Он был ничей. У него не было хозяина, но были три миски, три лежанки и расписание, которому позавидовал бы любой менеджер. Но три квартиры в разных подъездах считали иначе.
Раиса Тимофеевна жила на третьем этаже во втором подъезде. Вставала в семь и сразу открывала входную дверь. В это время там всегда сидел он - серый полосатик, с разорванным левым ухом. Молча заходил, сразу шёл на кухню и садился у холодильника.
– Пушик пришёл, – говорила она пустой квартире. – Голодный, наверное.
Кот не был пушистым. Он был гладкошёрстным, упитанным, особенно весной. Но какая разница? Имя – это не про шерсть.
Она насыпала в блюдце с синими васильками дешёвого «Вискаса». Рядом ставила мисочку с молоком. Кот сначала ел. Потом пил. Потом его живот издавал тихое, недовольное урчание. Он игнорировал. Шёл в комнату, запрыгивал на кровать и сворачивался клубочком. Спал до десяти. Раиса сидела рядом, гладила его по холке, рассказывала про цены в магазине и про соседку снизу, которая опять музыку включает.
– Ты меня выбрал, – шептала она ему. – Умный. Знаешь, где хорошо.
В десять она собиралась в поликлинику или на рынок. Открывала дверь. Кот выскальзывал первым. Не оборачивался.
====
В первом подъезде на пятом этаже жили Соколовы. Мама Марина, папа Сергей и дочка Алинка, девять лет. Два года назад у них сбежал котёнок, которого они взяли из приюта. Искали долго, но не нашли. А через полгода на лестничной клетке, у их двери, появился этот, серый в полоску.
– Смотри, – сказала тогда Алинка, – похож! Это же он вернулся, вырос!
Родители сомневались. Но в глаза девочки стояла такая уверенность, что спорить не стали. Решили: раз вернулся, значит, судьба.
Назвали Боней. Купили лежанку из искусственной овчины, когтеточку-столбик, игрушки. Марина, прочитав статьи, выбрала корм премиум-класса, с лососем и клюквой. Каждый вечер она отмеряла его мерным стаканчиком, строго по норме. Высыпала в керамическую миску с рисунком лапки.
Кот приходил всегда после обеда, когда Алинка возвращалась из школы. Он встречал её на улице и шёл с ней домой.
– Боня! Пойдем домой, малыш!
Он проходил на кухню. Не спеша, обнюхивал корм и съедал ровно половину. Отходил. Марина говорила:
– Видишь, воспитанный, знает меру.
Потом Алинка брала его на руки, таскала по комнате, гладила. Кот терпел. Ровно две минуты. Потом начинал выворачиваться. Его отпускали. Он шёл на лежанку, где спал до вечера.
– Он нас любит, – уверяла Алинка.
====
В подъезде под номером три на первом этаже жил Дима. Он программист, работал из дома. Ему было двадцать восемь, он носил растянутые свитера и не мыл посуду по три дня. Кота он не заводил. Кот завёлся сам. Окно его комнаты выходило в палисадник, где росла кривая рябина. Летом, когда форточка была открыта, в комнату запрыгнул кот. Дима назвал его «Братан».
Кот приходил к девяти вечера, когда Дима заказывал доставку. Ел кусок курицы или тунца из банки. Иногда сыр.
– Братан, ты наглеешь, – говорил Дима, отламывая ему ещё кусок.
Кот доедал, затем ложился на подоконник и наблюдал за темным двором.
В одиннадцать Дима ложился спать. Кот спал у него в ногах или на кресле, свернувшись калачиком. Ночью, около двух, кот вставал, потягивался и бесшумно исчезал в тёмном проёме открытой форточки.
====
Так проходили дни. И недели. И месяцы.
Кот не врал. Он не строил коварных планов. У него был график, отточенный, как маршрут почтальона.
Семь тридцать – бабушка Раиса. Вискас, молоко, сон в ногах.
Одиннадцать – двор. Лужа у теплотрассы, капот старой девятки, нагретый солнцем.
Тринадцать – Соколовы. Половина порции лососевого корма, две минуты обязательных ласк.
Девять вечера – Дима. Курица или тунец. Подоконник, вид на рябину.
Ночью кот уходил в подвал. Там, среди старых ржавых труб, была брошенная будка. Кто-то выкинул её лет пять назад. Кот натаскал туда обрывки старых тряпок. Это было его убежище. Ничья территория. Только там он спал, распластавшись на животе, никого не ожидая, ни к кому не прислушиваясь.
====
В сентябре Алинка Соколова решила сделать коту сюрприз. Купила в «Фиксе» розовый бантик на резинке. Поймала Боню на лежанке, прижала к себе. Он замер. Но когда резинка коснулась шерсти за ухом, он дёрнулся. Резко, с силой, которой от него не ждали. Когтистая лапа метнулась в сторону, чиркнула по девичьей руке. Оставила три ровные красные полосы.
Алинка вскрикнула от неожиданности, а не от боли. Кот вырвался и юркнул под диван.
Марина Соколова вбежала в комнату. Увидела царапины. Паника, знакомая всем матерям, ударила в виски. Столбняк. Бешенство. Грязь.
– Немедленно к врачу!
Ветеринарная клиника была на соседней улице. Кота, шипящего и выгибающего спину, везли в переноске. Врач, усталая женщина лет пятидесяти, осмотрела кота. Взяли анализы.
– Надо проверить на чип. Вдруг чей.
Она провела сканером по холке. Раздался писк.
– Чип есть. Сейчас посмотрим.
Она села за компьютер, вбила номер. На экране появилась запись.
– Чипирован два года назад. Кастрирован. Владелец… Владельца нет. Записан как бездомный, отловлен по программе стерилизации. Формально он ничей.
Марина Соколова выдохнула. Ничей. Значит, нет хозяев.
– Я могу его оформить на себя? – спросила она.
– Можете, – кивнула врач. – Давайте заведем паспорт. Он будет ваш.
В ту же неделю Марина одела ему ошейник. Не простой, а с силиконовой капсулой - внутри миниатюрный GPS-трекер.
«Чтобы не потерялся», – сказала она мужу.
Кот тряс головой, пытался снять лапой. Потом смирился.
Вечером Марина скачала приложение на телефон. Открыла карту. Маленькая красная точка мигала в их доме. Потом точка двинулась. Выход из подъезда. Двор. Потом… подъезд номер два. Точка замерла на третьем этаже. На три часа.
Потом точка пошла в подъезд номер три. Остановилась на первом этаже. И не двигалась до глубокой ночи.
– Серёж, – позвала она мужа. – Смотри.
Они молча наблюдали, как точка ночью вышла во двор, покружила и остановилась в углу двора, где был вход в подвал.
====
Утром Марина пошла в подъезд номер два. Поднялась на третий этаж. Из-за двери доносился тихий голос: «Пей, Пушик, пей молочко, хороший…»
Марина постучала.
Дверь открыла маленькая, сухонькая старушка в клетчатом халате.
– Здравствуйте, – начала Марина, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Это… это ваш кот?
Раиса посмотрела на неё.
– Мой. Пушик. А что?
– Нет, это наш кот. Боня. Смотрите, – Марина показала телефон с приложением, где точка мигала прямо здесь. – Он чипирован. И на нём наш ошейник.
Раиса прищурилась, разглядывая экран. Потом её лицо покраснело.
– Какой Боня? Это Пушик! Он ко мне два года ходит! Вы кто такая? Ошейник? Это вы ему эту штуку надели? Снимите немедленно!
– Он поцарапал мою дочь! Мы его к врачу возили! Он ничей, и мы его забрали!
– Ничей?! – голос Раисы взвизгнул. – Да он меня одну во всём доме знает! Он меня выбрал! Смотрите, он у меня молочко пьёт, домашний!
Кот сидел посреди коридора и тщательно вылизывал лапу. Ему было всё равно.
Ссора длилась десять минут. Раиса плакала от беспомощной злости. Марина кричала про ответственность и законы. Соседи приоткрывали двери.
Марина, трясясь, ушла. Пошла в подъезд три, на первый этаж.
Ей открыл молодой парень в потрёпанной футболке. Наушник в одном ухе.
– Я по поводу кота! – сказала Марина, уже без сил.
Дима снял наушник.
– Какого кота?
– Серого, полосатого. С ошейником.
– А, Братан. Ну, заходит иногда. А что?
– Он… он спит у вас. Каждую ночь. Вот смотрите, – она снова показала телефон.
Дима глянул на точку.
– Ну да. Спит. Но он не мой. Я его не кормил сегодня.
– Но вы понимаете, что это теперь мой кот?
Дима усмехнулся.
– Я не хозяин. Он сам приходит. Мне норм.
Марина попыталась объяснить про чип, про то, что так нельзя. Дима слушал, кивал, а в глазах у него было одно: «Отстань».
– Ладно, – сказал он наконец. – Если он ваш, забирайте. Мне без разницы.
И закрыл дверь.
====
Марина вернулась домой. Решение было твёрдое, стальное. Этот беспорядок должен закончиться. Кот будет жить здесь. Безопасно, правильно, по закону.
Когда кот пришёл к их двери и мяукнул, она открыла. Взяла его на руки, занесла в квартиру и закрыла входную дверь.
– Всё, Боня, – сказала она. – Теперь ты живешь дома.
Первый день кот проспал. На своей лежанке, свернувшись.
– Теперь он всегда с нами! – радовалась Алинка.
Второй день начался с тишины. Кот не мяукал. Он ходил из комнаты в комнату, обнюхивал щель под входной дверью. Потом сел перед ней и уставился. Вечером он начал скрести дверь. Сначала тихо, потом всё отчаяннее. Потом он заорал.
Третий день. Кот не притронулся к корму. Не пил. Он забился в узкую щель между ванной и стеной, в пыльный угол. Оттуда виднелись только два зелёных, не мигающих глаза.
Марина позвонила ветеринару, той самой женщине.
– Он не ест. Не пьёт. Сидит под ванной.
– Он же привык к свободе. У него территория, маршрут. Это не просто кот, это сложившаяся система. Замкнёте – он заболеет. Физически. Либо отпустите, либо смиритесь, что он будет несчастен. И скоро начнутся проблемы с почками, печенью. – ответила врач.
Марина молчала. Смотрела на дверь в ванную, за которой прятались эти два зелёных огонька.
– Спасибо, – тихо сказала она и положила трубку.
Она подошла к двери, медленно повернула ключ. Открыла.
Кот не двинулся сразу. Он ждал. Потом, через минуту, его нос появился из-за угла. Потом вся серая голова. Он вышел, прошёл мимо неё, не глядя и вылетел на лестничную площадку стремительным серым шаром.
====
Час спустя он был у двери Раисы. Мяукнул один раз. Та открыла, всхлипнула от радости, схватила на руки.
– Пушик! Родной! Я знала!
Она поставила ему молоко. Он вылакал блюдце до дна. Через час у него забурлило в животе. Он стерпел.
Потом он поднялся на пятый этаж к Соколовым. Сидел у двери. Алинка открыла.
– Боня! Мама, смотри, он все-же вернулся!
Он зашёл, съел ровно половину порции лососевого корма. Позволил Алинке погладить себя. Потом мягко выскользнул из её рук и ушёл на лежанку.
Вечером он пришёл к Диме. Тот сидел за компьютером, в наушниках. Кот запрыгнул на стол, прошёлся по клавиатуре, оставив строку «щщщщщщ». Дима снял наушник.
– О, Братан. Чего опять?
Кот спрыгнул, подошёл к миске, где лежали остатки куриных косточек. Обнюхал. Лизнул. Потом запрыгнул на подоконник, уставился в темноту двора.
Ночью, когда Дима лёг спать, кот прыгнул на кровать, свернулся клубком в ногах. Дима повернулся, потянулся рукой, нащупал тёплый, пульсирующий бок. И уснул.
У него не было имени. У него нет хозяина. У него есть три миски, три лежанки и полный контроль над всем домом.
Кот никому не принадлежит, но все принадлежат ему.
Он не обманывает – просто люди сами придумывают то, что хотят видеть.
Он живёт так, как удобно ему. И это делает его единственным свободным существом в этой девятиэтажке.
Рекомендуем почитать: