Часть 11. Глава 105
Свиридов в это время стоял в коридоре первого этажа и видел, как к главному входу госпиталя подкатили два «Тигра». Позади них, немного отстав в пути, подъехал БТР с каркасом противодроновой защиты. На броне сидели несколько бойцов, и старший сержант сделал вывод, что это персональная охрана.
Из первых двух машин вышли люди в безупречно отглаженной форме. Впереди шагал подтянутый генерал-лейтенант Воробьев. Свиридов узнал его по фотографиям в интернете: заместитель командующего направлением иногда давал короткие сухие интервью военным корреспондентам, рассказывая о положении дел.
Лицо у генерала было тяжелым, с нависшими бровями и глубокими складками у рта, похожими на шрамы. Генерал не смотрел по сторонам. Он двигался прямо к входу в хирургический корпус, и сама земля, казалось, прогибалась под тяжестью его поступи.
Свиридов нервно кашлянул. Вспомнил, как пару месяцев назад дописывал очередной свой опус, в котором «генерал Птичкин» устраивал разбор полетов, стоя на столе и размахивая мухобойкой. Тот рассказ Константин не стал выкладывать на всеобщее обозрение, отправив лишь высокопоставленному ценителю своего творчества. Тому, как всегда, понравилось. Предложение не публиковать он также поддержал, сразу догадавшись, кто скрывается под персонажем «Птичкиным».
Тогда Свиридову все это казалось довольно забавным, а теперь выглядело, как глупое ребячество, способное привести его к очень серьезным последствиям. Старшему сержанту даже показалось в какой-то момент, что генерал-лейтенант прибыл по его душу, но потом он увидел, как Воробьев прошел в хирургический корпус, и немного расслабился. «Нет, подумал он, – все-таки это по душу Романцова».
На правах помощника начальника госпиталя Константин поспешил за прибывшими. Охрана, которая осталась снаружи, его молча пропустила. В холле, где обычно происходила сортировка поступивших, генерал-лейтенант остановился, осматриваясь. Его сопровождающие – два полковника с суровыми лицами – замерли за его спиной. Свиридов, заметив, что больше никого из местного начальства нет, робко прошёл вперёд:
– Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант, разрешите обратиться!
– Говори.
– Старший сержант Свиридов, помощник начальника госпиталя.
Воробьев медленно, словно прицеливаясь, перевел на него взгляд. Константину показалось, что его просветили рентгеном.
– Где Романцов? – спросил прибывший. Голос у него был негромкий, но такой густоты и низких частот, что оконные стекла, казалось, едва заметно завибрировали.
– Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант, – Позади послышались шаги и знакомый голос. Свиридов отошел в сторону, пропуская завотделением.
Военврач Соболев выступил вперед. Увидев его, Воробьев неожиданно улыбнулся, протянул руку.
– Здравствуй, майор. Как сам?
– Благодарю, Евгений Прокопьевич, всё хорошо. Как ваша язва?
– Твоими стараниями, майор. Не беспокоит, – ответил Воробьёв.
– Вы на обследование?
– Нет, я хочу увидеть полковника Романцова, – генерал-лейтенант снова стал серьезным.
– Пойдемте, я вас провожу к нему, – сказал Соболев, делая приглашающий жест рукой.
Делегация отправилась по коридору. Свиридов поспешил за ними.
– Майор, так может, ты мне скажешь, что случилось с вашим командиром? – поинтересовался Воробьев. – А то мне тут доложили какую-то чушь. Якобы ваш Романцов с капитаном дуэль устроили. И каждый пулю получил. Ты мне не скажешь, Дима, они чего не поделили? Бабу? Медсестричка какая-нибудь обоим головы вскружила?
– Простите, товарищ генерал-лейтенант, но лучше пусть Олег Иванович вам сам все расскажет. Я не уполномочен раскрывать специфику его личной жизни.
Воробьев хмыкнул.
– Экий ты чиновник стал, майор. Витиевато изъясняешься. Нахватался у штабных? Раньше не такой был.
– Взрослею, Евгений Прокопьевич.
– И это правильно. Но все-таки скажи мне, как доктор, чего у него там?
– Полковник Романцов получил ранение при неосторожном обращении с табельным оружием, – выпалил Соболев, используя формулировку, которую они с Жигуновым придумали накануне и уговорились её придерживаться. Олег Иванович и Бушмарин, разумеется, тоже были в курсе.
– Неосторожное обращение? – генерал растянул губы в подобии улыбки, от которой у Соболева похолодели руки. – Интересная у тебя формулировка, майор. Сразу видно, что ты пиджак.
Дмитрий чуть не поперхнулся воздухом. Неужели замкомандующего не поверил? Неужели знает намного больше, или это просто случайное совпадение? Но он быстро взял себя в руки.
– Никак нет. Просто я присутствовал при этом… мероприятии.
– Хм… – недоверчиво промычал Воробьев.
Романцов встретил генерала стоя. Он успел переодеться в камуфляж и вытянулся по стойке смирно, но посреди палаты, с перевязанной головой выглядел он жалко и напомнил Свиридову, который смотрел на начальство из-за спин старших офицеров, раненого гладиатора, ожидающего решения императора. Воробьев вошел в палату и молча прошел к окну. Свита осталась в коридоре, пропустив лишь помощника и Соболева и плотно притворив дверь. Генерал-лейтенант стоял спиной к Романцову и смотрел наружу, где ветер продолжал трепать тополя.
– Докладывай, полковник, – приказал он.
– Здравия желаю…
– Олег Иванович, – прервал его Воробьев. – Я с тобой не один год знаком. Ты толковый организатор. Госпиталь по статистике всегда был в лидерах. Потому не ожидал от тебя такого. Мне показали видео, кем-то снятое возле пруда.
Романцов и Соболев одновременно побледнели. Они ничего не знали о том, что кто-то тайно снимал дуэль. Свиридов же застыл, как каменный истукан, стараясь ничем не выдать свою осведомленность.
– И что же я там увидел, полковник? Это что? Цирк? Или филиал Дикого Запада в отдельно взятой медсанчасти? А может быть, вы решили поиграть в царских офицеров?
Романцов, слушая, молчал. Желваки на его скулах ходили ходуном.
– Ты стрелял в своего подчинённого, капитана Бушмарина. Он стрелял в тебя. Честно говоря, мне глубоко наплевать, чем вы там друг другу не угодили. Может, пьяные оба были. Или просто не поделили какую-то женщину. Но я тебе, Романцов, так скажу. Это не просто дисциплинарный проступок, а уголовная статья. И если бы не тот анонимный «доброжелатель», который прислал запись в штаб, вы бы сейчас продолжали делать вид, что ничего особенного не случилось. А потом еще каждый бы страховку получил за ранение, правильно?
– Никак…
– Может быть, вы оба пытались ранение себе подстроить? Была у меня информация о том, что в этом госпитале не все ладно. Получал я рапорт от одного следователя. Кажется, Багрицкий его фамилия. Так вот он считал: здесь целая банда работает. Жаль погиб, не успел ничего толком выяснить.
Соболев молчал, крепко сжав губы. Романцов же смотрел на генерал-лейтенанта с затаённой в глубине души надеждой, что всё обойдётся. Погремит руководство, выпустит пар и успокоится.
– Никак, товарищ генерал, – едва слышно ответил Романцов, собравшись с мыслями. – Подобными вещами в госпитале никто не занимается. Это я вам говорю со всей ответственностью.
Воробьев вдруг резко развернулся, заставив всех вздрогнуть. Его глаза метали молнии.
– У нас идут тяжёлые бои! Я теряю людей от вражеских пуль и дронов! А у тебя тут, в тылу, дуэли, как при Пушкине! Ты понимаешь, что если бы в вас попали чуть точнее, хоронить пришлось бы не одного, а двоих? И что бы пришлось писать в похоронках? «Пал смертью храбрых от руки сослуживца из-за личной неприязни»?!
Воробьев говорил резко, отрывисто, словно гвозди забивал. Романцов стоял, опустив голову. Спина его сгорбилась.
– Я разберусь с тем, кто слил видео, – продолжал генерал. – И будь уверен, тот человек горько пожалеет о своей «гражданской позиции». Но и тебе, Олег Иванович, спуску не будет. Я снимаю тебя с должности начальника госпиталя. Приказ подпишу сегодня же. Сдай дела… – вот ему, – он ткнул в сторону Соболева.
Романцов поднял голову. Он был страшно бледен.
– Есть сдать дела майору Соболеву, – пробормотал он.
– Пока будешь проходить лечение здесь же, – Воробьев смягчил тон. – Потом – в распоряжение кадровой службы. Скорее всего, спишут по состоянию здоровья. Но под суд не отдам. Хватит с тебя и этого позора. Что касается Бушмарина, то я с ним разберусь…
– Товарищ генерал-лейтенант, разрешите? – подал голос Соболев.
– Отказаться хочешь?
– Никак нет, у меня просьба.
– Просьба у него! – проворчал Воробьёв. – Я так понимаю, ты секундантом был? Вместе со своим другом Жигуновым, да? Эх, если бы не вы меня тогда оба оперировали… Ну говори, чего надо?
– Ко мне вчера обратилась дочь генерал-майор Рукавишникова, который пропал в серой зоне, Ольга Николаевна Комарова. Она служила здесь хирургом некоторое время.
– Ну знаю ее. Дальше что?
– Просила узнать, как там ее отец. Ей нужны хоть какие-нибудь подробности. Она от отсутствия информации с ума сходит.
– Формируем бронегруппу, будем прорваться к нему.
– Так он жив?!
– По имеющимся сведения тяжело ранен, но да, жив пока.
– Евгений Прокопьевич, разрешите мне участвовать в возвращении генерал-майора? Наверняка на месте понадобится помощь хирурга. Санитары с этим не справятся.
– Не разрешаю, – строго ответил Воробьев. – Ты теперь исполняешь обязанности начальника госпиталя.
– Тогда разрешите отправить туда капитана Бушмарина! – сказал Соболев, как выдохнул.
Генерал-лейтенант нахмурился пуще прежнего.
– Это ты преступника хочешь отправить?
– Презумпцию невиновности, Евгений Прокопьевич, еще никто не отменял, – твёрдо сказал Дмитрий.
Замкомандующего посмотрел на него с интересом.
– Да ты смелый стал!
Военврач предусмотрительно промолчал.
– А почему он? Почему не тот же Жигунов, например?
– Ехать, я так понимаю, нужно уже немедленно, а капитан Жигунов сейчас занят на операциях. Что же касается доктора Бушмарина, то я за него выручаюсь. Он отличный хирург. Прекрасно показал себя за то недолгое время, пока здесь служит.
– Да уж показал!.. – произнёс Воробьёв. Он помолчал несколько секунд, потом махнул рукой. – Ладно, я тебе верю. Ты мне жизнь в конце концов спас. Зови этого своего Бушмарина, скажи, отъезжаем через, – он посмотрел на часы, – двадцать минут. Если сделать все правильно, так и быть. Забуду про этот глупый… инцидент.
– Есть! – обрадованно воскликнул Соболев и, повернувшись к Свиридову, который стоял и молчал, приказал ему быстро найти Лавра Анатольевича и быть готовым через двадцать минут стоять в полной готовности возле колонны, на которой прибыл генерал-лейтенант.
Уходя, старший сержант бросил взгляд на Романцова. На полковника было жалко смотреть. Он выглядел морально раздавленным. С тоской смотрел куда-то в сторону, опустив голову. Константин думал, что должен ощутить моральное превосходство, удовольствие от того, что теперь Олег Иванович отправится домой, но в душе почему-то была горечь. Ему даже стало жалко теперь уже бывшего начальника. Но нужно было искать Бушмарина, поэтому старший сержант отбросил лишние мысли и поспешил исполнить приказ.