НАЧАЛО:
ПРЕДЫДУЩАЯ:
Василиса смотрела на водяного огромными глазищами своими:
- Почему… почему я её так хорошо слышу? – уж словами не описать, что творилось внутри у девушки. Очень тяжело ей было, когда бабушка в один день просто не проснулась, ведь осталась она совсем одна на всём белом свете. А теперь слышит родной голос, и в груди становится горячо и тесно! Губы девушки дрогнули, и водяной быстро вперёд шагнул, да за плечи её ладонями взял, не позволяя ей взгляд отвести:
- Так, красавица, глубоко вдохни и выдохни медленно. Вдохни и выдохни. Ты говорила, что совсем одна осталась, верно? – девушка едва заметно кивнула на вопрос водяного. Разум её твердил – да, всё верно, нет бабушки уже на этом свете! А вот внутри всё рвалось к родному человеку – а вдруг? Вдруг жива она, и всё что до этого было – просто дурным сном окажется!
- Морок это, - проговорил Тихон, вспоминая тени, что по дну старицы лезли. Может, не в состоянии вражина в старицу проникнуть, вот и пытается девушку выманить?
- Но ведь словно моя бабушка… как у морока так получилось? Это точно её голос! – проговорила Василиса, у которой мурашки по коже бежали. Но от прикосновения водяного желание куда-то бежать немного прошло.
- Чувствуешь, Василиса? – тихо спросил Тихон. – Словно не живой голос, да походит на ряску на воде. Сверху зелёная ,а внутри всё тиной затянуло, в которой запутаться можно.
- Но откуда… он голос бабушки моей знает? Почему именно ею зовёт?
- Можа тени ему что нашептали, а может ещё как. Сие от меня скрыто, ничего сказать не могу. Но то, что это морок дурной – уверен.
Она дышала глубже и вслушивалась в голос, который звучал так ясно, словно бабушка за её спиной стояла. Но чем дольше вслушивалась Василиса, тем больше понимала – чужой этот голос. Словно накинули платок на кого-то чужого, вот и звучит он так знакомо. А ежели вслушаться – то слышны чужие нотки. Тихон забормотал себе что-то под нос, да вот только ничего не вышло у него. Давление сильнее словно стало, скомкать кто-то старицу его пытался. Никак обрядными словами Тихону было не отогнать врага, не помогали они уже. Действительно сил почти не осталось.
Василиса, как осознала это, так у неё мурашки по коже побежали. Она взглянула на водяного, который хмурился, вслушиваясь:
- Прямо чую, как давит, аж лёд в старице трещит. Давай присядем, да переждём.
Долго ещё звала Василису бабушка. Зажимала девушка уши руками, да лживый голос всё равно проникал. Закончилась пытка, только когда сумерки землю окутывать начали. Стихло всё, да так, что звон в ушах появился. Подняла девушка голову, глянула на водяного, что выглядел уставшим:
- Совсем отвести я не могу, сил у меня уже нет. Но и сюда он проникнуть не может, что на руку нам, - не стал Тихон добавлять, что пока что. Дом у него силы тянул, которых оставалось не так уж и много. Сможет ли Царь разобраться с тем, кто со дна морского вылез?
Словно в ответ на его мысли плеснуло что-то в бочке, и появилась округлая жабья голова – водяной бес пожаловал. Может даже один из свиты царской. Вот только выглядел он уставшим, а одна из лап и вовсе плетью вдоль тела висела. Тихон помог ему из бочки выбраться, да усадил гостя. А сам чувствовал, каков бес холодный, смотрел водяной внимательно. Бес ему взгляд вернул, едва заметно головой кивнул, и взглянул на Василису:
- Царица велела передать – незнамо каким способом, но смогла часть Бурливея выбраться из заточения. Сгнили оковы, и смог он частично пробудиться; ему служат тени. Хочет он вернуть былое могущество, посему море взволновано. Вот только должен он провести обряд, для чего ему нужна юная берегиня. Посему выходит, что осталась только одна молодая берегиня в землях этих. Дальше тянуться у Бурливея сил нет. Царица велит вам тихо сидеть, да носа не казать, пока они способ измышляют, как врага стреножить, - проквакал бес. После чего устало вздохнул: - Не сможет сюда никто пройти, и уйти тоже.
А после вдруг пахнуло морской водорослью, да так сильно, что Василиса зажмурила глаза. А когда открыла – на том месте, где бес сидел, никого не было. Только лужа какая-то непонятная по полу расползалась, и Тихон тяжко вздохнул. Да пошёл за тряпкой. Вот так и получалось – из воды пришёл, обратно в воду и ушёл. Собрав воду, аккуратно выжал тряпку водяной в бочку. Не по правилам, конечно, но что он должен ещё сделать. Бес то потом может и вернётся, но скорее всего нет уже, потратил он последние силы, чтобы досюда добраться. Но о том Тихон рассказывать девушке не собирался.
- Дядюшка, а куда он делся? – спросила Василиса, которая огляделась с недоумением, но беса так и не увидела.
- Домой вернулся, - коротко ответил водяной, которого развоплощение беса неожиданно царапнуло в сердце. Не хотел он на эту тему разговаривать, может, старость так на него влияла? Мотнул головой Тихон, мысли свои переключая, после чего нахмурился, обдумывая услышанное:
- Перекрыл Бурливей нам все проходы. Выход-то есть, да будет он там нас караулить. Посему придётся нам незнамо сколько тут сидеть.
- Что же нам делать? И почему он решил, что я берегиня?
- Ну, мы с тобой про то говорили уже. Почуял, видимо, коль нужна ты ему для обряда. А сил до другой дотянуться у него и нет совсем, - потер Тихон лоб, думая, что же дальше со всем этим делать. Видела Василиса, что водяной о чём-то сосредоточенно думает, поэтому с расспросами не лезла, пока что.
Сама девушка нервно теребила подол своего платья. Вот ведь… ничего ей не понятно почти, но она чувствует – серьёзное что-то. И как ей защититься? Да ещё и перед водяным неудобно – в старице его чуть не утопла, и теперь возиться ему с ней! А сама она вроде как не человек, но силами своими пользоваться не умеет. Даже начала Василиса на себя злиться, но что она сделать может? Тихон, взглянув на неё, присел рядом с девушкой:
- Незнамо сколько нам с тобой тут торчать теперь придётся. Но попробую я кое-кого на помощь нам скликать, авось придёт, да отгонит нечисть эту от моей старицы. Он ведь давить продолжает… - видя, что девушка не понимает, водяной пояснил: - Это так, словно кто-то на плечи опёрся и давит медленно. Силушки у меня мало уже осталось, потерплю немного, но стар я уже. Сил у меня не прибавляется.
- Ты столько для меня делаешь, - губы задрожали у Василисы, и водяной погладил её по голове, стараясь успокоить:
- Словно у меня ещё одна дочка появилась. Не получилось у меня парня, так хоть девчонкам лучше сделаю. Так что не думай о ерунде всякой. А лучше к себе прислушайся – может услышишь, как кровь в твоих жилах петь начинает? У всех, кто с водой связан, в жилах песня течёт. А коль ты берегиня, то у тебя и подавно такое должно быть. Вот когда песню ты эту услышишь, тогда и с силой своей познакомишься. А я тебе подскажу, что и как.
Тихону надо было, чтобы девушка пока чем-то занята была, пока он своими делами занимается. Скликать-то сможет, а вот придёт ли? Крепко водяной его в своё время обидел, может и проигнорировать просьбу. Но тут – была не была! Чует Тихон, как кто-то давит на его старицу. Охота ему добраться до той, кто на её дне прячется, да вот нет у него силушки прежней. А то разметал бы всё давно.
Пока Василиса сосредоточенно к себе прислушивалась, Тихон в свой сундук полез. Вот как всё обернулось – хранил волшебные вещи, и даже не думал, что пригодятся они ему когда-либо. Достал водяной маленький ларчик деревянный, крышку откинул – а внутри чешуйка лежит. Цветом словно вода речная, даже с каким-то узором. Крякнул довольно Тихон, взял чешуйку, потёр пальцами, чувствуя, как она потеплела. А после сжал в кулаке с такой силой, что чешуйка хрустнула, и пылью на пальцах осела. Был это знак старому другу, коль жив и помнит – придёт. Правда крепко водяной его тогда обидел. Но выбора ведь особого не было. Может не помнит зла уже? Теперь только ждать оставалось, да девицу беречь.
Тихон сам себе кивнул, да ларчик обратно убрал.
Василисе же показалось, что она действительно что-то услышала, когда прислушалась к самой себе. Словно отдалённый перезвон колокольчиков серебряных – тонкий и нежный звук, который быстро затих. Она уняла радость, да продолжала слушать. Ведь точно что-то было!
Продолжение следует...
