Начало, первая глава *** Четырнадцатая глава
— Дим, мы опоздаем на выписку Яны из роддома, — я попыталась выбраться из его объятий, но это непросто, когда находишься сверху, а стальные руки прижимают тебя к себе.
— Может, не поедем?
Дима не выходил из дома с того самого дня, как его выписали. Он не хотел, чтобы журналисты задавали лишние вопросы, чтобы о нас писали в газетах. Но мне было наплевать на слухи, которые репортёры плодили с завидным усердием. Я пыталась доказать мужчине, что не нужно прятаться и закрываться от мира, — нужно продолжать жить.
— Нет. Мы поедем. Яна — моя подруга. Дим, ну не будь занудой! Ты, конечно, можешь остаться дома с Милой…
— Я сейчас встану, — буркнул мой мужчина.
Он боялся оставаться с дочерью один. Думал, что из-за своего состояния окажется бесполезным, если случится что-то экстренное, хотя я изо всех сил пыталась доказать ему обратное.
Дима злился, что не может каждое утро и вечер принимать душ — делать это в кресле крайне неудобно, и потом по дому остаются следы, на которых можно поскользнуться. Он пытался отнимать у меня швабру и протирать за собой сам, и мы успели даже пару раз поссориться из-за этого. Прошло всего полторы недели с момента выписки, а казалось — целая вечность.
Я потянулась, встала с кровати, взяла вещи и направилась в детскую проведать Милу. Кормила я её полтора часа назад, но она уже не спала — не кричала, просто лежала и моргала глазками.
Положив одежду на кресло, я достала малютку, улыбнулась, покачивая.
— Давай-ка покушаем, моё солнышко, и будем собираться. Сегодня нам нужно вытащить твоего папу в люди.
На самом деле выписка Яны была лишь поводом, чтобы вытащить Диму из дома. Мы могли бы и не ехать — она бы всё поняла, у нас маленький ребёнок и такая непростая ситуация. Но я не собиралась сдаваться.
Накормив Милу, я переоделась и нарядила малютку в мягкий комбинезончик. На улице было тепло, поэтому кутать её не стала — только надела шапочку. Обернулась. На пороге стояло кресло Димы, он сидел и наблюдал за нами.
— Ты прекрасная мама, — улыбнулся он, а я почувствовала, как алеют щёки.
— Дим, я не устану повторять: всё это благодаря тебе.
Он усмехнулся. В дверь позвонили. Я напряглась и настороженно посмотрела в сторону коридора. Мы никого не ждали. Мама и Лизка всегда предупреждали, когда собирались приехать.
— Наверное, соседи хотят что-то спросить, — пожала я плечами.
Дима развернул кресло и поехал к двери.
— Привет, брат, — услышала я знакомый голос, и сердце перевернулось.
Мне стало не по себе. Видеть Игоря я не желала. Я боялась его. Не хотела, чтобы Дима думал, будто я испытываю к его брату хоть что-то. И понимала, как тяжело самому Диме встречаться с ним. Я взяла Милу на руки и вышла в коридор.
— Привет, — холодно произнёс Игорь, внимательно разглядывая меня с дочерью.
— Зачем ты пришёл? — выдавила я и посмотрела на Диму.
— Брат просил приглядеть за вами, но, вероятно, он уже решил этот вопрос, — пожал плечами Игорь.
— Я писал тебе, что приезжать не нужно, — огрызнулся Дима.
— Мы опаздываем на важное мероприятие, — произнесла я. — Так что спасибо, что приехал, но встречать гостей мы не готовились.
Я пыталась избавиться от общества Игоря не потому, что боялась снова сорваться — это точно больше не произойдёт. А потому, что понимала, каково Диме находиться между мной и моим прошлым, которое теперь постоянно будет напоминать об измене.
Игорь кивнул и направился к лифту. Я улыбнулась Диме и, повесив сумку с детскими принадлежностями на плечо, вышла, позволив ему закрыть квартиру. Когда я подошла к лифту, Игорь буквально подскочил ко мне, сокращая расстояние. В нос ударил аромат его парфюма, но он больше не влиял на меня. Я понимала: всё, что между нами было, — лишь минутное влечение, воспоминание о прошлом.
— Бросай его! Поехали со мной! Ты так похорошела после родов! Ты стала ещё эффектнее… Ты вдохновляешь меня сильнее. Ксю, давай прямо сейчас сбежим. Ты же говорила, что не любишь его! — зашептал Игорь, словно змей-искуситель.
— Я ошибалась, — произнесла я, делая шаг назад, выстраивая между нами невидимый, но непреодолимый забор. — Я люблю его. Когда Дима попал в аварию, я поняла, что ничего не хочу, если он вдруг перестанет дышать. Он и Мила — самое дорогое, что у меня есть. Прости, что осознала это так поздно.
Игорь резко развернулся и зашагал вниз по лестнице. А я заметила улыбающегося Диму. Вероятно, он слышал всё. Я не видела, когда он появился, не заметила его. И теперь почувствовала, как к щекам прилил жар.
— Я сделаю всё, чтобы встать на ноги. Я обещаю тебе, — прошептал Дима, взяв меня за руку. — Можешь положить Милу ко мне. Или сумку давай.
Я повесила сумку ему на плечи, а в руки положила Милу. Он не любил, когда его жалели, и я решила относиться к нему как к полноценному человеку — без жалости и прочих сантиментов. И видела, что мой мужчина оценил этот жест.
На выписку мы примчались как раз в тот момент, когда Яна и Сергей выходили с сыном на руках. Они выглядели такими счастливыми, что сердце на мгновение сжалось. Я представила, какой могла бы быть наша выписка с Милой, если бы не эта проклятая авария. Вспомнила, что пережила, пока Диму оперировали, как боялась услышать, что его больше нет. На глаза навернулись слёзы.
Мы поздравили Яну, вручили подарок — авторское золотое украшение в виде медальона с изображением Тары, хранительницы детей, — и цветы.
— Вот и стоило ехать сюда, чтобы просто вручить цветы и подарок? — проворчал Дима и насупился. — Для этого есть курьерская доставка.
— Перестань так делать, а то быстро морщины появятся, — усмехнулась я.
Он был прав: на этой выписке мы были лишними. Но я сделала то, что хотела — вытащила его на улицу. И теперь планировала большее: заставить Диму ходить с нами на ежедневные прогулки. Во-первых, свежий воздух полезен и ему. Во-вторых, он должен перестать бояться людей и репортёров, которые уже показались на горизонте.
— Дмитрий Звонарёв, прокомментируйте, пожалуйста, каково это — находиться в инвалидном кресле одному из лучших хирургов города?
Мне захотелось разогнать их всех, но я сдержалась.
— Мой жених не обязан отвечать на ваши глупые вопросы, — прошипела я журналистке.
— Тогда ответьте вы. Вы из жалости вернулись к Дмитрию Звонарёву и всё же решили сыграть свадьбу, несмотря на то, что расторгли помолвку? И, кстати, чей этот прелестный ребёнок?
Я растерялась на мгновение, но Дмитрий пришёл на помощь, выехав вперёд с нашей принцессой на руках.
— Это Людмила Звонарёва, наша с Ксенией дочь. Мы не расторгали помолвку, а лишь отложили свадьбу на время, пока шли разбирательства с грязными слухами, которые распустила Лариса Громова, и пока моя невеста переживала тяжёлую беременность. Сейчас мы готовы к свадьбе и не будем её откладывать. Однако фотографии для своих репортажей вы не получите — это будет частная вечеринка.
Я улыбнулась и всё же решилась ответить:
— Вы оскорбляете меня и Диму словами о том, что я вернулась к нему из жалости. Как видите, мы никогда не расставались. Мы любим друг друга. А для настоящей любви не существует препятствий.
Дима улыбнулся. Мы оставили задумавшуюся журналистку и направились к машине. Мы прошли это испытание. Я надеялась, что Дима больше не будет бояться выходить на улицу и скоро сможет вернуться к работе. Да, оперировать ему будет трудно… Хотя у меня уже возникали кое-какие мысли на этот счёт. Но пока я не решалась их озвучивать: мой мужчина изо всех сил пытался встать на ноги, и было бы глупо говорить ему, что если оборудовать одну из операционных кушеткой, опускающейся до уровня его кресла, он вполне смог бы проводить операции сам, а не просто курировать других хирургов.
***
Прошло ещё две недели. Наступил тот самый — долгожданный — день. День нашей свадьбы. Много гостей мы не звали — я и раньше не желала пышного торжества. Платье решила купить новое. Пусть то, что подарил Игорь, было прекрасно, но мне захотелось утопать в кружевах. Я позволила своему жениху оплатить мой свадебный наряд и заказала дорогое платье от итальянского дизайнера. Мы с Димой сблизились, и я больше не считала, что если возьму у него деньги, то стану обязанной. Всё стало каким-то другим.
Надев платье, я ощутила прохладу ткани, струящейся по телу. Шёлк с кружевами — это было моё. Я не чувствовала себя свадебным тортом, залитым сливками, мне было комфортно.
— Ты великолепна, — услышала мамин голос и обернулась.
— С кем Мила? — спросила я — оставляла её с мамой.
— Женя вызвалась посидеть с девочкой. Я не могу лишать её такой возможности — она ведь её внучка. Но ты не переживай, Лиза не оставила их без своего зоркого контроля.
Я улыбнулась и позволила маме помочь мне надеть украшения. Евгения Александровна приехала на свадьбу со своим ухажёром — довольно солидным мужчиной. Я мысленно молила Бога, чтобы у свекрови сложилась личная жизнь и она не лезла в наши с Димой отношения. Впрочем, Дима тоже изменился: раз не сказал матери о рождении внучки, значит, и не позволил бы ей больше вмешиваться в наши дела.
— Мам, я даже не знаю, что бы делала без вашей с Лизой поддержки, — произнесла я и зажмурилась, когда мама прижала меня к себе.
— Это малое, что мы можем для тебя сделать, — ответила она.
Я покосилась на карту, что выпала мне в гадании Лизки. Пусть кое-что из предсказания сбылось не до конца — вышла замуж за своего короля я не так скоро, как хотелось, а по пути столкнулась с ужасными испытаниями, одно из которых не прошла, — я всё равно становилась его женой. И это был самый счастливый день в нашей жизни.
— Подруга, вот это красотка! Супер! — услышала я восторженный голос Яны и тут же угодила в её объятия.
Мама отправилась в зал к Евгении Александровне, Лизке, Миле и гостям, а мы с Янкой остались наедине.
— Вы такие молодцы! Ты огромная умница, что Димку не бросила! Вон он как светится, а я знаю людей, которые, получив инвалидность, закрывались в себе и гасли.
— Я его люблю, Ян… Я поняла это слишком поздно, но поняла… Знаю, что между нами всегда будет преграда на пути к полному доверию и пониманию в виде моей почти состоявшейся измены, — я замолчала и опустила голову.
— Вот даже думать забудь! Дима видит, что ты не оставила его в трудную минуту, и он всю жизнь будет ценить этот поступок! Он тебя любит, это же невооруженным глазом со стороны видно.
Я улыбнулась. Не нужны были какие-то слова, я чувствовала то, что Яна права, каждый раз, когда Дима смотрел на меня или прикасался ко мне.
Вывел меня к алтарю, как ни странно, мой отец. Я просила маму не приглашать его, но она все-таки сделала это. Связалась с ним и узнала, что он один: в новой семье тоже что-то не сложилось, и он с головой ушел в написание книг, решив быть одиночкой. Не знаю, чего хотела мама — вернуть его? В любом случае меня вел чужой человек, однажды предавший меня, маму и сестру, но я все равно пыталась улыбаться, пока шла к арке, под которой меня ждал жених. Я не собиралась сближаться с отцом, даже если их с мамой отношения наладятся, но и отказать в такой мелочи не смогла, ведь кто-то должен был проводить меня к алтарю.
— Согласны ли вы стать женой Дмитрия Звонарева? — спросила регистратор брака, и я улыбнулась.
Я столько раз представляла себе свадьбу. Еще лет с шестнадцати хотела, чтобы все было как в сказке, но даже не думала, что все случится вот так. И предположить не могла, что мой принц не на белом коне примчится, а в инвалидном кресле, и я буду безмерно счастлива и благодарна судьбе, что он выбрал именно меня.
— Да, — ответила, ни капли не сомневаясь, что это чертовски верное решение.
— А вы, Дмитрий, берете Ксению в жены?
— Да!
Мой мужчина не стал ждать, пока нам позволят сделать это — он потянул меня на себя, заставив сесть на колени, и прильнул к моим губам.
— Объявляю вас мужем и женой, — произнесла смущенным голосом регистратор, а я утонула в кружевах и одурманивающем поцелуе любимого человека.
***
Спустя пять лет
Я взялась за живот и присела. Мы с Димой ждали третьего ребенка. Через два года после Милы у нас родился сын — Слава, а восемь с половиной месяцев назад я узнала, что снова беременна. Дима решил воспользоваться моим советом и всё-таки оборудовал одну из операционных под себя. Он мог проводить многочасовые операции самостоятельно и продолжил спасать жизни, несмотря на то, что ему настоятельно рекомендовали перейти к пластической хирургии, ведь там все происходит гораздо быстрее.
На первый взгляд смирившись со своим диагнозом, Дима продолжал упорные тренировки и мог несколько минут простоять на ногах, но не сдвинуть их.
Мы готовились к нашей годовщине и хотели отметить пятилетие брака как-то особенно, а я до сих пор не могла определиться с подарком.
— Мам! Мам! А что это такое?
Мила подбежала ко мне, а в ее ручонках лежало кольцо. Кольцо, которое мне восемь лет назад подарил Игорь. Я сглотнула и на мгновение окунулась в воспоминания, которые теперь даже не будоражили ни разум, ни тело.
— Да так… Безделушка из моего прошлого, — честно ответила дочке.
— Безделушка? Можно я из нее корону для куклы сделаю?
— Конечно, милая! — я улыбнулась.
Хоть я и не представляла, смогу ли стать матерью, в тот момент, когда узнала, что беременна, я была счастлива. В свою роль жены и матери вжилась довольно легко и теперь наслаждалась каждым мгновением, проведенным в кругу своих детей.
Слава катал машинки по полу и придумывал какие-то игры с роботами-трансформерами. Мила села рядом с братом и начала раскладывать своих кукол. На лице расплылась улыбка. Я обожала наблюдать за своими детьми.
Дима вернулся домой пораньше. Он приезжал раньше последние пару месяцев, потому что боялся, что у меня снова, не дай бог, конечно, могут начаться преждевременные роды. А еще он опасался своего брата, который время от времени наведывался к нам и пытался уговорить меня бросить все и сбежать. Я охладела к Игорю быстро, и он даже стал мне противен. Он менял девушек, словно перчатки, об этом писали газеты и журналы, а потом просто приезжал и начинал говорить о том, как сильно любит и что не может создать дизайн новой одежды, пока не увидит меня.
Два года назад мы с Димой купили новый дом и переехали туда, но Игорь каким-то образом умудрился отыскать адрес. Он был одержим идеей вернуть меня, как свою музу-вдохновительницу. И я молила Бога, чтобы дал ему женщину, которую Игорь действительно сможет полюбить.
***
— Дим, я замоталась с детьми и даже не купила тебе подарок, — нахмурилась я, когда мы сели за праздничный стол.
Ужин я приготовить успела, а вот выбрать подарок… Для этого требовалось какое-то время изучать рынок, а уж потом выбирать что-то из раздела «это ему могло бы понравиться». Но у Димы было все, и от этого становилось еще тяжелее.
— Ксюша, мой самый лучший подарок — это ты и наши малыши. Правда, мелкие?
Слава и Мила начали кивать, а я улыбнулась от умиления.
— Но вот у меня есть для вас подарок! Пусть и небольшой.
Дима поднялся, упираясь руками в подлокотники своего кресла, и пошел. Я глазам своим поверить не могла. Пусть ему с трудом давался каждый шаг, но он смог подойти ко мне, придерживаясь за столешницу. Я подскочила на ноги и обняла его. Давно мы не обнимались вот так — стоя друг к другу лицом.
— Я так люблю тебя, — прошептала я, радуясь успехам своего мужчины.
— И я тебя люблю, милая. Надеюсь, что на вашу выписку с Варечкой смогу прийти на своих двоих.
— Не перетруждай себя, ладно? Это вредно, ты сам говорил.
Дима кивнул и прижал меня к себе.
— Папа, а ты поиглаешь со мной в футбол? — спросил Славик.
— Конечно, сынок. Скоро будем все вместе гонять мяч, семья-то у нас большая, как футбольная команда.
В двери позвонили, и я направилась встречать гостей, а Дима потихоньку вернулся в кресло. Пришли мама с отцом, они все-таки сошлись, хоть я и не совсем понимала, зачем маме нужно было прощать и возвращать мужчину, которого даже не любила по-настоящему. С другой стороны, Дима тоже принял меня после измены и подарил волшебную жизнь, поэтому я не могла судить своих родителей, которые теперь казались счастливыми. Лизка стояла за ними со своим молодым человеком. Она начала встречаться со своим преподавателем, как бы банально это ни звучало. Последний курс сестра была сама не своя, постоянно взвинченная, переживала, но в итоге они с учителем разобрались в своих отношениях и уже несколько месяцев были вместе, а Лизка не так давно успешно защитила диплом.
Только-только они прошли, в двери снова позвонили. На этот раз пришли Евгения Александровна со своим теперь уже мужем. Она светилась от счастья и изменилась просто до неузнаваемости. Вот что способна сделать с человеком любовь.
Сев за стол и начав принимать поздравления, я услышала очередной звонок. Гостей мы точно больше не звали, и я всерьез начала задумываться о том, что следует нанять охрану и поставить по периметру дома, чтобы не пропускали посторонних.
Это был курьер. Принес букет кроваво-красных роз. Я достала записку и открыла ее.
«Это последние цветы. Больше я не вторгнусь в вашу семью. Желаю счастья и любви, которую не смог тебе дать. Люблю. Твой И».
Я вернулась в гостиную и поставила цветы в вазу. Дима знал от кого они пришли, но он не злился на меня, понимал, что я сделала все, что было в моих силах, чтобы избавиться от назойливого внимания Игоря.
Я выкинула записку в мусорную корзину и переключилась на гостей, спешащих поздравить нас и осыпать своими пожеланиями. Я села поближе к Диме и сжала его руку.
— Я люблю тебя, — прошептала ему.
— И я тебя люблю, и это не изменится, — ответил Дима.
А гости закричали «Горько!», вот только поцеловаться мы так и не успели, потому что у меня начались схватки…
Маленькая Варвара стала лучшим подарком для нас с Димой на годовщину свадьбы. Она родилась крепенькой и здоровой и радовала всех своих близких, как и остальные малыши. А Игорь... Он сдержал свое обещание и действительно исчез из нашей жизни.
Конец
История сестры Ксюши, Лизы: