… Как только я узнала, что у меня рак, самочувствие сразу покатилось вниз. Мне потом часто врачи часто говорили, как вы вообще с такими проблемами живете? Сказали, скорее всего, будет химиотерапия. Боли стали адские, жуткие. А детям я сказала сразу, у меня болезнь, от которой сложно выздороветь.
Мы обсуждали мои похороны.
Я точно не была готова к этому.
Теперь по порядку. Мне 39 лет, я живу в Екатеринбурге. У меня трое детей. Я более пяти лет в разводе.
Я была фитнес-тренером. Даже когда узнала о диагнозе, продолжала работать еще два года. Год назад перегорела.
Между химиотерапией выучилась на коуча. И сейчас, можно сказать, также работаю с людьми. Но уже немножко в другой сфере.
Я всегда была здоровым человеком. Занималась спортом и в школе, и в институте. Я очень редко болела.
У меня не было никаких вредных привычек. То есть фитнес, спорт, питание плюс-минус хорошее. И случайно произошло так, что откуда ни возьмись, я заболела раком легкого.
Это все началось в конце 2022 года, в октябре. Я хорошо помню этот день, 12 октября, потому что я пошла на пробежку. Я выбежала в парк и понимаю, что когда бегу, что-то у меня там внутри, в области, левой лопатки, отдельно от меня трясется. Пешком вернулась домой. Подумала, что это межреберная невралгия.
И решила тогда пойти на массажи, в баню, походить делать массаж теннисным мячиком, чтобы эту невралгию убрать. Но ситуация ухудшалась, боль не прекращалась. Где-то в ноябре я ощутила, что мне стало трудно дышать. Когда делаю вдох, что-то булькает с левой стороны. Я очень удивилась и испугалась подумала, наверное, воспаление легких. В этот же день пошла платно на рентген. Когда врачи посмотрели на мой снимок, забегали, начали между собой шептаться.
Мне стало очень страшно. Что же там такое увидели? Они меня тогда спросили, а как вы до нас дошли?
Я говорю, сама дошла после работы. Они ответили, вам срочно надо в скорую.
Я пошла домой пешком, вызвала скорую. И вот началась моя первая эпопея -скорая помощь с предположениями врачей, потому что никто не мог понять, от чего у меня там оказывается полтора литра жидкости в легком. Кашля у меня не было.
И один из врачей уже под утро, из другой скорой, мне посоветовал пойти сделать КТ и пойти к торакальному хирургу. На следующий день, платно, записалась на КТ, где уже мне дали описание, в котором было слово «мезотелиома» под вопросом. Загуглила, увидела, что это один из видов злокачественных опухолей.
Я точно не была к этому готова.
Комментарий доктора Ивашкова: Рак легкого – это один из самых частых раков на планете. Если мы возьмем статистику по обоим полам, и мужчин, и женщин, то это будет рак номер один в мире. Это очень частое злокачественное образование.
В России на 100 тысяч человек примерно 60 случаев рака легкого. То есть мы имеем ежегодный прирост, порядка 60 тысяч новых случаев рака легкого. Его частота начинает расти примерно от 50 лет и достигает своего максимума к 71 году.
Частота для мужчин рака легкого в средней группе составляет примерно 30 случаев на 100 тысяч. Для женщин примерно 8 случаев. Разница большая.
С чем это связано? С тем, что мужчины просто чаще курят, чем женщины. 95% случаев рака легкого связано с одной общеизвестной вредной привычкой.
Но около 5-10% случаев рака легкого случается у людей, которые вообще никогда не курили, не пили, вели здоровый образ жизни. Почему? Во-первых, мутации и наследственность, второй момент — это пассивное курение. Третий момент, который тоже известен, женщины, чаще готовят еду. И если на кухне нет нормальной вытяжки, то продукты горения, дым, оказывают канцерогенное воздействие на легкие, приводя к развитию злокачественного образования. И четвертая категория — это радон. Когда есть рядом источники радона.
Рак легкого, если не проводить профилактическую диагностику, выявляется уже на запущенной стадии. Признаки: кашель с мокротой,
сухой кашель, першение. Это может быть ощущение инородного тела, затруднение дыхания, одышка.
Продолжение рассказа Екатерины: Я пошла к платному онкологу, потому что по ОМС это все было бы очень долго. Пошла в хорошую клинику, к онкологу-торакальному хирургу. И он мне рассказал, в чем дело и что с этим делать.
План у нас был такой: я после Нового года, так как это был уже декабрь, ложусь в больницу, мне делают операцию по склеиванию легкого и плевры, чтобы жидкость не накапливалась. Во время этой операции возьмут ткани для биопсии, чтобы исследовать уже подробнее, что это за вид рака, исследовать на мутации.
Уже в середине января, я точно знала, какой у меня диагноз. Как только я узнала, что у меня рак, самочувствие сразу покатилось вниз. Абсолютно быстро, каждый день все хуже и хуже.
Я поняла, что пока ты не знаешь, что у тебя за диагноз, ты живешь своей обычной жизнью. Как только на бумажке видишь, что больна, автоматически превращаешься в больного.
Потом был результат гистологии, который показал, что в плевре это вторичный очаг, а в легком первичный. Это уже считается четвертой стадией. Я спрашивала хирурга, может быть удалить это легкое, плевру?
Он сказал, что в этом уже нет смысла. Сказал, скорее всего будет химиотерапия. Я уже начала даже парики себе высматривать, зная последствия.
Но одна знакомая, моя бывшая клиентка, которая тоже пережила подобный диагноз у мужа, сказала, что мне обязательно нужно сделать иммуногистохимический (ИГХ) тест на мутации. Я взяла ткани свои из больницы и через знакомых передала в лабораторию. И в этой лаборатории уже обнаружилась мутация ROS-1.
А для мутации ROS-1 химиотерапия неэффективна, там эффективно лечение таргетом. Опухоль первое время была около 3-5 см, и во время лечения таргетом за 4 месяца она уменьшилась в 2 раза. Я тогда очень обрадовалась.
Но еще через несколько месяцев следующее исследование КТ показало, что опухоль остановилась, она больше не уменьшалась, а потом еще через несколько месяцев она уже снова начала расти.
Доктор Ивашков: Рак легкого достаточно хорошо хирургически лечится, но его коварство опять-таки заключается в том, что он выявляется на поздней стадии. Большинство ранних стадий рака легкого хирургически можно убрать. Даже порой это сохранные операции, то есть через минимальные разрезы убирается только небольшой фрагмент легкого, и болезнь отступает.
При начальной стадии рака легкого вероятность выздороветь от 80 до 90%. На поздней стадии рака легкого вероятность выздороветь 5%. Крайне агрессивный рак — это причина смерти номер один у мужчин от онкологических заболеваний и примерно пятая причина смерти у женщин.
Продолжение рассказа Екатерины: Получая таргетную терапию, около 8 месяцев я чувствовала себя здоровым человеком. За исключением некоторых побочных моментов: изжога была, диарея.
Ну, это быстро проходило. И мне хотелось и дальше на кризотенибе жить. ред.: (Кризотиниб — противоопухолевое средство, селективный низкомолекулярный ингибитор рецепторов тирозинкиназы (RTK)). Но врачи сказали, что все, нужно лечение менять, потому что препарат уже не работает.
В местном онкодиспансере мне посоветовали делать химиотерапию, потому что больше таргетов у нас в Екатеринбурге не было. Но я знала, что есть еще таргет, который в России я могу получить. И на нем еще протянуть.
Я нашла информацию про таргет лорлатиниб. Его закупают Москва и Санкт-Петербург для своих жителей. Я прописалась в Санкт-Петербурге и стала по льготному рецепту его получать. И еще примерно 8-9 месяцев я была на этом препарате. У второго препарата была другая побочка. За 2 недели поправилась, по-моему, на 12 килограмм. Потом еще больше, до 20 килограмм. Зато, буквально через час после приема препарата, я почувствовала эффект. А за тот месяц, что была без препаратов я жила на обезболивающих. Некоторые люди могут на нем и 7-9 лет жить. Но с моей мутацией почему-то не очень удачно все получается.
Комментарий Доктора Ивашкова: Долгое время таргетный препарат Екатерине помогал, а потом перестал. Почему это произошло? Потому что опухоль привыкает.
Как микробы привыкают к антибиотику. Если бы было какое-то лекарственное вещество, которое бы все уничтожало, ну, наверное, мы бы уже все умерли.
Но жизнь она такая, что все время пытается найти какой-то выход. Опухолевая клетка в этом плане так и действует. Она привыкает к препарату.
И потом, в определенный момент начинает расти. Поэтому мы видим, когда назначаем таргетный препарат, размер опухоли сокращается, а потом выходит на плато. И после опухоль уже наращивает свой объем уже мутировавших клеток, которые привыкли к этому виду лечения. Размер опухоли снова начинает увеличиваться, появляются метастазы.
Продолжение рассказа Екатерины. Когда перестал работать мой второй таргет, приняла решение жить для себя. Я думала, сейчас я разрешу себе свободу, и все изменится. Я приняла решение переехать на море, оставить детей папе, встречать рассветы и закаты.
Начиталась про разные альтернативные способы. Самые известные это у нас и вермиктин, и мибиндозол.
Я купила себе эти таблеточки и поехала в Сочи. Это ветеринарные препараты для животных. Антипаразитарные.
Якобы они должны убить раковую опухоль. Я принимала их 2,5 месяца, не принимая свое лечение, потому что оно уже не работало. Еще надо было придерживаться определенной диеты, безуглеводной, в ней жиры в основном.
Мне было очень плохо от этого лечения, от этой диеты. Даже в какой-то момент пришлось вызвать скорую, потому что у меня упал сахар в крови.
Начала читать книги, типа «возлюби свою болезнь», медитировать с мыслями о том, что с каждым днем я становлюсь все здоровее и здоровее. Что раковые клетки уходят.
И мне даже казалось на какой-то момент, что я чувствую себя лучше и лучше. Но когда пришло время очередного обследования, оно показало, что добавились новые очаги и метастазы. Моя жизнь просто рухнула. Пару месяцев я просто лежала в депрессии.
Комментарий Доктора Ивашкова: Относительно какой-то альтернативной медицины, относительно БАДов или инвермектина для лечения опухоли, я, наверное, ничего нового не скажу. Нет никаких доказательств того, что это будет эффективно.
Есть стандартные подходы для лечения онкологии.Они включают препараты лекарственной терапии. БАДы, инвермектин, крысиный яд, керосин, чага и другие чудо снадобья, не показали своей эффективности. И дело не в том, что кто-то хочет недорогие, но эффективные средства скрыть, в угоду фармкомпаниям, а потому что они не исцеляют. Бесполезная трата времени. А время в онкологии имеет ключевое значение.
Продолжение рассказа Екатерины. Конечно же, я задумывалась о причине своего диагноза. Даже если это мутация клетки произошла, то на неё что-то же повлияло? Я стала анализировать свою прошлую жизнь, вспомнила, что год назад у меня был ковид. До этого у меня был развод, а с ним и сильное эмоциональное потрясение. И я думаю, что вот это всё наложилось друг на друга.
Стресс, плохой иммунитет после болезни, недообследование после ковида. Пожалела, что после ковида не сделала КТ ни разу. Я общаюсь со многими женщинами, которые «в диагнозе» и они говорят, что рак это болезнь хороших жен. Ну и тех людей, которые скрывают свои чувства. То есть я была таким человеком, который думает больше о комфорте других.
Я всегда была оптимистичным человеком, тренером. И все хотели быть со мной рядом, потому что от меня шла энергия.
Мне всегда все говорили, ты такая улыбчивая, с тобой так легко. Но под этим всем скрывалась боль, слёзы и страдания.
… Родители, сестра. Я их попросила взять себя в руки, чтобы я за них не переживала. Они молодцы, держались, были сильными духом. Конечно, мы плакали вместе какое-то время. Но это было не так часто. Чаще всего мы бодрились.
А детям я сказала сразу, как вышла из больницы, потому что они долгое время жили с папой. Я должна была им объяснить причину, почему так. И я им рассказала, что у меня болезнь, от которой сложно выздороветь и что я могу умереть, так скажем, в любой момент. Я стараюсь быть с ними честной с самого начала. Думаю, это важно. Дети должны адаптироваться к ситуации. Это лучше, нежели когда я бы 10 лет скрывала, а потом резко мне не стало.
А так мы с дочкой перед сном часто обсуждаем, что она будет делать и как жить, когда меня не станет. И вот эти разговоры, они и меня делают более свободной в этом диагнозе, и детей.
Дочь плакала и обнимала меня. Мальчики были более сдержаны. Но периодически, когда мы об этом говорим и обсуждаем, мы снова можем и поплакать, и молча пообниматься.
Папа с детьми занимается школьной жизнью, возит на кружки, потому что у меня мало сил. А выходные ко мне приезжает сестра с мамой, они мне помогают по дому, помогают с детьми. Когда я написала бывшему мужу, конечно же, он был потрясен.
Он был очень расстроен. Он всячески меня поддерживает, когда мне нужна помощь, в том числе финансовая или с детьми. Поэтому я не переживаю, что будет с моими детьми после моей смерти. Я знаю, что у них хороший ответственный папа, которым подарит и любовь, и заботу.
Комментарий Доктора Ивашкова: Способы профилактики рака легкого, они достаточно понятны. 95% связаны с курением. Значит, основной способ профилактики – не курить.
Вытяжка на кухне и не работаем на асбестовых производствах. Если работаем, то используем средства защиты от того, чтобы ничего не попадало внутрь. Профилактически делаем рентген легких, профилактически делаем КТ легких.
Это единственный способ найти образование на ранней стадии. Я уже не говорю о том, что когда появляются какие-то симптомы, типа постоянного хронического кашля, боли, одышки, затруднения дыхания, это уже стопроцентный сигнал тревоги. Надо идти к врачу, надо идти к терапевту, надо идти к пульмонологу и проводить диагностику.
Если человек курит, например, то обязательно нужно раз в год делать КТ легких. Если человек не курит, в большинстве случаев достаточно рентгена.
Продолжение рассказа Екатерины Когда закончилось действие лорлатиниба, мне в Питере предложили химиотерапию. Но это лечение у меня тоже не сработало. Оно оказалось неэффективным.
Стало расти опухоли, метастазы по всему телу, вплоть до костей, в разных местах брюшной полости. Боли стали адские. Больше не было надежды на то, что я буду жить дальше.
Ко мне стали приезжать из паллиативной службы: врач, медсестра и психолог. Я, кстати, очень удивилась, что по ОМС приезжают такие специалисты, хорошие, добрые, тактичные. Они мне ставили гормоны в уколах, чтобы меня не тошнило, и обезболивающие.
Это наркотические препараты, да. Боли у меня больше нет. У меня хороший сон, средний аппетит.
И они приезжали каждый день. И когда врач и медсестра уходили, со мной оставался психолог. И мы тоже с ней беседовали.
Наши разговоры часто склонялись к тому, что мои дни, так скажем, скоро закончатся. То есть я на финишной прямой. Лечения нет.
И вот метастазы растут. Я настолько с этим смирилась, что мы обсуждали мои похороны. Психолог мне так задавал вопрос:
Вы уже решили, как будете выглядеть в свой последний день? Кстати, после того, как я поняла, что больше самообманом и всякими медитациями я заниматься не буду, я приняла решение жить здесь и сейчас с тем, что у меня есть. То есть максимально реалистично.
И когда я приняла данность: я больна, я умираю, мне стало хорошо. Я настолько расслабилась.
Читайте также: Онколог Ивашков. История моей пациентки
Я думаю, ну все, обезболивающие работают, у меня ничего не болит. Я смотрю сериалы, читаю книги, встречаюсь с детьми, с родственниками. И просто живу тем, что есть.
Это такой классный навык не желать чего-то большего, не заглядывать в завтрашний день. И ничего не страшно.
И все-таки, я решила еще побороться. Пошла к платному онкологу у нас в Екатеринбурге, к одному из лучших, у которого уже была раньше. Он сказал, есть вот кабозантиниб, он вообще для другой мутации, но недавно прошли исследования в Китае, которые показали, что этот таргет действует на ROS-1, на ту мутацию, которая у меня есть.
Сейчас начала пить новый таргет, сделал новую биопсию, и мы послали эту ткань на исследование в Германию, чтобы уже качественно и четко определить мутацию и найти лучшее средство лечения. На это исследование мне насобирали деньги мои подписчики. Я открыла сбор впервые за три года на лечения. И мы буквально за сутки насобирали более 400 тысяч.
Этот таргет я принимаю месяц. Улучшения пошли примерно через неделю. Когда я стала чувствовать себя лучше, решила отменить сильнодействующее обезболивающее средство самостоятельно. Я отклеила пластырь и к вечеру у меня началась ломка. Бросало то в жар, то в холод. Потом я ощутила, что мои конечности не слушаются, они как будто лишние. Я стала читать в интернете, оказывается отказ от обезболивающих, нужно проводить только под наблюдением врача. Маленькими дозами отменять. И еще с помощью дополнения каких-то других препаратов. Я не смогла доспать ночь, после того как отклеила пластырь. Приклеила новый и снова вошла в состояние, когда мне хорошо. Потом, постепенно, очень медленно стала уменьшать дозу. В какой-то момент все изменилось.
Совсем недавно я собиралась уже платье на похороны готовить, а тут у меня какие-то новые таргеты, исследования. Я подумала, ну ладно, если вселенная, ты мне ЭТО даешь, то я ЭТО беру.
...Все может измениться, но я уже ничего не боюсь. Если это лечение не сработает, я уже знаю, как вести себя дальше. Я в принципе никогда не о чем не жалела, а сейчас я даже счастлива от того, что моя история такая. И мне кажется, для самой себя я достигла большого уровня духовного, душевного развития. И я счастлива. Максимально счастлива с тем, что у меня есть.
За время болезни у меня было очень много разных мыслей по поводу веры. В больнице я ни во что не верила. Я страдала от того, что у меня нет никакой веры. Потом у меня был другой период. А сейчас я пришла к тому, что я все-таки верю в то, что ЧТО-ТО есть. Даже не верю, я знаю. Энергия. Кто-то называет ее Богом, кто-то Вселенной, Силой, как угодно. Я верю. что все не зря. Я верю в души, в мир душ и все, что там, что выше. Верю в бесконечность души. И, возможно, это тоже дает силы, свободу так спокойно размышлять о будущем. Умрет тело, а душа-то она у меня ого-го!
Заключение от доктора Ивашкова.
Вопросы смерти, они со времен зарождения человечества всех волнуют. С одной стороны, это страшно, когда онкология забирает чью-то жизнь. Но, с другой стороны, ведь мы забываем о том, что наша жизнь в принципе конечна. Екатерине 39 лет. Сегодня этот возраст считается молодым. Но еще 200 лет назад это уже был серьезный возраст зрелого человека. У нас у всех есть определенный лимит. И наша жизнь, она всегда чем-то ограничена. Болезнью, несчастным случаем, стихийным бедствием, какой-то нелепой случайностью.
Моя позиция такая- как бы это сложно не было, не надо демонизировать онкологию. Наша смерть и моя, в том числе, она тоже с чем-то будет связана. Для меня самый лучший момент принятия заболевания и принятия своего ухода, это ощущение того, что твоя жизнь не заканчивается на земном пути.
А как человек видит свой дальнейший путь, как часть энергии космоса или как перерождение в последующих поколениях, это не так и важно.
Можно представлять проще: у нас есть дети, и они являются вот той самой нашей следующей генерацией души и тела. Это мы, по крайней мере, можем проверить, если сравним ДНК нас и наших детей. Наша ДНК переходит дальше. Поэтому здесь каждый может выбрать ту концепцию, которая ему ближе.
О докторе: Ивашков Владимир Юрьевич, кандидат медицинских наук, онколог, лимфолог, пластический и реконструктивный хирург (г. Москва).
Доктор в Дзене: https://dzen.ru/id/5fd0a06246054b3e3157ab3b
Статья носит просветительский характер и не заменяет визита к врачу. Консультация со специалистом обязательна.
#онкология #ВладимирИвашков #историяпациента #раклёгких #раклёгкихунекурящих
Материалы по теме:
Чем нулевая стадия рака отличается от первой и как ее обнаружить?
А бывает так, что от химии не тошнит и волосы не выпадают?
Действительно ли мясо провоцирует рак? Мнение онколога
Подписывайтесь на "Я спросил у доктора" в соцсетях:
✔ MAX