ЛЮДИ И МЕСТА
Хадза — один из древнейших народов на планете. Их меньше тысячи человек. Они живут в танзанийской саване, охотятся с отравленными стрелами и не знают, что такое год. Их земли уже почти отняли. Но они не уходят.
Уже совсем темно. Охотник смотрит в ветви дерева и видит там птицу. Маленькую, тёмную, неподвижную. Человек со стороны не увидит там ничего, кроме листвы. Охотник натягивает лук. Стрела уходит в темноту. Птица падает.
Вот так это работает у хадза. Они стреляют точно. Каждый раз. В темноте, на бегу, через кусты. Не потому что у них луки лучше. Луки у них самодельные, из веток и сухожилий. Просто они делают это с детства и всю жизнь. Промахнуться значит не поесть.
Хадза живут в Танзании, недалеко от озера Эяси. По данным на начало 2000-х их насчитывалось около 800 человек. Восемьсот. Это не опечатка.
Если хотите понять, как выглядит народ, который тоже живёт в полной изоляции от внешнего мира, но по другую сторону выбора: Народ, до которого нет дороги: только вертолёт — и они сами так хотят
Кто они и откуда
Для европейской науки хадза были открыты в 1931 году немецким этнологом Людвигом Коль-Ларсеном. До этого они просто жили, как жили всегда.
Генетики установили: предки хадза отделились от предков других африканских народов от 96 000 до 98 000 лет назад. Это не образ речи в духе «живут, как в каменном веке». Это буквально так: их линия непрерывна с того момента, когда современный человек только начинал расселяться по планете.
Ещё одно место на планете, которое учёные называют колыбелью человечества и где история уходит глубже, чем принято думать: Долина смерти в Якутии: металлические котлы, тела в скафандрах и ядерные взрывы в тайге
Язык хадза — изолированный. Он не входит ни в одну языковую семью на Земле. Его корни неизвестны. Письменности нет вообще, только устная речь. В нём есть кликающие звуки, похожие на те, что встречаются у бушменов юга Африки, но генетически и лингвистически хадза с ними не связаны. Они просто соседи по континенту, которые выработали похожий способ говорить. Их название на языке соседних суахилиговорящих народов — вакиндига, от глагола со значением «быть отрезанным, утрачиваться». Буквально: отрезанные. Беглецы.
Антрополог Коротаев характеризовал общество хадза как более эгалитарное, чем большинство сообществ приматов. Ни у кого нет больше, чем у других. Это не бедность — это принцип.
У хадза нет вождя в привычном смысле. Нет формализованных лидеров. Влиятельные люди есть, но их влияние держится исключительно на личном авторитете. Решения принимают мужчины сообща. Если у кого-то накапливается слишком много имущества — шкур, наконечников стрел — он обязан поделиться с остальными. Не по доброте, а по правилу.
Как работает охота
Мужчины охотятся с луком. Луки самодельные: ветки, сухожилия животных в качестве тетивы, перья для оперения стрел. На новых стрелах охотники вырезают личный узор, чтобы знать, чья добыча.
Наконечники бывают четырёх видов. Для птиц — тупой, с початком, чтобы не пробить насквозь, а оглушить. Для крупной птицы или зверя — с шипом. Для хищников — острый, бьёт насмерть с одного выстрела. Для бабуина — с зубцами и ядом: обезьяна умная, вытащить стрелу попытается, зубцы не дадут.
Яд готовят из розы пустыни. Ветки вываривают много часов, пока не выделится сок. Потом дерево достают, бульон продолжают кипятить до тех пор, пока не останется чёрная смола. Её скатывают в комок, похожий на пластилин, и наносят на наконечники. Противоядия не существует. Наносят аккуратно, стараясь не касаться ранок на руках.
Хвосты убитых животных привязывают к луку. Это счётчик удач охотника. Чем больше хвостов, тем выше авторитет. Тот, у кого их больше всего, в будущем станет самым влиятельным в группе.
Собаки идут на охоту вместе с людьми. Загоняют зверя, держат его, пока охотник не подоспеет. После удачной охоты собаки получают свою долю добычи первыми, раньше людей.
Добычу не хранят. Вообще. Всё, что поймали, готовят и едят сразу — прямо на месте или на стоянке в тот же день. Запасов нет. Племя живёт одним днём в буквальном смысле: сегодня поел, завтра иди охотиться снова.
Жить одним днём, без запасов — это не только про хадза. Я писал про места, где у людей тоже нет возможности строить планы дальше завтрашнего дня: Норильск: зачем люди остаются там, где невозможно жить
Продукты собирательства при этом составляют до 80% рациона хадза. Мясо — важная часть, но не основная. Женщины копают корни дикой фасоли, собирают плоды баобаба, ягоды. Корни шумоко едят сырыми прямо в поле: внутри много сока, горьковатые, похожие на редиску с водой. Плоды баобаба варят в компоте или едят так — на вкус как сухое яблоко.
Кто ест первым
У хадза есть чёткий порядок распределения добычи. Тот, кто подстрелил животное, получает право первого куска. Дальше мясо раздаёт старший группы. Доля уходит собакам, часть несут на стоянку: женщинам, детям, старикам.
Охотник Динга У, чьё имя переводится как «Антилопа», объяснял это просто: «Мой отец убил антилопу в день, когда я родился. Поэтому я Антилопа». Имена у хадза — это события охоты.
Старший группы Какомбия берёт себе лапку убитого бабуина. Верит: съешь лапу — будешь цепким. Ноги дают выносливость. Ягодицы дают силу. Внутренние органы идут в медицину. Съедается всё, включая кости: их разжёвывают и слышно, как хрустят.
Раньше стариков, которые не могли охотиться, отправляли в саванну умирать в одиночестве. Их забирали гиены. Именно поэтому хадза никогда не охотятся на гиен и не едят их мясо. Сейчас многие группы от этой практики отказались и продолжают кормить стариков даже тогда, когда те уже не участвуют в охоте.
Огонь за 50 секунд
Две палки. Одну упирают в кусок другого дерева. Насыпают щепотку песка для трения. Зажимают ладонями и крутят. Быстро, с давлением вниз одновременно. Через несколько секунд появляется дым. Через минуту — уголёк. Кладут в сухую листву, раздувают. Огонь.
Охотники меняются, потому что трение быстро стирает кожу ладоней. Но весь процесс занимает меньше двух минут. Без спичек, зажигалок, кремня.
Охотник Какомбия объяснял: «Секрет в том, чтобы одновременно и быстро крутить, и давить вниз». Звучит просто. На практике — мозоли с первой же попытки.
Дом внутри дерева
Охотник Мтана живёт внутри ствола баобаба вместе с женой. Дверной проём он вырубил сам: взял острый булыжник, привязал к палке и долбил. Внутри сухо, тепло, дождь не заливает. На стенах ступени, вырубленные теми же камнями: наверху улей, и по ступеням можно добраться до мёда.
Такие жилища у хадза традиционны для молодожёнов: пара уходит в отдельный дом, чтобы завести детей. Остальные живут в хижинах из травы с каркасом из веток. В сезон дождей перебираются под скальные навесы. Базовой стоянки нет: группа переходит на новое место примерно раз в две недели, следуя за едой и водой.
Язык, в котором нет слова «год»
У хадза нет календаря. Нет понятий недели, месяца, года. Когда охотник Какомбия слышит вопрос «сколько тебе лет», он отвечает: не знаю. У нас нет лет.
Счёт у хадза идёт до трёх. Дальше язык не справляется. Четыре брата звучит так: два брата и ещё два брата. Пять: два брата и ещё три брата. Это не бедность языка. Это другая логика восприятия количества.
Общение на охоте идёт без слов: пересвистывание, подражание голосам птиц. Охотники, разойдясь на большие расстояния, чувствуют, кто что должен делать в каждой ситуации — без команд и без рации.
Язык хадза — единственный в своём роде на планете. Он не родственен ни одному другому языку. Исследователи до сих пор не могут установить его происхождение. По мнению лингвистов, он мог существовать в таком виде дольше, чем большинство живых языков мира.
Про то, как выглядит место, когда его история заканчивается и люди уходят — я писал здесь: 10 городов, которые природа забрала обратно
Что происходит с ними сейчас
В первой половине XX века хадза жили на равнинах и предгорьях к северо-востоку от озера Эяси. Потом с их территорий уничтожили муху цеце — переносчика сонной болезни. Это было сделано для скотоводов, которым нужны были новые пастбища. Для хадза это стало началом медленного вытеснения.
Соседние народы — иссансу, мбулу, масаи — постепенно занимали земли хадза под фермы и посёлки. По словам самих хадза, за последние несколько десятилетий они потеряли около трёх четвертей исконных территорий. Охотничьи угодья сжимаются с каждым годом.
Это не единственная история про то, как народ теряет землю, которую занимал веками. Я разбирал похожий процесс на другом материале: Сойоты: последние 4000. Как живёт народ, о котором не знает почти никто
Часть хадза уже отказалась от кочевого образа жизни и работает на полях у соседей-земледельцев. Другие обращаются к правительству Танзании с требованием защитить их земли, указывая на тысячелетние традиции и экологичность своего хозяйства. Пока без особого результата.
Их около 800 человек. На всей планете. Это меньше, чем жителей среднего российского посёлка.
Вместо послесловия
Какомбия, один из лучших охотников племени, однажды ответил на вопрос, не думал ли он перебраться в город:
«Ты что? Я вижу всех этих жителей деревень, когда охочусь. Они ходят всегда грустные, как будто придавленные. У них больше еды, а мне приходится охотиться, чтобы поесть. Но лучше я буду добывать себе еду в саване, чем жить такой грустной жизнью. Жить, как мы, вот настоящая жизнь».
Возможно, он прав. Возможно, нет. Но то, что их 800 человек и они продолжают жить именно так, спустя 100 000 лет после своих предков — это не упрямство и не отсталость. Это выбор.
Который, судя по всему, скоро перестанет быть возможным.
Источники: репортаж Стаса Натанзона (YouTube), Wikipedia / Хадза (народ), Knight et al. (2003) Current Biology, Коротаев А.В. (1999), Бутовская М.Л., Shriner et al. Genome Biology and Evolution (2018)