Дарья Десса. Авторские рассказы
Чайка
Воскресенье 12 апреля началось для Антона с того, что в дверь его комнаты постучали.
– Вставай, – сказала мама. – Блины стынут.
Паренёк открыл глаза, потянулся, посмотрел на будильник. Половина десятого. За окном было светло, по-весеннему ярко, из окна тянуло свежестью. Он полежал еще минуту, потом сел на кровати, протер глаза и пошел умываться. В коридоре пахло стиральным порошком, – по выходным мама всегда затевала, как она их шутливо называла, «большие постирушки». Антон умылся, причесался и пошел на кухню, откуда уже доносился вкусный запах масла и горячего теста.
В залитой солнцем комнате было тепло и уютно. Мать стояла у плиты, переворачивая блин на сковородке. Она делала это ловко, привычным движением запястья – блин подлетал в воздухе, переворачивался и падал обратно. Отец уже сидел за столом с чашкой черного чая, с лимоном, который он всегда резал тонкими кружочками. Рядом стояла большая тарелка с горкой блинов – румяных, тонких, кружевных по краям. Ещё Антон заметил блюдце со сметаной, баночку с медом, вазочку с вишневым вареньем, которое мама готовила сама прошлым летом, и кусочек сливочного масла на отдельной тарелочке, чтобы мазать горячие блины, пока они не остыли.
– С праздником, – сказала мама, когда Антон сел. – С Днем космонавтики.
– С праздником, – ответил сын и взял блин.
Отец молчал. Он сидел с планшетом, листал что-то, хмурился, иногда качал головой. Антон не придал этому значения – так с ним часто по утрам, когда читает новости. В мире вечно происходит всякое: то цены выросли, то где-то авария, то политики опять что-то не поделили. Но сегодня глава семьи выглядел особенно сосредоточенным. Отложил планшет в сторону, отодвинул чашку, сложил руки на столе и посмотрел на сына. Взгляд у него был серьезный, даже строгий.
– Антон, – начал отец. – Скажи мне честно. Кто для тебя герой? Ну, в смысле, на кого ты равняешься? Кто для тебя пример?
Сын жевал блин и думал. Вопрос был неожиданный. Обычно по утрам они обсуждали что-то простое – кто во сколько придет, что купить в магазине, не забыл ли он сделать уроки. А тут вдруг про героев.
– Не знаю, – сказал он, прожевав. – А зачем тебе?
– Затем, что интересно. Вот смотрю на вас, молодежь, и не понимаю, – отец покачал головой. – У вас нет авторитетов. Совсем. Никто для вас не пример. Для вас главные – эти… рэперы, блогеры, стендаперы, какие-то странные личности с тусовок. Мальчишки хотят быть, как какой-нибудь рэпер с золотыми зубами, который читает про деньги, тёлок и тачки. Девчонки – как блогерши, которые снимают, как они пьют кофе в Дубае и раскладывают косметику на розовом коврике. Никакого стержня. Никакого уважения к настоящим людям, делающим что-то важное и нужное. Нет понимания, что такое подвиг, труд, служение Родине.
– Володя, ну зачем ты так, – сказала мама, не оборачиваясь от плиты. – Не все же такие.
– А я про большинство говорю, – отрезал отец, не повышая голоса, но твердо. – Ты посмотри, что в интернете творится. Кого показывают? Кто набирает миллионы просмотров? Блогеры, танцоры, люди, которые снимают, как они распаковывают посылки, едят в ресторанах, одеваются и прочее. А про космонавтов кто говорит? Про ученых? Про инженеров? Про учителей? Про врачей? Никто. Вашему поколению это неинтересно. Их привлекает лишь то, что быстро, ярко и не требует усилий, в том числе мысленных.
Антон отложил очередной блин и посмотрел отцу прямо в глаза. Ему стало обидно. Не столько за себя, сколько за своих друзей, одноклассников, – тех ребят, с которыми он ходил в походы и играл в футбол. Да, среди них были разные. Были и те, кто целыми днями сидел в телефоне и смотрел глупые ролики. Но находились и другие. Те, кто занимался спортом, читал книги (пусть электронные), помогал родителям и думал о будущем. Почему отец всех под одну гребенку?
– Это не так, – уверенно сказал Антон.
– Что «не так»? – отец приподнял бровь.
– То, что у нас нет авторитетов, – ответил Антон. – Есть. Просто ты не знаешь. Не очень интересуешься. Проще сказать, мол, молодежь пропащая, чем спросить, кто мне на самом деле важен.
Отец усмехнулся – не зло, скорее с вызовом.
– Так я и спрашиваю. Вот назови, давай, – сказал он. – Хоть одного человека, который для тебя – авторитет. Не из этих социальных сетей. Настоящего.
– Валентина Терешкова, – сказал Антон.
Отец замер. Мать тоже остановилась с лопаткой в руке и обернулась. Глава семьи смотрел на Антона с выражением, которое трудно было прочитать: удивление, недоверие и что-то еще – может быть, легкая насмешка, а может, наоборот, зарождающееся уважение.
– Терешкова? – переспросил отец, словно проверяя, правильно ли расслышал. – Первая женщина-космонавт? Валентина Владимировна Терешкова? Ты серьёзно?
– Да, – кивнул Антон. – Она для меня очень значимая личность.
– Ну надо же, – отец откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. В его голосе еще была легкая ирония, но уже не та, что в начале разговора. Скорее, он проверял сына на серьезность. – И чем же она тебе так важна? Ты ж родился через почти полвека после её полета! И никогда не видел вживую. Она для тебя – картинка из учебника. Историческая личность, да, уважаемая. Но авторитет? Пример для подражания? Объясни.
Антон взял телефон, который лежал рядом с тарелкой. Он разблокировал его и начал искать вкладку с открытым видеороликом, найденным вчера вечером во время листания ленты перед сном. Случайно наткнулся на этот материал – интервью с Валентиной Владимировной по случаю Дня космонавтики, и посмотрел с интересом.
– Я тебе сейчас покажу, – сказал Антон, поднимая глаза на отца. – Ты говоришь, что молодежи ничего не интересно и нет авторитетов. Видел интервью с Терешковой? Знаешь, о чем она думает сейчас, в свои годы?
– Нет, – признался отец, и в его голосе впервые за утро прозвучала нотка смущения. – Ну так расскажи. Раз ты такой умный.
Антон открыл вкладку. На экране высветился заголовок: «Ко Дню космонавтики спецкор ОП РФ Павел Покровский побеседовал с первой в мире женщиной-космонавтом Валентиной Терешковой». Он пролистал немного вниз и начал читать вслух. Не с самого начала, а с того места, которое его зацепило больше всего.
– Слушай, – сказал Антон. – Она говорит: «Любой космический успех – это, прежде всего, подвиг инженеров и конструкторов, а космонавт лишь несет последний камень на вершину пирамиды».
Он поднял глаза на отца.
– Понимаешь? Первая женщина в космосе, которая рисковала жизнью, проведя трое суток на орбите, говорит, что главные – не она, а те, кто строил ракету. Она просто принесла последний камень. Не просто слова, папа. Скромность и уважение к другим. Понимание, что никто не делает больших дел в одиночку.
Отец слушал внимательно, не перебивая. Даже слегка подался вперед, положив локти на стол.
– Дальше, – сказал Антон, чувствуя, как внутри него растет уверенность, – Терешкова говорит про экологию. Ты знал, что в верховьях Волги хотели построить целлюлозно-бумажный комбинат? Если бы это случилось, вся река могла стать грязной. И Терешкова вместе с жителями Ярославской области, со своими земляками, добилась, чтобы комбинат не строили. Предотвратила экологическую катастрофу. И она говорит так: «Я каждый раз, когда приезжаю домой, в Ярославль, иду к ней, здороваюсь. Говорю: «Мы тебя сохранили, мы тебя в обиду не дадим». Это относится и к вам, самарцам. Я думаю, что если мы объединим усилия, мы ее спасем».
Антон замолчал и посмотрел на отца.
– К самарцам? – переспросил тот.
– Да. Ко всем, кто живет на Волге. Она говорит это специально, потому что Волга – это не только Ярославль, а ещё Нижний Новгород, Казань, Саратов, Волгоград, Астрахань. Валентина Владимировна обращается к нам и просит беречь реку.
Отец молчал. Взял чашку, отпил, поставил обратно. Потом задумчиво посмотрел на Антона. И сын заметил, как изменился его взгляд. Там уже не было насмешливости, как в начале разговора. Не было желания поспорить, а что-то другое – может, уважение и удивление. Или даже гордость, что сын интересуется такими вещами.
– Ну хорошо, – сказал отец. – Терешкова. Понятно. Реально великая женщина. Не спорю. Сам ее уважаю. Но ты говоришь про одного человека. А я про ваше поколение в целом. Выбираете в кумиры кого попало. У большинства твоих сверстников космонавтов нет в списке авторитетов. Даже Гагарина и Королева. Вместо них – сомнительные личности, которые через год будут забыты. Вот о чем я.
Антон вздохнул. Он понимал, о чем говорит отец, и даже отчасти был с ним согласен. Но не хотел, чтобы тот думал, будто все подростки одинаковые.
– Полагаешь, в твое время было по-другому? – спросил Антон. – Вы тоже равнялись не только на космонавтов. Были и другие кумиры. Просто сейчас другие времена и возможности. Сейчас каждый может стать известным – выложить видео, и если повезет, его увидят миллионы. Но это не значит, что все потеряли голову. Просто мир изменился. Настоящие герои никуда не делись. Просто о них нужно говорить, показывать. Их нужно включать в программы, в новости. Как интервью с Терешковой. Вот вам, взрослым, этим и нужно заниматься.
– Я равнялся на Гагарина, – сказал отец, и в его голосе прозвучала нотка ностальгии. – На Терешкову. На Леонова. У меня в комнате портрет первого космонавта висел на стене. Я вырезал его из журнала «Огонек» и приклеил над письменным столом. Мечтал о космосе, в авиамодельный кружок ходил, ракеты клеил из картона.
– И что? – Антон чувствовал, что спор становится серьезным, но отступать не хотел. Ему было важно, чтобы отец понял. – Стал космонавтом? Нет. Пошел на завод. Работаешь, создаёшь что-то полезное. Это не плохо, я не про то. У каждого поколения свои авторитеты, пути и возможности. Но настоящие герои не исчезают. Просто остаются в тени. Наша задача, и взрослых прежде всего, – их оттуда доставать. Ведь это вы их туда «задвинули».
Отец молчал. Мама положила на тарелку ещё блинов и села рядом. Весь разговор ни слова не произнесла, но Антон знал, что внимательно слушает. Всегда так делала – не вмешивалась в мужские споры, но потом, когда отец уходил, могла сказать что-то важное.
– Володя, – тихо сказала мать, глядя на отца. – Сын сам нашел, посмотрел и задумался. Чего ты к нему пристал? Он не в тиктоке сидит сутками. Читает, интересуется. Чего тебе еще?
– Я не пристаю, – ответил отец, и голос его стал мягче, почти извиняющимся. – Просто хочу, чтобы он понимал: в жизни есть вещи поважнее, чем лайки, подписчики и просмотры. Надо уметь отличать настоящее от мишуры и знать, на кого равняться.
– Понимаю, – сказал Антон. – Ты мне сам это с детства говорил. Я не забыл.
Он взял телефон и добавил:
– В том интервью Терешкова говорила про гордость за страну. Послушай. «Гордость, но страна вышла после тяжелейшей войны, разрушена вся европейская часть. И через шестнадцать лет, собрав все усилия, подключив ученых, Юрий Гагарин полетел в космос. Вот когда это понимаешь – гордость за страну». Это о чем говорит? Если есть цель и люди, которые в нее верят, можно всё. Она еще сказала: «Раньше мы пели песню: “Раньше думай о Родине, а потом о себе”. Мы должны больше работать с молодежью и показывать им: трудности есть, но без труда и рыбку не вытащишь из пруда».
– Хорошие слова, – сказал отец. – Правильные.
– Вот видишь, – Антон улыбнулся. – А ты говоришь, у нас нет авторитетов. Есть. Просто редко о них слышим, потому что про блогеров говорят громко и часто, а про космонавтов, например, тихо и редко.
Отец вздохнул, взял блин, положил себе на тарелку. Намазал его маслом, свернул треугольником. Помолчал. Потом сказал:
– Ну что ж. Рад, что ты интересуешься настоящими людьми. Терешкова – это действительно великая женщина. Я сам, признаться, давно о ней ничего не слышал. Лет пятнадцать, наверное. А тут ты рассказываешь, и вспомнилось, как в школе мы писали сочинение. Я написал, что хотел бы стать космонавтом.
– Пап, – сказал Антон.
– Что?
– А ты бы хотел в космос слетать?
Отец засмеялся – громко, искренне, по-доброму.
– В моем возрасте уже поздно. Космонавтом в пятьдесят не становятся. А вот ты, если очень захочешь, будешь много работать и не побоишься трудностей – может, и слетаешь. Кто знает? Через десять лет, может быть, космические полеты станут доступнее. Может быть, будут летать не только профессионалы, но и обычные люди.
– Я не про себя, – сказал Антон. – Если бы была возможность, и тебе сказали: «Вот билет, завтра старт». Ты бы полетел?
Отец задумался. Помолчал. Почесал подбородок и сказал:
– Пожалуй, да. Хотя бы для того, чтобы посмотреть на Волгу сверху. Говорят, оттуда она похожа на серебряную нитку. Хотел увидеть нашу реку оттуда. И, может быть, сказать ей то же, что Терешкова: «Мы тебя в обиду не дадим».
Антон улыбнулся. Он представил себе отца в скафандре – смешное зрелище, конечно, но почему-то очень правильное, теплое.
За окном, будто услышав его, пролетела птица – белая, быстрая, с острыми крыльями. Чайка. У Терешковой, когда она летала в космос, был такой позывной. Птица пронеслась мимо окна и скрылась за крышами домов, улетев в сторону Волги. И Антону показалось, что в этом было что-то особенное. Что-то, что не объяснишь словами. Особенно когда на календаре 12 апреля, День космонавтики.