенциально перспективную идею создатели фильма не стали особо развивать, а скорее даже наоборот — сами же разрушили своей риторикой про «на самом деле Бог и Христос всех любят, это просто люди извратили их доброе учение» (а кто, в рамках фильма, выдал католикам такие полномочия?). В остальном получился довольно стандартный сюжет про «борьбу добра со злом», где демон Азраил манипулирует сосланными в мир людей ангелами Локи и Бартлби, чтобы их руками уничтожить всю вселенную — а протагонисты, направляемые добрыми силами, ангелами Бога, должны их остановить.
Но такие ли уж эти силы добрые? Например, главный злодей, Азраил, задумал свой зловещий план не просто в силу своей демонической злодейской природы, а потому, что его на веки вечные сослали в Ад и он хочет избавиться от непрерывных пыток даже ценой гибели мира. А сослали в Ад его за то, что во время мятежа Люцифера он даже не поддержал бунтовщиков, а остался в стороне от войны (и положительные персонажи, такие как муза Серендипити, рассматривают это как вполне справедливое наказание). Тут авторы, полагаю, вдохновлялись «Божественной комедией» Данте. Вергилий в Аду говорит Данте:
"То горестный удел
Тех жалких душ, что прожили, не зная
Ни славы, ни позора смертных дел.
И с ними ангелов дурная стая,
Что, не восстав, была и не верна
Всевышнему, средину соблюдая.
Их свергло небо, не терпя пятна;
И пропасть Ада их не принимает,
Иначе возгордилась бы вина".
Отдельно замечу, что если у Данте «нейтральные» ангелы находятся отдельно от Сатаны и его присных, хотя и в Аду, в фильме Азраил, попав в Ад, оказался вынужден непосредственно служить Люциферу (так, при встрече с Локи и Бартлби он говорит, что улизнул на Землю под предлогом согласования контракта на продажу души). Бог «Догмы» здесь даже суровее Бога Данте.
Фильм критикует ортодоксальный католицизм, но в итоге оказывается, что Бог «Догмы» ничуть не добрее Бога средневекового католицизма (замечу, от учения о вечном Аде ещё в античности пытались отойти некоторые христиане, такие как Ориген с его идеей апокатастасиса), причем создатели фильма даже не додумались до интеллектуальных конструкций в духе «Расторжения брака» Клайва Льюиса, из серии «это не Бог низвергает грешника в Ад, а сам грешник низвергает себя туда» (об Азраиле прямым текстом сказано, то его сослал в Ад Бог своим решением). Так в чем состоит «доброта» Бога «Догмы» по сравнению с Богом ортодоксов? Скорее уж наоборот, второй выглядит менее лицемерным. Как я покажу далее, Бог в «Догме» оказывается не только тираном, но и самодуром.
Ну ладно — Азраил злодей, предположим, его не жалко. Но помимо Азраила в фильме есть те самые Локи и Бартлби, сосланные на Землю за то, что — после долгой беспорочной службы Локи в качестве ангела-карателя на службе Бога — один раз, в состоянии алкогольного опьянения (к представлениям об ангелах авраамических религий эта коллизия отношения не имеет, но тем более показательно), поставили под сомнение приказы Бога о массовом уничтожении грешников. Мотивируется это тем, что в прошлом у Бога, дескать, был плохой характер, а теперь Он «подобрел» (причем это позиционируется именно как плохой характер, а не следствие реалий иной эпохи или суровая необходимость, как в ортодоксии). Правда, даже после того, как он «подобрел», Локи и Бартлби (до самого конца фильма) так и не вернули на Небо. На этом фоне католическая церковь, как она показана в фильме, выглядит куда более гуманно.
Вообще, если бы создатели фильма углубились в эту проблему, у них могла бы выйти великолепная пародия на такой приём христиан, как риторика в духе «это Ветхий Завет, тогда была эра закона, а не эра благодати» по поводу тех или иных «проблематичных» мест Библии — но вместо пародии на этот приём они его попросту воспроизвели сами. Как иначе на этом фоне толковать риторику про «Иисус добрый и всех любит»? Выпутаться из этой проблемы они могли бы, разве что, пойдя по пути гностиков и близких им течений (начиная с Маркиона), отделивших друг от друга ветхозаветного и новозаветного Бога (у гностической теодицеи, правда, есть собственные проблемы, но речь сейчас не о них) — но на такой ход у создателей «Догмы» смелости, видимо, не хватило.
В итоге оказывается, что Бог «Догмы» вовсе не «подобрел», а исключительно сменил имидж, подстроившись под современные идеологические тенденции. Сцена из финала фильма, где архангел Метатрон, Божий Глас, обещает подумать над включением в Библию упоминание тринадцатого апостола-негра (Руфуса), из-за этого выглядит как такой же акт пиара, дабы Царство Божье выглядело более «инклюзивным». Чем он отличается от кардинала Глика?
Доброта Бога «Догмы» вообще выглядит весьма специфично. Скажем, ближе к концу фильма озверевший Бартлби, одержимый идеей вернуться на Небо любой ценой и наказать всех, даже самого Бога, устраивает побоище в католической церкви (той самой, где находится арка отпущения грехов), убив ужасной смертью множество людей (включая кардинала Глика, служителя Бога). В финале, когда герои спасают мир и встречаются с Богом, все эти трупы волшебным образом куда-то исчезают — но и воскресших людей нам так и не показали.
То есть множество людей (кстати, раз уж дело происходит в церкви, то большинство из них — это верующие) сведено к роли статистов, чьи жизнь и смерть ничего не значат — важнее, что Вифания Слоун, главная героиня и местная избранная, «духовно обогатилась и обрела смысл жизни» (правда, на вопросы вроде «зачем мы здесь?» Бог ей так ничего и не ответил, то есть с точки зрения теодицеи фильм в этом отношении — как и в остальном — уступает даже ортодоксии). При этом сам Бартлби не был наказан за устроенную им грандиозную бойню, а, напротив, вернулся на Небеса, хотя перед этим он убил не только всех этих людей, но и своего друга Локи, верного спутника в их прежних странствиях. То есть простят тебя не за раскаяние, а за то, что ты достаточно шумный и привлёк к себе внимание тем, что создал смертельно опасную для всех ситуацию.
Здесь, кстати, напрашивается сравнение «Догмы» с «Потерянным Раем» Джона Мильтона, пусть даже Мильтон был несравненно более талантлив, честен и последователен, чем создатели фильма. Вопреки популярному представлению о нём, христианский республиканец Мильтон нисколько не сочувствовал делу Сатаны, и в образе вождя падших ангелов он вывел отнюдь не революционера, а надменного аристократа; окружение Сатаны у Мильтона — типичный двор абсолютистского монарха. Однако при попытке изобразить Царство Бога Мильтон, сам будучи сторонником республиканского строя, показал такую же абсолютистскую монархию, столь же одержимую иерархией (себе же на беду). Попытки Мильтона показать своего Бога милосердным тоже не особо удались.
Есть у Бога «Догмы» и откровенно странные привычки вроде... посещения Земли в теле бездомного бомжа (из-за этой привычки и закручивается сюжет «Догмы» — подосланные Азраилом демоны-убийцы помещают его в кому, жестоко избив). Возможно, создатели фильма хотели таким образом показать его «близким к народу», но в итоге это выглядит как барская причуда, а не любовь к людям. Причем из-за этой причуды вдобавок едва не сгинуло всё сущее.
А чтобы спасти мир от гибели в результате действий Бартлби, герои должны... отключить аппарат жизнеобеспечения у этого бомжа, дабы Бог «Догмы» мог прийти в себя и всё уладить. То есть способом спасения мира в фильме оказывается... принудительная эвтаназия, дабы Бог вырвался из «плена плоти». Тут уже фильм становится и проблематичным вне религиозного контекста.
Более того, в сцене финального появления Бога «Догмы», уже после смерти коматозного бомжа, он напоминает «злого» (или, в других версиях, просто неразумного) демиурга (создателя тленного мира) из религии гностиков — придурковато улыбается, нюхает цветочки и кувыркается (правда, у гностиков демиург обычно условно-мужского пола, но в некоторых версиях гностицизма мир мыслился как творение падшей Софии Ахамот). Впрочем, не уверен, что создатели фильма вообще слышали про гностицизм. Проблема в другом — Бог в «Догме» в итоге получился не только суровым автократом, но и откровенно инфантильной личностью (каковым ветхозаветный Яхве, к его чести, всё же не был).
Ещё хуже, что эта инфантильность подается создателями фильма как изображение Бога «своим в доску» в противовес «лицемерной официальности» церковных структур. Хотя подобный образ высшей силы органичнее всего смотрелся бы или в фильме ужасов по мотивам авторов вроде Лавкрафта (весь мир в безграничной власти идиота), или в театре абсурда (Бог как шут-трикстер).
Но дело не только в том, как в «Догме» показан Бог. Проблема ещё и в максимальной невнятности общего посыла фильма на счёт реальной жизни. Что хотели сказать создатели — что «вера это хорошо, главное без фанатизма»? Но в фильме толком не раскрыта тема религиозного фанатизма, кроме верующих из начала фильма, пикетирующих делающую аборты клинику (где работает главная героиня, Вифания Слоун) — хотя в тех же США даже сейчас встречаются куда более тяжелые случаи злоупотребления верой в Бога и религиозными институтами, вплоть до религиозно мотивированного терроризма. С религиозным террористом можно было бы сравнить Бартлби, но он настроен не столько религиозно, сколько антирелигиозно, озлобившись на Бога и мир из-за утраты веры.
Впрочем, фильм вообще страдает от следования схеме «злодеи действуют — герои реагируют» в худшей форме. Протагонисты сугубо борются за сохранение status quo (недопущение гибели мира), цель всех героев без исключения это чтобы всё осталось по-прежнему и не менялось — никакой собственной повестки дня, кроме нытья Руфуса на тему того, что его не упомянули в Библии из-за расизма её составителей (опять же, к реальным проблемам расизма в современном мире этот сюжет имеет довольно отдаленное отношение) у них нет.
То, что по итогам приключений героев у Вифании миновал кризис веры и к ней вернулась способность иметь детей (а кризис веры у неё случился из-за неспособности иметь детей и ухода мужа) — исключительно побочный эффект. Единственные, кто имеет какие-то серьёзные планы — это Азраил, желающий погубить мир ради прекращения мук в Аду, и Бартлби, стремящийся к тому же самому ради отмщения за былые обиды, за то, что Бог его «бросил». И то все эти планы тоже, по большому счету, реактивны и бессодержательны.
При всём моем скептическом отношении к религии и религиозным институтам (не только к конкретному христианству), история знает примеры того, как люди, движимые верой в религиозные идеалы, отстаивали принцип народного суверенитета против монархии (как уже упомянутый мною Мильтон) или боролись с рабством (как протестанты-квакеры в восемнадцатом-девятнадцатом веках; кстати, к ранним квакерам был близок и Мильтон). Есть и другие подобные примеры из разных эпох. Это не говорит о том, что вера этих людей непременно была истинной, но демонстрирует её силу и социальную значимость. «Вера» в «Догме», по большому счету, не имеет никакого эффекта — это даже не стандартное «либеральное христианство» (у его приверженцев нередко есть собственные конкретные идеи), а нечто совсем уж бесформенное.
Разумеется, можно сказать, что я слишком многого требую от откровенно комедийного фильма. Но, во-первых, комедия как жанр, как показал ещё (к примеру) афинский драматург Аристофан, совершенно не исключает возможности затронуть серьёзные социально-политические вопросы. Во-вторых, затронутая тема была достаточно серьёзна, чтобы ожидать от автора более обстоятельного подхода к вопросу. К сожалению, этого не случилось.
Автор — Семён Фридман, «XX2 ВЕК».
Вам также может быть интересно: