Утро субботы началось для Елены как и всегда — с плана. План был выверен до минуты, как всё в её жизни. Заехать к матери, забрать её и рвануть на дачу, пока погода не испортилась. Лена уже представляла, как они будут полоть грядки, пить чай из термоса и слушать радио «Дача», которое мама обожала включать на полную громкость, пока соседи по участку не начинали коситься.
Елена припарковалась у знакомой хрущёвки, набрала код домофона по памяти. Она зашла в подъезд и столкнулась с тётей Клавой, маминой соседкой.
— Леночка, золотко, здравствуй! — затараторила она. — А вы к маме? А её нету! Я с утра гляжу — идёт, такая нарядная, с чемоданчиком! Я ей кричу: «Галина, ты куда?», а она только рукой помахала и в такси села. Прямо к подъезду подъехало, белое такое...
Лена замерла. Чемодан? Такси? Мама? Галина Ивановна, которая последние десять лет никуда дальше районной поликлиники и дачного участка не выезжала? Которая боялась новых маршрутов и всегда просила сына провожать её до аптеки?
— Тёть Клав, а когда это было? — голос Елены сел.
— А рано! Часов в семь! Я ещё только кормить котов вышла...
Лена побежала наверх.
Внутри было... обычно. Пахло пирогами с капустой, которые мама пекла по субботам. На столе стояла вазочка с сушками. Часы на стене тикали ровно, как и пять, и десять лет назад. Никаких следов борьбы, разгрома или паники.
Руки предательски дрожали, когда она набирала брата. Сергей ответил не сразу, голос был сонный и сиплый.
— Серёжа, мама пропала! — выпалила Лена без предисловий.
— В смысле пропала? — в трубке что-то зашуршало, видимо, брат сел на кровати. — Может, в магазин вышла?
— С чемоданом? В семь утра? На белом такси?
Пауза. Потом он сказал:
— Лен, я сейчас приеду. Жди меня у неё.
Сергей, взлохмаченный, в мятом свитере, который, кажется, не снимал с прошлой осени, приехал через полчаса. Лена уже находилась в состоянии лёгкой истерики.
— Лен, смотри, — Сергей открыл дверцу старенького шифоньера. — Жёлтого чемодана нет. И той её кофты, вязаной, серой.
— Тёплой? — переспросила Лена. — Зачем ей тёплая кофта, если она на дачу собиралась? Мы же в воскресенье вечером возвращаемся.
— А это, она не на дачу собралась, — резюмировал Сергей и сел на мамин пуфик.
----
Сначала они обзвонили всех, кого можно. Мамин мобильный, который она всегда носила в кармане фартука, был выключен. «Абонент недоступен» — этот механический голос звучал как приговор.
Двоюродная тётка из Саратова ничего не знала. Сестра мамы, тётя Зоя, с которой они не разговаривали лет пять из-за какой-то давней ссоры, вообще бросила трубку. Подруги из совета ветеранов тоже пребывали в неведении.
— А может, у неё кто-то появился? — вдруг выдал Сергей, теребя край свитера. — Ну, понимаешь... мужик?
Лена посмотрела на брата так, словно он предложил съесть червяка.
— Серёжа, маме шестьдесят восемь лет. Она вяжет носки и смотрит сериал про любовь, а не ищет приключений. И потом, какой мужик мог у неё появиться? В нашей поликлинике пенсионеры только в очереди ругаются.
— Ну, мало ли... Вон, в интернете пишут, что даже в домах престарелых свадьбы играют, — неуверенно возразил Сергей.
— Ты интернета насмотрелся, — отрезала Лена. — Надо идти к тёте Клаве. Она же её видела. Может, заметила что-то ещё.
Тётя Клава ждала их у своей двери, словно профессиональный свидетель на допросе. Глаза её горели нездоровым любопытством.
— Ой, деточки, я всё думаю, всё думаю! — затараторила она, втягивая их в свою прихожую, пропахшую валерьянкой и кошачьей мятой. — Галина-то наша какая была? Тихая, скромная. А тут — портфель в руках, и лицо такое... ну, будто она выиграла что-то!
— Чемодан, — машинально поправил Сергей. — Жёлтый, старый.
— Да, да, чемодан! — легко согласилась Клава. — И одета по-дорожному, не в халате. А главное — улыбалась! Представляете? Галина Ивановна, которая всегда с такой озабоченной морщинкой на лбу ходила, тут улыбалась во весь рот! Я ей кричу: «Куда?», а она мне в ответ: «Клава, я, кажется, решилась!» И в такси это белое села.
— Решилась? — переспросила Лена. — На что она решилась?
— А вот этого не сказала, — развела руками тётя Клава. — Но такси я запомнила, номер вроде на пятьсот пять начинался... Или на пятьсот пятьдесят... Ой, память уже не та, девочка.
Они вышли от тёти Клавы с чувством полной неопределённости. «Решилась» — это слово застряло в голове у Лены занозой. На что можно «решиться» в шестьдесят восемь, имея двоих взрослых детей, трёх внуков и хронический пиелонефрит?
— Может, в полицию заявить? — спросил Сергей, когда они снова сидели на маминой кухне и пили остывший чай.
— Какая полиция, Серёжа? — устало ответила Лена, снимая очки и протирая их. — Она совершеннолетняя, дееспособная. Скажут — гуляет ваш человек, не волнуйтесь. А если она правда уехала... сама? А мы тут панику разводим.
Сергей молчал, уставившись в свой телефон. Он открыл «Одноклассники», где у мамы была страничка, заведённая внучкой год назад по просьбе мамы. Мама почти ничего там не постила, только изредка лайкала фотографии котят и рецепты. Но сегодня Сергей заметил что-то новое.
— Лена, глянь, — он протянул ей телефон.
На стене у мамы появилась запись, сделанная вчера поздно вечером. Репост из какой-то группы «Путешествия для души». Там была фотография старинного монастыря, и подпись: «Псково-Печерский монастырь. Мечты должны сбываться, даже если им пришлось подождать».
— Она что, в Псков уехала? — выдохнула Лена.
— Или просто лайкнула красивое фото, — возразил Сергей, но в его голосе уверенности не было. — Хотя... «мечты должны сбываться». О каких мечтах она вообще говорила?
И тут они оба поняли, как мало знают о собственной матери. Она была фоном, привычным и надёжным, как старая мебель. Кормила, поила, вязала носки, сидела с внуками, когда те болели. Но о чём она думала, сидя вечерами у телевизора? О чём мечтала, глядя в окно на этот пыльный двор?
Весь день они провели в маминой квартире, не зная, что делать. Сергей, как человек с аналитическим складом ума, предложил действовать системно.
— Давай так, — сказал он, включив ноутбук. — У нас есть: жёлтый чемодан, тёплая кофта, фраза «решилась» и интернет-след в виде монастыря. Нам нужно понять, с кем она могла общаться.
— С кем она общалась? С соседками по скамейке, — фыркнула Лена.
— А вот и нет. — Сергей открыл мамину страницу в «Одноклассниках» и полез в её друзья. Там была знакомая картина: десяток односельчан из её далёкого детства, пара бывших коллег по работе, и... незнакомый женский профиль с аватаркой в виде гор.
— Это кто? — Лена ткнула пальцем в экран.
Аккаунт назывался «Анна Петровна Горный воздух». Сергей открыл его. Женщина маминого возраста, судя по фотографиям, жила где-то в горах, но последние посты были из... Пскова. «Мы здесь! Вспоминаем молодость», — подписала она фото какого-то собора.
— Смотри, Лена, — Сергей ткнул пальцем. — Это Псков. А это её подруга. И они там вместе. Смотри, она отмечена на фото.
Среди туристов на фотографии маячила знакомая фигурка в серой вязаной кофте и с седым пучком на затылке. Мама. Галина Ивановна стояла около древних стен и улыбалась так, как они не видели её никогда в жизни. Широко, открыто, счастливо.
— О, Господи, — Лена прижала руку ко рту. — Она там. Она правда туда уехала. Но с кем? С этой Анной Петровной?
— Это мамина подруга, — Сергей быстро пролистывал ленту Анны Петровны. — Они вместе в школе учились, судя по комментариям. Потом Анна уехала, они потерялись. А год назад нашлись. Здесь вот они переписываются... «Галя, помнишь, как мы мечтали поехать в Пушкинские горы?», «А помнишь, ты хотела увидеть Печоры?»
Лена молча смотрела на монитор. Перед ней разворачивалась другая жизнь её матери. Жизнь, о которой они с Серёжей не знали. Жизнь, полная воспоминаний, старых обид, несбывшихся надежд и... дружбы, которая оказалась сильнее сорока лет разлуки.
— Так она не пропала, — тихо сказала Лена. — Она просто... уехала.
— Но почему молча? — не унимался Сергей. — Почему не предупредила? Мы бы её отвезли на вокзал, проводили...
— А ты бы её отпустил? — вдруг резко спросила Лена. — Я бы лично сказала: «Мам, какое путешествие? У тебя давление, у тебя спина, как ты одна поедешь? Давай лучше на дачу, там воздух свежий».
Сергей промолчал, потому что понимал: именно так бы всё и было. Они бы её не отпустили. Забросали бы заботой, перекрыли кислород своей гиперопекой. И мама, тихая, незаметная мама, сделала единственное, что могла — просто взяла и уехала. Пока они не успели ей помешать.
----
Вечером, когда паника у Лены с Сергеем сменилась тупым принятием неизбежного, раздался звонок.
Лена взяла трубку. На том конце провода была тишина, а потом далёкий, с помехами, но такой родной голос:
— Ленок? Не ругайся только, дочка.
— Мама! — заорала Лена так, что Сергей подскочил на диване. — Мама, ты где? Ты с ума сошла? Мы тут с ума сходим, полицию собирались вызывать!
— Тихо, тихо, — голос матери звучал устало, но счастливо. — Я в Пскове, с Аней, с подругой моей школьной. Помнишь, я тебе про неё рассказывала? Мы ещё в позапрошлом годе переписываться начали. Она меня и позвала. Говорит, Галя, хватит на печи сидеть, поехали, пока ноги ходят.
— Мам, но ты могла предупредить! — встрял в разговор Сергей, выхватив трубку. — Мы бы тебя проводили, денег дали...
— А ты бы дал? — в голосе матери мелькнула неожиданная усмешка. — Ты бы, Серёжа, начал: «Мам, куда ты на старости лет, а вдруг давление, а где ты там остановишься». Я и не хотела споров. Я хотела просто поехать. Как в молодости, когда мы с папой вашим, царство ему небесное, в походы ходили.
Лена и Сергей переглянулись. Они никогда не слышали от матери ничего подобного. Она всегда была «мамой» — функцией, а не человеком с прошлым, мечтами и желаниями.
— И как там? — осторожно спросила Лена.
— Холодно, — просто ответила мама. — Но я кофту твою серую взяла, ту, что связала три года назад. Она греет. Мы в монастыре были. Красота такая, Ленок, что слов нет. Небо высокое, купола золотые... Я, когда девочкой была, в книжке картинку увидала и всё мечтала приехать. А Анька моя, она фотографом стала, на пенсии увлеклась. Она мне всё показывает, рассказывает. Завтра в Изборск поедем, в крепость древнюю.
— Мам, а деньги у тебя есть? — спросил Сергей.
— А у меня пенсия на карточку приходит, — удивилась мама его вопросу. — Я ж её сама получаю, не ты. Накопила немного, на чёрный день. Вот чёрный день и настал. Сорок лет ждала.
Она засмеялась. Легко, звонко, как девчонка.
— Вы не серчайте на меня. Я через неделю вернусь. Или через две. Не знаю ещё. Аня говорит, можно дальше, в Пушкинские горы съездить, в Михайловское. Я же там никогда не была, а стихи Пушкина до сих пор наизусть помню.
— Мам, а... ну как там? — неловко переспросил Сергей.
— Серёж, тут такая красота, — в трубке послышался шум ветра и чей-то далёкий смех. — Ой, Анька меня зовёт, на экскурсию пора. Целую вас, мои хорошие. Не болейте. Я позвоню.
Лена и Сергей ещё долго сидели молча. В маминой квартире пахло остывшими пирогами, на столе лежали её вязальные спицы с недовязанным носком. Тикали часы.
— Она счастливая была, — тихо сказала Лена, глядя в окно на серый городской пейзаж. — Ты слышал? Она по-настоящему счастливая.
Сергей кивнул. Ему вдруг стало стыдно. Стыдно за то, что они с сестрой, считая себя заботливыми детьми, на самом деле заперли маму в клетке из стереотипов, в клетке «старости», где не место мечтам и путешествиям. А она все эти годы тихо ждала своего часа. Ждала, когда её школьная подруга скажет: «Поехали».
Они разъехались по домам только к ночи. Сергей шёл пешком, не чувствуя холода. В голове крутился мамин голос: «Сорок лет ждала». Сорок лет. Целая жизнь, которую они прожили рядом, но не вместе. В которой мама была для них фоном, а они для неё — смыслом, который она решилась прервать ради себя.
----
Дома его встретила пустая квартира. Жена с детьми уехала к тёще. Сергей сел на кухне, открыл ноутбук и снова зашёл на страницу Анны Петровны. Там уже появились новые фото: мама с огромным, чуть ли не с её голову, яблоком из монастырского сада, мама, сидящая на скамейке в парке и читающая путеводитель. И на каждом фото — улыбка. Не та, привычная, вежливая, с которой она встречала их на пороге. А настоящая. Лучистая.
Лена тоже не могла найти себе места. Она порывалась позвонить маме, сказать что-то важное, но что — не знала. Извиниться? За что? За то, что хотела как лучше? Или за то, что не видела в матери живого человека?
Она написала Сергею в мессенджере: «Может, мы дураки? Она же просто жить захотела». Сергей прочитал и долго печатал ответ, стирал, печатал снова. «Мы не дураки. Мы просто дети. А дети редко видят в родителях людей. Пора учиться» — ответил он.
Телефон Лены пиликнул. Она взглянула на экран и замерла.
Сообщение от мамы. Фотография. На ней Галина Ивановна стояла на высоком холме, под которым расстилалась бескрайняя зелёная долина, а вдалеке блестела лента реки. Небо было пронзительно-голубым, с редкими облаками. Мама стояла лицом к фотографу, её седой пучок развевался на ветру, а рука была поднята в приветственном жесте.
Подпись под фото была короткой:
«А завтра едем в Изборск! Дорогие мои, я вас люблю. Мама».
Лена отложила телефон. В комнате было тихо. За стеной у соседей играла музыка, где-то во дворе лаяла собака. Обычный вечер воскресенья. Но ощущение было такое, будто мир перевернулся.
Мама, которая всю жизнь была для неё синонимом слова «дом», вдруг стала кем-то другим. Путешественницей. Мечтательницей. Женщиной, которая стояла на ветру и смотрела на древнюю крепость, а не на грязную тарелку в раковине.
Лена посмотрела на своё отражение в тёмном окне. Ухоженная, строгая женщина в очках. Женщина, которая всё планирует и всех контролирует. А мама взяла и вышла из-под контроля. Просто потому, что захотела.
Сергей в этот же момент сидел на своей кухне, пил остывший чай и смотрел на ту же фотографию. Он вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему не хочется ничего анализировать, искать логику и причины. Ему просто было хорошо от того, что мама счастлива.
----
На следующее утро Елена проснулась с ощущением, что что-то изменилось. Она потянулась за телефоном, ожидая увидеть там кучу пропущенных от мамы, сообщений о помощи или просьб. Но там было только одно новое уведомление.
Группа в «Одноклассниках», на которую она подписалась вчера, следуя за мамиными лайками. «Путешествия для души».
Новый пост: «Изборск — место силы. Здесь понимаешь, что время течёт иначе. И что никогда не поздно начать сначала».
Лена улыбнулась. Она вдруг остро захотела тоже куда-нибудь поехать. Не на дачу с грядками, не в санаторий по путёвке от работы. А просто так. Хотя-бы в тот же Изборск. Смотреть на крепость и чувствовать ветер.
Она посмотрела на мужа, который ещё спал, на ежедневник с расписанным на неделю вперёд планом и подумала: «А завтра... А что, если завтра тоже куда-нибудь уехать?»
Мысль была дикой, пугающей и... невероятно сладкой.
Впереди много интересных историй. Поставь лайк, если понравилось и Подпишись тут чтобы не потеряться.
Рекомендуем почитать