Здесь нет случайных жителей.
Как одному человеку удалось собрать вокруг себя столько людей и возродить забытую деревню почти за Полярным кругом?
Осенью 2002 года Михаил Сафонов приехал в деревню на Белом море.
В деревне зимовали только трое: Михаил Хробостов, его жена Мария и маленький сын. Дочку отправили в Великий Устюг, к бабушке с дедушкой.
Все остальные дома на зиму закрывались.
Электрики грозились отключить свет - незачем тянуть линию ради троих.
Деревня тихо закрывалась. Казалось, это уже не остановить.
Что же заставляет человека выбрать именно такое место?
Не дачу под Москвой, не домик на Волге - а оставленную всеми деревню на Полярном круге, куда зимой не чистят дорогу?
Ответ оказался сложнее, чем я ожидал.
Михаил занялся еще биологией в седьмом классе.
Работал в МГУ.
Беломорская биостанция МГУ в семи километрах от Нильмогубы - его малая родина с конца восьмидесятых.
Казалось, всё уже определено.
Но потом - грянули "девяностые".
Молодой кандидат наук, двое детей.
Прокормить семью морской биологией - невозможно.
Михаил пошёл в дайвинг как в приработок.
Но конкуренция росла, ниши заполнялись.
В 97-98-м году он окончательно ушёл из науки в бизнес.
Дайвинг-центр начинался с нуля. В 1999 году купили старое научное судно - 33 метра, 300 тонн.
2002 год - нашли локацию для базы: Нильмогуба.
И всё это - ради одного места.
Они обошли на нём всё Белое море, ходили в Норвегию, к Новой Земле.
И искали точку для базы основательно - как биологи ищут объект для исследования.
В финале оказались два варианта: Нильмогуба и Кереть.
Победила Нильмогуба.
«Если бы мы не пришли - деревня просто угасла бы»
Хромцовы - Миша и Маша - до сих пор работают в комплексе.
Вы бы их видели на оленях.
Их пригласили сразу, как только стало ясно: здесь будет жизнь.
Раньше никто не вкладывался в дома, потому что не знал, выживет ли деревня. А без жильцов не было денег на чистку дороги.
Это был замкнутый круг.
И в какой-то момент он разомкнулся.
Зимой 2002-2003 года Михаил дорогу начал чистить - и люди стали приезжать сюда не только летом как на дачу, но и зимой.
Ремонтировали свои дома, утепляли.
Кто-то влюблялся в место и строился с нуля.
Появились рабочие места - не только в дайв-центре, но и вокруг него: строители бань, колодезники, смотрители домов.
— Вы запираете дом? — спросил я.
— Если на день - нет. Если на неделю - ключ под камушком, вся деревня знает где.
— Не воруют?
— Катера у причалов стоят с ключами в замках. Снегоходы ночуют на улице. С полными баками.
В Нильмогубе нет людей, которые застряли здесь случайно или потому что некуда уехать. Каждый выбрал это место осознанно, вложил деньги и силы.
Это меняет культуру общежития полностью.
Такая концентрация «своих» создает удивительный микромир.
Это напомнило мне еще одно легендарное место на карте Севера - Русское Устье в Якутии. Там люди тоже веками жили в полной изоляции, создав свою уникальную культуру, которую ученые изучают до сих пор.
Если в Нильмогубе жизнь возродили «сверху» энтузиасты, то в Русском Устье она теплится уже 400 лет вопреки всему - тут описал эту историю про «забытых» русских Арктики.
Масштаб изменений сложно представить.
Если провести конкурс на самый быстрорастущий населённый пункт XXI века по квадратным метрам капитальных строений - Нильмогуба вошла бы в первую десятку страны.
2002 год: один жилой дом зимой, 3 жителя.
2026 год: деревня выросла в 20-30 раз.
Минимум 5 новых домов строится каждый год.
И это про Нильмогубу, которую 25 лет назад готовились списать.
Дайвинг за эти годы вырос в 2 раза.
Детский лагерь - в сотню раз.
Но самое неожиданное произошло позже.
Кстати, про детский лагерь отдельная история.
Три-четыре года назад уровень научных работ детей стал настолько высок, что они начали выходить на настоящие конференции - взрослые, академические.
Выступают, получают высокие оценки, публикуются.
Михаил, который в 97-м году был вынужден уйти из науки, чтобы прокормить семью, вернулся в неё через 20 лет - через обучение детей.
Почему именно Белое море - и что там под водой
Белое море - не самое очевидное место для дайвинга, если смотреть на карту. Холодно, далеко, добираться непросто.
Но биологическое разнообразие здесь - одно из максимальных в стране. Биологи МГУ в 1938 году выбрали это побережье для биостанции закономерно.
А для дайвинга тоже нужно ландшафтное разнообразие под водой.
Михаил и его коллеги - Наташа Червякова с опытом дрессировщика морских млекопитающих, Костя Новиков - читают лекции каждый день.
Не как экскурсоводы - как биологи.
По словам самого Михаила, это находит у людей огромный отклик.
Деревня, которую хотели списать со счетов - оказалась тем местом, где кончается суета и начинается что-то настоящее.
Сначала один биолог с идеей.
Потом дорогу расчистили зимой.
Потом вернулись соседи.
Потом появился лагерь и дети с публикациями в академических журналах.
Так выглядит положительная обратная связь - когда каждое вложение делает место лучше, и лучшее место притягивает следующих людей.
Нильмогуба не вернулась к жизни - она стала другой жизнью.
А вы бывали в местах, которые казались загибающимися - но потом всё менялось благодаря энтузиастам?
Очень интересно узнать ваше мнение.
Больше деталей о таких необычных людях и их историях пишу в своем телеграм-канале "Путешествия со смыслом - Алексей Жирухин".