Веселье в клубе продолжалось. Дядя Миша, отдохнув немного, опять взял в руки свою тальяночку.
- Ну что, давайте ка теперь нашу деревенскую спляшем. Чего вам сыграть?
- Барыню, - дружно закричали девчата со всех сторон.
Дядя Миша рад был исполнить пожелания девок. Знал, что ветлянские хоть кого перепляшут. Горазды плясать. Гармонь заиграла. Сразу несколько кружков образовалось. Вот где веселье. Анна плясать не умела. Но это действие так захватило ее, что она сперва смотрела только да прихлопывала вместе с остальными зрителями, с теми, кто побоялся выйти в круг. Одна пляска сменялась другой и ноги девушки так и просились в пляс. Но Анна сдержала себя, побоялась, что не получится. Подумала только, что надо будет девчат попросить, чтоб научили ее.
- Ой, девки, замучили меня, дайте хоть передохнуть, - взмолился дядя Миша и отставил свою гармошку в сторону.
Три подружки подошли к стоящей в сторонке Анне. Вместе с ними еще одна девушка. Анна глянула на нее и обомлела. Таких только на иконах писать красавиц.
- Анна Дмитриевна, ты вот еще нашу подружку не знаешь,. Знакомься, это Вера, телятницей на ферме работает.
Вера улыбнулась, в синих ее глазах запрыгали бесенята. Она протянула руку и заговорила.
- А я про тебя знаю. Участковый приезжал проверять, он у нас на постой всегда встает. Так вот он говорил, что учительницу у нас в деревне оговорили. Про тебя значит. Семен Михалыч молодец, он всегда разберется. Досталось Клавдии. Так ей и надо, сплетнице.
Анне, если честно, в праздничный вечер совсем не хотелось вспоминать про неприятности. Но Вера об этом говорила так просто, как будто Анна должна была пройти через все эти испытания и прошла.
- И ты молодец. Не смотри, что городская. Не испугалась сплетен, не поддалась. Уважаю таких людей.
- Ладно, Верка, тебе вспоминать то. Нашла про что говорить. А давайте лучше частушки петь, кто кого перепоет, - предложила Света. и крикнула в сторону, где сидел гармонист, - Дядя Миша, подыграй нам.
Начался перепляс. Одна частушка сменялась другой, уже и другие подошли, вступили в круг. Сначала частушки были приличные, но потом, когда их все перепели, пошли такие, что у Анны запылали щеки от стыда. Она оглянулась по сторонам. Никто, кроме нее не застеснялся, не смутился. Видимо это в деревне было в порядке вещей. Все только смеялись.
Потом снова зазвучали звуки вальса. Анна украдкой посмотрела в сторону, где стоял Пашка. Мысленно попросила, чтоб он подошел к ней. Но Костя, милый весельчак Костя, оказался шустрее. Он уже протягивал Анне руку, приглашая на танец. Отказать было неудобно. Она сделала шаг вперед и взгляд ее упал на Верку. В ее синих глазах застыла боль и отчаяние. Ведь она надеялась и ждала, что именно к ней направляется Костя. А он пригласил учительницу.
Костя, вот о ком думала девушка. Ее тайная любовь, которую скрывала даже от подружек. А Костя, шебутной и всегда в делах, не обращал на нее никакого внимания. Хотя он и на других девушек не очень-то засматривался. И сейчас, когда он шел в их сторону, Верке показалось, что сердце ее готово выпрыгнуть из груди, а он прошел мимо нее и пригласил Анну.
Анне стало вдруг не по себе. Сама того не желая, она оказалась на пути этой красавицы. Она кружилась в танце, который не доставлял ей удовольствия, в мыслях было, чтоб скорее этот танец закончился. И ей почему-то было стыдно, перед Верой, словно она украла ее надежду.
Время приближалось к двенадцати. Костя поспешно отвел Анну на место и куда-то побежал. Вскоре он вынес на середину зала огромные часы, нарисованные на картонке, с подвижными стрелками.
- Граждане! Односельчане! - провозгласил он в свой рупор. - До Нового года осталось пять минут! Давайте встанем в круг и загадаем желание!
Все встали в круг возле елки. Анна оказалась между Зоей и Светой. Они взялись за руки, и Анна закрыла глаза. Она загадала не для себя. Она загадала, чтобы у детей все было хорошо. Чтобы Петька не плакал по ночам. . Чтобы Нюрка, блаженная, нашла покой. Чтобы Агафья дожила свой век в тепле и мире. Чтоб стала она своей в этой деревне. Чтобы у Верещагина не болели старые раны. Чтоб все сложилось у этих двоих так как они хотят, но даже себе боятся признаться. Чтобы Костя выхлопотал в районе чтоб в клуб привозили только новые фильмы и все пришли. И только в самый последний момент Анна успела подумать о себе, о своем счастье.
- С Новым годом! - закричал Костя, и все подхватили.
Гармонь заиграла что-то торжественное, и зал наполнился голосами, смехом, поздравлениями. Анну обнимали, целовали в щеку, желали счастья. Кто-то сунул ей в руку конфету, Кто-то пожелал, чтоб она все время работала в Ветлянке . Кто-то просто подошел и сказал “Спасибо вам, Анна Дмитриевна, что наших ребят учите. Мы за вас горой”.
Она не помнила, когда была так счастлива в последний раз. Может быть, никогда.
Праздник продолжался. Старики да дети понемногу начали расходиться. Тем и другим пришла пора спать. Но молодежь и не думала уходить.
Под утро, когда начали расходиться самые стойкие, Анна вышла на крыльцо. Мороз был лютый, звезды горели ярко, и снег переливался в их свете, как алмазная крошка. Она стояла, дышала морозным воздухом, и чувствовала, как внутри у нее поет что-то светлое, молодое.
- Анна Дмитриевна, - раздалось сзади.
Она обернулась. На крыльцо вышел Костя, без шапки, в расстегнутом пальто, счастливый и растрепанный.
- Ты не замерзла? - спросил он.
- Нет, - ответила она. - Мне тепло.
Он помолчал, потом сказал:
- А я вот что подумал. Ты тут у нас совсем своя стала. А ведь еще пару месяцев назад чужая была. Как удалось так быстро сойтись со всеми. В деревне не очень доверяют чужим, особенно городским.
Учительница задумалась. Она не знала, что ответить. Как-то все само собой получилось. Ведь и вправду, вначале так тяжело было, столько слез пролито, а потом эта проверка, после которой вдруг все по другому стало. Она не стала ничего отвечать.
- Спасибо, Костя, за праздник. - ответила коротко.
Он смутился, отвел глаза, потом вдруг сказал:
- А ты, Анна Дмитриевна, зря тогда сказала, что комсомольская организация у нас не работает. Мы культмассовую работу ведем. Девчат не хватает. А ты образованная, веселая. Тебя можно бы ответственной за эту работу поставить. У тебя бы здорово получилось.
— Я подумаю, - сказала Анна. - Обязательно подумаю.
А сама подумала в этот момент, что Костя совсем не о том сейчас говорит. И думать ему надо не о культмассовой работе, а о синеглазой красавице. И зря Верка из-за их танца расстроилась. В голове-то у парня комсомол, а не любовь.
Они постояли еще немного, глядя на звезды. Из клуба доносились последние аккорды гармони , дядя Миша играл что-то грустное, протяжное, прощающееся с уходящим годом.
Она пошла домой по скрипучему снегу, и следы ее тянулись за ней длинной цепочкой. В окнах изредка мелькал свет, люди не спали, встречали Новый год, а может быть уже проснулись. Где-то лаяла собака. И над всей этой снежной, морозной, укутанной в тишину деревней сияли звезды такие яркие, будто кто-то зажег их специально для нее.
Анна шла и улыбалась. Она думала о том, как странно устроена жизнь. Совсем недавно она плакала в темноте, не зная, оставаться или уезжать. А сейчас она думала совсем о другом. О чем, она даже себе боялась признаться.
Анна тихонько, чтоб не разбудить бабу Шуру, вошла в избу. Зажгла лампу и тут же прикрутила фитиль, чтоб свет не мешал Шуре спать. Она вздрогнула от неожиданности, когда раздался голос.
- С Новым годом, голубка! Ну как погуляла.
Анна подошла к постели, обняла старушку, поздравила с новым годом.
- А ты чего не спишь?
- Ох, милая. Я уж и спала, да вот снова проснулась. Утро уже. Вставать скоро. Не спится. А ты ложись, спи. Устала, чай.
Анна погасила лампу, легла, укрылась одеялом. За окном все еще горели звезды, и снег скрипел под чьими-то шагами, может, запоздалый гость возвращался домой, может, сама зима ходила по деревне, проверяя, все ли спят.
- С Новым годом, - прошептала Анна в темноту. - С новым счастьем.
И закрыла глаза.
А где-то в избе на краю деревни Агафья тоже не спала. Сидела у окна, глядела на звезды, и в руках у нее была кружка с мятным чаем. Она думала об уходящем годе, о том, что было, и о том, что будет. Думала о Верещагине, который обещал прийти после праздников. Думала об Анне, которая пришла к ней не с бедой, а с открытым сердцем.
- С Новым годом, - сказала она тихо. - С новым счастьем.
И в избе ее теплилась лампадка, и пахло травами, и за окном падал снег, такой же белый, чистый, какой бывает только в новогоднюю ночь, когда все плохое остается в старом году, а хорошее только начинается.
Новый, пятьдесят третий год вступал в свои права. И никто не знал, что он принесет. Но в ту ночь, в той маленькой деревне, затерянной в снегах, все было хорошо. И хотелось верить, что так будет всегда.