Ветлянку перед Новым годом засыпало снегом. Зима, как с ума сошла. Сыпала и сыпала снег на поля, на деревья, но дома, засыпала дороги так, что а город не выбраться. Оставалось ждать, когда из района трактора пробьются, расчистят дорогу.
Потом как-то разом метель стихла, ветер разогнал снежные тучи, выглянуло солнышко и все кругом засверкало, заискрилось словно в сказочном королевстве.
Деревья стояли белые, будто в подвенечных уборах, в морозной тишине снег скрипел под ногами так звонко, что слышно было за версту. Анна проснулась позже, чем обычно. Спать легла далеко за полночь, писала письма своим подругам по институту. Наконец-то она могла написать, что все у нее хорошо. Можно бы и спать, да вдруг нахлынуло, и она долго лежала, глядя в темный потолок, думая о том, как странно сложился этот год.
Учеба в институте, экзамены, направление на работу. А потом болезнь из которой с трудом выкарабкалась. Огорчало то, что направили работать в деревню, а она всегда мечтала о большом городе. Но ничего не поделаешь. Подружки тоже разлетелись по деревенским школам.
Она приехала сюда осенью, когда вовсю уже шли занятия в школе, незнакомая, чужая, никому не нужная. Ее боялись, ее травили, про нее сочиняли небылицы. Ей угрожал бригадир, ее хотела выжить Клавдия, про нее писали анонимные письма. Но она выстояла, не сломалась, стала в деревне своей. И теперь, в последний день уходящего года, ей казалось, что она выдержала все испытания с достоинством.
Теперь наступал Новый год, и Анна впервые за долгое время чувствовала себя почти счастливой. В школе занятий в этот день не было, детей распустили на каникулы. Можно поваляться подольше в теплой постели, понежиться. Но вдруг словно в бок ее подтолкнули.
- Ой, баба Шура, чего ты меня не будишь. Мне ведь в клуб на репетицию надо. На генеральную. Костя вчера сколько раз напоминал, чтоб все с утра приходили.
Шура начала поспешно накрывать на стол завтрак. Налила стакан горячего молока, пару яиц выкатила из печки, отрезала ломоть хлеба.
- Поешь хоть немного. А то кто знает, сколько вы там пробудете.
Анна одевалась, на ходу откусывала хлеб и запивала его молоком. Молоко было горячее, приходилось на него дуть, чтоб не обжечься.
- Да сядь ты, оглашенная. Успеешь еще. Так прямо все и придут ко времени. Поешь по-человечески. - ворчала баба Шура для порядка. А сама радовалась, что девка стала совсем другая, шустрая, веселая.
Клуб в деревне был главным местом для праздника Туда и спешила Анна. Она уже подружилась с девчатами, смело разговаривала с Костей, спорила, иногда даже ругалась на репетициях, доказывая что по другому будет лучше.
Прямо у входа ее встретила Света.
- Ну наконец-то. Мы уж думали что ты позабыла. Опаздываешь.
- А что, без меня не справитесь бы? - улыбнулась Анна.
- Куда без тебя! - засмеялась Света. - Ты у нас главная красавица будешь. Все парни глаза проглядят.
- Какие парни? - усмехнулась Анна. - Я уже старая для парней.
Девчата засмеялись, а Нина серьезно сказала:
- Не городи ерунду. Ты не старая. Ты красивая. И добрая. И умная. Мы тебя очень любим.
Анна смутилась и перевела разговор на другое. Хотя слова Нины запомнила.
Клуб гудел, как улей. Елку привезли вчера из леса огромную, до потолка. Ее украсили самодельными игрушками, фонариками из цветной бумаги, цепями, ватными снежинками. Сегодня оставалось только осмотреть ее свежим взглядом, подправить, если где нужно.
В углу дядя Миша, местный гармонист, уже настраивал инструмент, нетерпеливо перебирая лады. Костя суетился больше всех, давал последние наказы каждому участнику. Беспокоился он зря. Все слова были выучены, песни отрепетированы, все участники были на месте.
- Ну вот и славно, - удовлетворенно выдохнул Костя, когда репетиция концерта закончилась. - Молодцы. А теперь по домам, набирайтесь сил на вечер.
Анна почти бегом шла домой. Мороз усиливался, щипал щеки, приходилось прикрывать нос варежкой. Не хватало еще обморозиться перед праздником. Как и раньше, словно из ниоткуда, перед Анной появилась Нюрка. Она видимо тоже замерзла, притопывала своими валенками и широко размахивала руками, чтобы согреться.
- Нюрка, чего ты на улице-то морозишься. Домой иди. Там тепло. Замерзнешь ведь.
А Нюрка приплясывала перед Анной и улыбалась, словно чего-то знала, но не хотела говорить. Потом подошла поближе, заглянула прямо в глаза.
- Ты хорошая. Красивая. - пробормотала , развернулась и побежала к своей сторожке. Анна подумала, что надо бы ей подарочек какой-нибудь на новый год сделать. Стало так жалко эту несчастную. Живет в своем мирке. Она даже и не знает, что новый год пришел, праздник. Ей все равно. Было приятно почему-то, что она назвала ее хорошей. Анна помнила, как Нюрка про Клавдию говорила, что она злая. Видно не все люди для нее одинаковы, а как она разбирает их, поди отгадай.
В избе у Шуры было тепло, пахло вкусно щами с мясом и хлебом.
- А я вот пирожок сгонотошила с картошкой. Теста от хлеба оставила немного. Праздник ведь. Давай разоболокайся да есть будем. А то утром толком и не поела.
Пока ели, Анна про Нюрку все говорила, что хоть подарочек ей какой-то надо бы сделать. Жалко ведь. Шура поддержала,
- Я ужо подумаю. Соберем. Она ведь всему рада будет. Ох, дочка, добрая у тебя душа.
Девушка про себя подумала, и что это ее сегодня все нахваливают, и в клубе, и Нюрка, а теперь вот баба Шура. И от этого так хорошо ей стало.
Время до вечера пролетело быстрехонько. Анна начала собираться. Позвала с собой Шуру, но та только отмахнулась рукой.
- Старая я уж по клубам-то ходить. Отошло мое время. А ты беги, голубка, гуляй.
Анна пришла в клуб, когда там уже зажгли все лампы. Она надела свое единственное приличное платье, то самое, темно-синее, с белым воротничком, в котором была на концерте к седьмому ноября. Но в этот раз она распустила волосы, густые, русые, до плеч, и от этого она выглядела еще моложе, почти девочкой. Света, увидев ее, ахнула.
- Анна Дмитриевна, ты как с картинки!
- Хватит,- смутилась Анна. - Я такая же, как всегда.
- Не такая, - серьезно сказала подошедшая к ним Зоя. - Ты сегодня другая. Веселая.
И правда, Анна чувствовала себя веселой. Впервые за это время, что она живет здесь, она могла просто отдыхать, танцевать, смеяться, не думая о том, что кто-то смотрит косо или шепчется за спиной.
В клубе было шумно и тесно. Девушки в ситцевых платьях, парни в косоворотках, старухи на лавках у стены, все пришли, все хотели встретить Новый год вместе. Костя, завклубом, носился между столами с огромным рупором, который он раздобыл неизвестно где, и кричал:
- Граждане! Через пять минут начинаем! Занимайте места!
Анна улыбнулась. Ей нравился этот Костя, молодой, задорный, совсем не похожий на угрюмых деревенских мужиков. Девчата по нему вздыхали, но Костя ни на кого не смотрел, все время был занят то ремонтом, то сценарием, то поездкой в район, где выбивал, чтоб привозили новые фильмы.
- Анна Дмитриевна, - подбежала Нина, запыхавшаяся, с горящими щеками. - Мы в хоровод встаем! Пошли с нами.
Они встали в круг. Дядя Миша ударил по гармони, и заиграло что-то задорное, разудалое, отчего ноги сами пускались в пляс. Анна огляделась вокруг. Знакомые лица, но они вдруг стали другими. Ближе. Роднее.
После хоровода Костя объявил концерт. Выступали свои, девчата пели частушки, парни читали стихи, а Света с Зоей показали сценку про двух подруг, которые собираются на свидание. Смеялись все, даже старухи на лавках. Анна смеялась громче всех потому что давно не смеялась так, по-настоящему, от души.
Потом были танцы. Дядя Миша играл вальс, краковяк, даже какое-то танго, которое он выучил по радио. Анна танцевала с Костей. Потом ее пригласил на вальс какой-то парень, которого она еще не знала. Сильные руки обнимали ее и вели в танце. Танцевала и чувствовала, как кружится голова не от вина, которого не было, а от счастья. Она вдруг подумала, что хорошо бы этот вальс не кончался долго-долго и эти руки обнимали ее, и глаза, в которые хочется смотреть. Но музыка замолчала. Парень проводил Анну к подругам.
Зоя протянула ей кружку с компотом.
- Закружил тебя совсем Пашка. Охолонись компотиком..
- Какой Пашка? - усмехнулась Анна, принимая кружку.
— А вон, Пашка Зыков? Те не знаешь его что ли? - Нина кивнула в угол, где Пашка о чем-то говорил с дядей Мишей. - Он на тебя весь вечер смотрит. И не он один.
- Глупости, - отозвалась Анна. - Пышка этот не Клавдин ли сын. Она ведь тоже Зыкова.
Узнав, что это действительно сын Клавдии, Анна испугалась. Это про него говорили девчата, что из-за матери ему никакой жизни нет. Ни одна девка из деревни с ним не связывается. Все боятся длинного языка его матери. Ведь она каждую оговорит. Но испугало ее не это. Девушка поняла, что ей хочется быть рядом с этим самым Пашкой. Хотя за весь танец они не обмолвились и словом, но Анне хотелось, чтоб эти руки обняли ее еще раз.