Джессика произнесла это в десятый раз, одновременно завязывая дочке слюнявчик и проверяя, всё ли взяла.
— Если к полуночи нас не будет — звони в спасательную службу.
Её мать кивнула. Она слышала эту фразу много раз. Они всегда возвращались раньше полуночи. Спенсер уже сидел в машине, мотор работал, на заднем сиденье лежало оборудование. 11 августа 2018 года, в субботу, в 08:00, они уехали к ледяной пещере недалеко от дома. Годовалая дочь осталась на крыльце с бабушкой. Она махала рукой.
Через несколько часов они будут отчаянно искать выход, но этого они пока не знали.
Подарок на день рождения
Спенсер и Джессика познакомились в горах и в горах же договорились пожениться. Спенсеру было двадцать с чем-то, когда он сделал предложение на вершине горы Бора, самой высокой точки штата Айдахо, три с лишним тысячи метров над уровнем моря. Есть люди, которым для такого хватает ресторана со свечой. Этим двоим не хватило.
К августу 2018 года у них уже была годовалая дочь, съёмная квартира в Айдахо-Фолс и накопленный за годы опыт: скалолазание, многодневные треки, ночёвки на отвесных стенах. Свое 31-летие (12 августа 2018 года) Спенсер хотел отпраздновать по-особенному и как считал правильным.
Правильным он считал ледяную пещеру.
Про Дарби-Каньон они прочли в интернете. Всё было очень коротко и расплывчато. Подземный маршрут в несколько километров, вход сверху, выход снизу, на прохождение советовали закладывать от шести до двенадцати часов, в зависимости от условий. Красивые фотографии ледяных стен. Пара упоминаний о том, что место «технически сложное». Спенсер потратил пару недель на то, чтобы добыть карту. Звонил в местную администрацию. Писал тем, кто упоминал пещеру в блогах. Получал обрывки и намёки. В какой-то момент он решил, что информации мало, потому что место непопулярное.
Но на самом деле всё было гораздо сложнее. Пещеру сложно было нарисовать — лёд в ней двигался, камни падали, вода каждый сезон прокладывала себе новые русла. Зал, который в июне был тупиком, в августе мог оказаться проходом. И наоборот.
В 08:00 часов субботы, 11 августа 2018 года, Спенсер и Джессика оставили дочь у её бабушки и сели в машину. Перед выходом Джессика повторяла матери короткую фразу, из тех, что произносят между делом, уже стоя в дверях, уже поправляя рюкзак:
— Если нас не будет к полуночи, позвони спасателям.
Женщина кивнула. Она слышала эту фразу десятки раз, дочь так всегда делала, перед каждым выходом в лес, на скалу, в каньон. Пустая формальность. Запасной парашют, которым никогда не пользуются.
Она запомнит эту фразу надолго.
Ледяная пещера
К тропе подъехали утром, к пещере поднимались почти до полудня. Около 8 километров вверх по сухому склону, под августовским солнцем, температура доходила до +30 °C. К моменту, когда они подошли ко входу, одежда на обоих была мокрая.
Вход в Дарби-Каньон выглядел как трещина в скале: неровный чёрный провал, в который уходила тропа. Ещё не войдя, они почувствовали воздух, который шёл оттуда. Как будто кто-то открыл большую промышленную морозильную камеру. Пот на спине Джессики превратился в холод за две минуты. Они переоделись прямо там, у входа, натянули термобельё, флиски, перчатки, шапки. Снаружи было лето. Через метр от них начиналась зима.
Первые часы были восхитительными. Лёд покрывал стены слоем толщиной с ладонь, лучи налобных фонарей преломлялись в нём, расходились по трещинам, зажигали в глубине маленькие радуги. Ледяные натёки, ледяные колонны, пол — скользкое зеркало. Они шли вглубь и переговаривались шёпотом. Почему-то казалось, что разговаривать громко нельзя.
Первый вертикальный участок прошли спокойно. Спустились по верёвке, отточенным движением: Джессика первой, Спенсер следом. Внизу отряхнулись, проверили еще раз рюкзаки. И здесь произошло то, что потом они будут вспоминать сотни раз. Спенсер сдёрнул верёвку. Это стандартная практика в сквозном прохождении. Идёшь вперёд, а не назад, поэтому верёвку тянешь за собой. Движение заняло секунду. Тогда это их не насторожило, ведь на стенах попадались старые анкерные точки и следы прежних спусков — немые доказательства того, что до них здесь уже бывали люди. Это успокаивало.
Но следы в пещере означают только одно: что кто-то здесь был, и не обязательно, что он отсюда вышел.
Пещера ветвилась. Ответвления уходили в стороны и вверх, сужались в лазы, в которые приходилось протискиваться боком, расширялись в залы в высоту нескольких этажей. В нескольких местах по полу текла вода — ледяная, быстрая, по колено. Обувь промокала сразу же. Они знали, что пещера «технически сложная», на деле это означало, что через каждые полчаса приходилось принимать решение: налево или направо, вверх или вниз, по сухому или по воде.
На четвёртом часу стало очевидно: что-то не сходится.
Развилок было слишком много. Слишком много проходов уходило в стороны, и ни один не выглядел единственным и правильным. Спенсер останавливался, доставал блокнот, в котором были записаны ориентиры от одного из знакомых спелеологов, и водил пальцем по строчкам. Ориентиры не совпадали. «После узкого лаза — зал с известковым натёком справа». Лаз был. Зала не было. Был поворот направо, поворот налево и ещё проход, уходящий резко вниз.
На пятом часу они начали чаще смотреть на часы. Тревога ещё не была страхом.
Потом они услышали шум воды. Сильный, гулкий, обещающий. Если в пещере течёт река, она должна куда-то выходить. Они пошли на звук.
Коридор вильнул, сузился, расширился и вывел их в круглый зал.
Зал был широким, потолок — высокий, теряющийся в темноте. Ручей пересекал зал и исчезал в расщелине. Они обошли зал по периметру, подсвечивая стены. Искали проход. Трещину. Что-нибудь.
Ничего.
Они сели на камень посреди. Была полночь. 12 августа 2018 года, день рождения.
Спенсер думал о том, что мать Джессики обязательно позвонит в службу спасения — это была единственная надёжная вещь во всей этой ночи. Звонок неизбежен. Помощь будет. Нужно просто продержаться до неё.
Они не знали, что мать позвонит только в семь утра. Ей самой с трудом верилось, что с опытной парой могло что-то случиться. Она дождалась утра, как человек, отказывающийся верить в плохое.
Главное — не замерзнуть
Одежда, пропитанная водой ручьёв и собственным потом, превратилась в охлаждающий компресс вокруг тела. Температура в зале держалась около нуля. Джессика начала дрожать.
Поиск выхода отошёл на второй план. Главным стало не замёрзнуть.
В карманах нашлись обёртки от батончиков, чеки, пара бумажных салфеток. Всё это сложили горкой и подожгли. Крошечный костёр вспыхнул и горел ровно столько, чтобы согреть протянутые к нему ладони. Три минуты, может быть, четыре. Потом снова тьма и холод.
Дальше начали жечь вещи. Коленный бандаж Спенсера, он носил его после старой травмы, горел долго и вонял жжёной резиной. Потом пошёл старый рюкзак. Куски флиски, которую Джессика отрезала ножом. Кожаные перчатки — эти не загорелись, и она бросила их в сторону.
Между подходами к костру они делали отжимания. Приседания. Прыжки на месте. Всё, что могло разогнать кровь. Когда уставали, садились спиной к спине и дышали на руки. Разговаривали мало.
В шесть утра Джессика подняла голову и посмотрела на потолок зала.
Верёвка.
Она свисала примерно в трёх метрах над полом. Чтобы достать до её конца, нужно было встать на плечи другому человеку и вытянуть руку. Верёвка в пещере не появляется сама собой. Кто-то её повесил. Значит, зачем-то.
Значит, наверху что-то есть и это их шанс.
Спенсер встал под водопадом, упёрся ногами в камень и подставил плечи. Джессика забралась на него, выпрямилась. Вода из водопада била её в спину и в затылок. Она вытянула руку. Достала до конца верёвки кончиками пальцев. Попыталась ухватить. Мокрый нейлон выскользнул.
Ещё. Выскользнул. Ещё попытка и ещё. С каждым разом брызги водопада добавляли воды к их и без того промокшей одежде. Джессика срывалась, Спенсер ловил. Они перестали чувствовать ноги. Когда стало ясно, что сегодня верёвка не дастся, оба сползли вниз, к остывшему пеплу своего мусорного костра, и сели. Молча.
Спенсер потом расскажет, что именно тогда впервые подумал: «Мы можем не выйти отсюда». Он не сказал об этом Джессике. Она, он был уверен, думала о том же. Но тоже молчала.
К полудню воскресенья, после почти 24 часов под землёй, Джессика во время очередной попытки успела удержать конец верёвки достаточно долго, чтобы завязать на нём простой узел-петлю. Петля дала опору для ноги. Дальше она вытащила из рюкзака всё, что ещё можно было пустить в дело: верёвку, страховочное железо, петли, обвязку. Из этого набора, дрожащими от холода руками, она собрала простую импровизированную систему подъёма. С её помощью Джессика поднялась ещё выше, на выступ, где смогла закрепить верёвку уже надёжно.
Спенсер пошёл следом. Они остановились передохнуть на каменном выступе.
Верёвка уходила дальше — в узкую вертикальную трещину в стене. Верёвку явно повесили сверху. Значит, кто-то там прошёл. Значит, ход есть. Но чтобы проверить, нужно было лезть свободным лазанием, без страховки, по мокрому камню.
Зацепы были. Из стены торчали окаменелые ракушки. Джессика полезла первой. Она была легче. И она лучше лазила.
Три метра. Пять. Она дышала ровно, насколько можно дышать ровно, когда тебя колотит дрожь. Спенсер снизу светил ей фонарём. Она нащупала особенно крупную раковину, размером с ладонь — удобную, глубокую, — ухватилась обеими руками и перенесла вес.
Раковина отломилась от стены.
Джессика пролетела вниз четыре с половиной метра, ударилась рёбрами о каменный выступ и падение бы продолжилось, но Спенсер поймал её. Они вдвоём вжались в стену. Девушка не могла вдохнуть.
Они просидели на карнизе молча минут десять. Джессика дышала коротко и неглубоко. Когда она смогла говорить, сказала, что всё нормально. Это была ложь, и они оба это знали. Спенсер поднял фонарь к потолку трещины, хотел посмотреть, куда они лезли с такими усилиями. Осветил верхний край.
Верёвка уходила в трещину. Трещина была непроходимой. Всё впустую.
Они начали готовиться к спуску обратно в зал. И в этот момент, сквозь шум водопада, он услышал голос.
Замерли. Оба подумали, что показалось.
Голос раздался снова. Далёкий, приглушённый, но отчётливый. Кто-то звал их по именам.
Спасение
Мать Джессики позвонила в службу спасения около семи утра воскресенья. К восьми в пещеру вошла первая группа из восьми человек, все местные, все тренировавшиеся в Дарби-Каньоне не раз. Эта пещера была им хорошо известна: вызовы отсюда не редкость.
Группа прошла основной маршрут. Проверила зоны, где обычно застревают туристы. Никого.
Потом один из спасателей учуял запах. Дым. В пещере дыму взяться неоткуда. Он повёл команду за собой. Запах привёл их в проход, ведущий к круглому залу. В зал. К остывшему пеплу, в котором ещё можно было различить обгоревший кусок наколенника.
Их нашли по дыму от костра. От того самого костра, который должен был, по логики, помочь им умереть чуть медленнее. Вместо этого он стал маяком.
А еще печальнее было то, что они не заблудились. Они проделали примерно половину маршрута и двигались в нужном направлении. А выход из пещеры находился круглом зале, который они назвали тупиком. В той самой щели у стены, в которую уходил ручей.
Нужно было войти в воду.
Ни Спенсер, ни Джессика ни разу за все время не подумали, что свобода может лежать через затопленный тоннель. Да, выход выглядел как могила, и они прошли мимо него дважды.
Они вышли из пещеры около полуночи с воскресенья на понедельник.
После
Потом, уже дома, Спенсер восстановил их маршрут по памяти и прикинул расстояние. Они планировали пройти под землёй около трёх километров. А прошли почти тринадцать — петляя, возвращаясь, теряясь в развилках, которых не было ни на одной карте.
Позже он узнал, что местная спасательная служба проводит в Дарби-Каньоне регулярные тренировки именно потому, что вызовы оттуда — обычное дело. Пещера ловит людей. Таких же опытных, таких же подготовленных.
Когда журналисты спросили Спенсера, собирается ли он снова спускаться под землю, он ответил не сразу. А потом сказал:
— Это было одним из самых удивительных мест, которые я видел в жизни.
Человек, проведший тридцать часов в ледяной ловушке, сжигавший собственное снаряжение и ловивший падающую жену в полуметре от смерти, возвращается оттуда и говорит не «никогда больше», а «это было красиво».
Возможно, именно это и отделяет тех, кто поднимается в горы и спускается под землю, от тех, кто читает о них, налив себе чаю. Одни идут туда, где страшно, и возвращаются с рассказом о красоте. Другие слушают эти рассказы и осторожно думают, что сами никогда бы так не поступили.
Хотя, если честно, — никто из нас этого точно не знает. До первого раза, когда придётся проверять.