21 февраля 1916 года немецкая артиллерия открыла огонь под Верденом в пять утра. Обстрел длился восемь часов. За первый день наступления германская пехота прошла около двух километров.
Это был хороший результат для 1916 года. Не потому что немцы плохо воевали, а потому что к тому моменту любое продвижение вперёд стоило непропорциональных потерь. Причина была не в нехватке мужества.
Как два-три пулемёта остановили всю военную тактику XIX века
Пулемёт изобрели в конце XIX века, но военные поначалу относились к нему со скептицизмом. Главный аргумент против: слишком большой расход патронов. Когда в 1914 году началась война, оценка изменилась быстро. Выяснилось, что два-три пулемёта, грамотно поставленных на 200 метров фронта, способны остановить пехотную атаку любой интенсивности. Наступление на открытой местности стало равносильно самоубийству.
Под удар попала и кавалерия. Конник оказался слишком заметной мишенью на открытом пространстве. От этого рода войск не отказались полностью, но использовать стали несравнимо локальнее, чем планировали штабы перед войной.
Не имея возможности двигаться вперёд, обе стороны начали закапываться. К зиме 1914 года оборонительные линии протянулись от Северного моря до швейцарской границы. Первая линия: три траншеи, соединённые ходами сообщения, густая сеть проволочных заграждений, вынесенные вперёд пулемёты. За ней стояла вторая, устроенная так же. За второй располагались артиллерийские позиции.
Прорвать такую оборону в лоб не умел никто.
Верден: как выглядел тупик на практике
Теоретически артиллерия должна была решить проблему. Командование пробовало снова и снова. Перед каждым крупным наступлением артиллерия работала несколько дней, иногда несколько недель подряд. Под Верденом перед первой атакой стреляли восемь часов без остановки.
Немцы готовили наступление полтора месяца. Оно началось 21 февраля 1916 года. За первые три дня германская армия прошла четыре-пять километров. Французы спешно перебросили резервы. Чтобы взять следующие два-три километра, германской армии потребовалось два месяца. Сражение длилось с февраля по ноябрь 1916 года. Сотни тысяч погибших и раненых с обеих сторон, без какого-либо стратегического результата ни для одной из них.
Почему артиллерия не помогала? Она разрушала первую линию. Когда пехота её брала, впереди оказывалась вторая. До неё орудия уже не доставали, а перебазировать их быстро не получалось. Темп наступления гас сам по себе.
Авиация не справлялась: тогдашние бомбардировщики брали мало бомб, точность была низкой, и всё это зависело от погоды. Небольшие полевые пушки и миномёты помогали в тактических ситуациях, но их расчёты стояли под огнём в открытом поле.
Нужна была машина, которая могла двигаться вперёд, подавлять огневые точки и защищать тех, кто внутри.
Леонардо не виноват: почему идея появилась раньше возможности
Бронированная самодвижущаяся боевая машина как концепция существовала давно. Леонардо да Винчи в XV веке набросал схему повозки с пушками по периметру на мускульной тяге. По пересечённой местности она, конечно, не пошла бы. Но задача была сформулирована: нужна машина, которая несёт оружие, движется сама и защищает экипаж.
К началу Первой мировой привычным транспортным средством стал автомобиль. Его и начали вооружать первым. Бронеавтомобили появились в нескольких армиях, но у всех было одно ограничение: колёса. На разбитой снарядами земле, через траншеи и воронки, через проволочные заграждения колёсная машина не пройдёт. Нужна была гусеница.
Гусеничные тракторы к тому времени уже производились, преимущественно в США. Технология была отработана. Оставалось применить её к боевой задаче.
«Осторожно, Петроград»: как британцы строили первый танк в секрете
Британцы занялись разработкой гусеничной боевой машины в 1915 году. Проект вели в строгой тайне. Новую машину называли по-английски tank, то есть «бак» или «цистерна». Официально объявили, что по заказу российского правительства строятся самодвижущиеся ёмкости для воды. Для убедительности на каждый корпус нанесли надпись по-русски: «Осторожно, Петроград». Камуфляж сработал.
Первый серийный вариант Mark I, известный как «Большой Вилли», имел ромбовидную форму. Я несколько раз перечитывал описание конструкции, прежде чем логика стала очевидной. Ромбовидная форма была чистым инженерным расчётом. Чтобы перевалиться через широкий окоп, гусеница должна охватывать как можно большую часть корпуса и иметь высоко поднятое направляющее колесо. Прямоугольный корпус для этого не подходил. Именно ромб давал нужную длину гусеничного контакта и позволял преодолевать траншеи шириной до двух с половиной метров.
Mark I выпускался в двух вариантах. «Самец» нёс два 57-мм орудия и четыре пулемёта, весил 28,45 тонны. «Самка» вооружалась шестью пулемётами без пушки, весила 27,43 тонны. В хвостовой части крепились рулевые колёса для управления поворотом. Впоследствии от них отказались как от ненужного усложнения.
15 сентября 1916 года: что произошло за пять часов
Дебют танков в бою состоялся в битве на Сомме. Британцы подготовили 49 машин. До исходных позиций добрались 32: остальные 17 сломались на марше. Из тридцати двух, начавших атаку, 5 застряли в болоте, ещё 9 вышли из строя по техническим причинам. Вперёд пошли 18 танков.
Эти 18 машин на пятикилометровом участке фронта вклинились в немецкую оборону на 5 километров. Потери британской пехоты в той операции оказались в 20 раз меньше обычных для наступлений такого масштаба. Фронт прорвать не удалось: танков было слишком мало. Но новое оружие сделало то, чего не умели ни артиллерия с авиацией, ни кавалерия на открытом пространстве.
Психологический эффект оказался отдельной темой. Немецкие солдаты, увидевшие эти машины впервые, бросали окопы и отходили. В переписке с фронта появилась формулировка, которую потом цитировали широко: «Явился дьявол».
У Mark I было и немало слабых мест. Управление требовало четырёх человек одновременно. При работающем двигателе температура в боевом отделении поднималась до 70 градусов. Экипажи документально фиксировали: периодически приходилось выскакивать наружу глотнуть воздуха прямо в ходе боя. Но это был первый реальный ответ на позиционный тупик.
Рено FT-17: почему маленький оказался точнее большого
Французы наблюдали за британским опытом и в 1917 году предложили по существу другой подход. Рено FT-17 весил 6,5–6,7 тонны, почти в четыре раза легче Mark I. Конструктор Луи Рено разместил двигатель в кормовой части корпуса и отделил его перегородкой от боевого отделения. Это сразу снизило загазованность внутри. Экипаж сократился до двух человек: механик-водитель и командир, который сам заряжал оружие.
Вооружение размещалось во вращающейся башне кругового обстрела: либо 37-мм пушка, либо 8-мм пулемёт. Башня давала полный горизонтальный сектор без разворота корпуса. Именно это ограничивало Mark I: у него пушки стояли в боковых спонсонах с фиксированным углом.
Схему Рено описывали просто: отделение управления спереди, боевое с вращающейся башней в центре, двигатель сзади. Такую компоновку назвали классической. Все последующие серийные танки строились по ней, включая советские машины межвоенного периода. Ко времени перемирия в ноябре 1918 года было выпущено 3177 машин Рено, при общем заказе в 7800.
Военные приняли FT-17 не сразу. Машина казалась маленькой, и сомнения в её боевой эффективности были реальными. Но дешевизна, манёвренность и возможность выпускать их большой серией перевесили скептицизм. К завершающим операциям 1918 года Рено доминировали на поле боя Западного фронта.
Германия опоздала: 20 против почти шести тысяч
Немецкое командование после Соммы поняло угрозу. Среагировало поздно. Первый серийный A7V вышел только к октябрю 1917 года. Машина весила около 30 тонн, несла 57-мм пушку и шесть пулемётов 7,92 мм, но на изрытой снарядами местности перемещалась с большим трудом. Дорожный просвет был недостаточным, поэтому первые операции проводились только на относительно ровных участках.
К ноябрю 1918 года Германия выпустила 20 танков при заказе в 100 машин. Великобритания к тому же сроку произвела 2905 единиц всех типов. Франция выпустила 3997. Немцы в итоге воевали преимущественно на трофейных британских Mark IV.
Разрыв объяснялся не только опозданием с разработкой. К 1918 году германская промышленность испытывала нехватку материалов и людских ресурсов. Немаловажно и другое: высшее командование долго не верило в танки как в самостоятельную боевую силу, делая ставку на штурмовые пехотные группы с усиленной защитой и ручным оружием. Штурмовые группы в итоге не справились. Союзники к осени 1918 года ввели в бой тысячи машин, и 11 ноября Германия капитулировала.
Что Первая мировая оставила в наследство
Танк решил тактическую задачу, которую не мог решить ни один из существовавших инструментов. Компоновка Рено FT-17 оказалась настолько точной находкой, что последующие конструкторы от неё не отступали десятилетиями. Речь о конкретном решении конкретного 1917 года с его ограничениями: небольшая пушка и тонкая броня, рассчитанные под возможности тогдашнего производства.
Советские военные теоретики в 1920-х годах смотрели на этот опыт иначе. Их интересовал не прорыв первой линии обороны, а удар в глубину, за фронт, на 20–30 километров. Такой задачи Первая мировая не ставила. Значит, и машин под неё не было. Но это отдельная история.
О том, как Россия оказалась без танков к концу войны и с чего начинала их строить, читайте в следующей статье цикла «Броня СССР: начало».
Эта статья опирается на открытые источники: данные по Mark I из нескольких независимых военно-исторических источников совпадают. Если у вас есть архивные материалы по первому боевому применению танков, которые дают иную картину, буду рад поправкам в комментариях. Подтверждённые уточнения войдут в текст.