Начало рассказа здесь:
Революция в жизни Раисы Адамовны
В предыдущей статье мы остановили наш рассказ о Раисе Адамовне Кудашевой на 1917 годе, выяснив, что большинство историй о ее жизни - чистая выдумка: пасынок не сбегал на фронт, а из особняка она выехала сама, поскольку ей он уже не принадлежал.
Финансовые дела князя Кудашева оставляли желать много лучшего. Имение и дом были давно заложены, владения за долги выставлялись на продажу:
Получив в наследство долги мужа и оставшись одна, Раиса Адамовна оказалась в незавидном положении. А случившаяся вскоре революция лишила ее и литературных заработков - журналы, где она печаталась, прекратили свое существование, книги с ее стихами перестали выходить.
Еще один миф, выдуманный сочинителями историй про автора "Елочки", говорит нам, что Раиса Адамовна вынуждена была уйти едва ли не в подполье, скрыв свое прошлое и устроившись на работу библиотекарем. Попробуем разобраться, как она жила, оказавшись без средств к существованию и крыши над головой.
Никаких следов ее работы в библиотеке в 1920-е годы найти не удалось, во всех адресных справочниках этого времени она числится как литератор, где иногда указывается и ее принадлежность к Всероссийскому союзу поэтов. Это означает, что основным источником ее заработка все же была литература. Писала ли она какие-то новые произведения, печатала ли их, и где, занималась ли литературной поденщиной - пока остается загадкой, но старые ее вещи периодически выходили и использовались в различных сборниках, правда, не всегда с указанием имени автора. Так, в 1919 году в Петрограде издаются три выпуска книг для детского сада, семьи и школы под редакцией М. Морозовой и Е. Тихеевой:
В Нюсиных Стихах есть первое опубликованное Раисой Адамовной произведение У ручейка:
В день летний, цветочки сбирая,
Малютка к ручью подошла,
Цветок за цветком навивая,
Веночки плести начала.
Над нею деревья шептались,
Лицо целовал ветерок,
У ног незабудки качались,
И с лаской журчал ручеёк.
И песенку девочка пела:
"Я всем наплету по венку;
И в память, что здесь я сидела,
Один подарю ручейку.
Под брызгами влаги отрадной
Цветочки опять оживут,
И дальше с волною прохладной
Под говор ручья поплывут".
И кончить торопится детка
Пахучий и пёстрый венок...
Сплетается с веточкой ветка
И жмётся к стеблю стебелёк.
Бросает дитя, улыбаясь...
Вот круг по воде побежал,
И струйкой к подарку ласкаясь,
"Спасибо" ручей прожурчал
Авторы Букваря заменили малютку на Марусю, а деревья на цветочки, создав при этом загадку для детей - как цветочки могут шептаться над Марусей? У Елочки нет последнего четверостишия, автор и источник не указаны - составители, по всей видимости, причисляли ее к народному творчеству.
В 1923 году в издательстве Наркомзема Новая Деревня выходят Санки-самокатки ( возможно, были и другие книги). Об этом сообщает статья в "Вечерней Москве", опубликованная 23 декабря 1926 года. Из нее можно узнать и о судебном иске, предъявленном Раисой Адамовной издательству:
Другие Кудашевы
Здесь я должен сделать небольшое отступление и рассказать о событии, не связанным непосредственно с темой повествования. Одну из предыдущих статей цикла я поспешил завершить неосторожным заявлением о тюремном сроке кн. Кудашевой, который в действительности относился совсем не к Раисе Адамовне. Но поскольку эта информация, хоть и отмеченная вскоре как ошибочная, появилась, то необходимо дать к ней пояснения.
В 1923 году в воскресном номере Правды, в разделе Суд, была напечатана статья, которая поначалу ввела в заблуждение автора этих строк:
Упомянутая в заметке княгиня, как выяснилось, прямого отношения к Раисе Адамовне не имела. Речь шла об одной из дочерей князя Сергея Сергеевича Кудашева (1834-1915) [ племянника героя войны 1812 года Николая Даниловича (зятя Кутузова, см. ч. IV), управляющего московским отделением Дворянского банка, историка-любителя, автора Истории императора Александра Павловича (ч. 3 - Отечественная война)]. О том, что подсудимая была не княгиня, а княжна, автор заметки вряд ли задумывался.
С мужем Раисы Адамовны князя Сергея Сергеевича связывало очень дальнее родство. Он приходился шестиюродным братом его деду Александру Ниловичу. Сын Сергея Сергеевича Александр (1872-1917) - создатель первых отечественных самолетов, а в родне у Даниловичей (так называется это ответвление рода) столько знаменитых имен и фамилий, что одно только перечисление их заняло бы изрядную часть статьи, поэтому упомяну лишь философа Николая Бердяева - родного племянника Сергея Сергеевича.
Кроме сына у князя было пять дочерей, все они могли жить в указанном в заметке доме в Хлебном переулке. В справочнике 1924 года (сведения в нем за предыдущий год) по этому адресу числится Кудашева Е. С., с такими инициалами у князя было две дочери: Екатерина (р. 1874) и обладательница редкого имени Еликонида (р. 1868), унаследовавшая его от матери, Еликониды Ивановной Орловой и бабушки Еликониды Петровны Мусиной-Пушкиной. Княжна Еликонида Сергеевна занималась литературными переводами, преимущественно с английского, давая возможность русским читателям познакомиться с произведениями Мильтона, Байрона, Теннисона, Киплинга, Дж. Джерома, Сетона-Томпсона и многих других. Однако более вероятна в качестве подсудимой ее младшая сестра Екатерина, преподававшая в Александровском институте в Москве, в 1903 году назначенная помощницей начальницы одноименного института в Петербурге, затем работавшая начальницей Оренбургского института им. Николая I, а с мая 1917 года занимавшая должность начальницы Московского училища ордена Св. Екатерины до его упразднения в декабре того же года.
В предреволюционные годы сестры Кудашевы жили в доме 29 на Большой Молчановке, но после смены власти вынуждены были переехать в близко расположенный Хлебный переулок (дом 5, кв. 5). Следы их теряются в конце 1920-х годов, переводы Еликониды Сергеевны еще можно найти в различных изданиях (последний со следами редактирования - в 1925 году, Острова безмолвия Де-Вер Стэкпула), но в московских адресных справочниках этого времени ни одна из сестер не отмечена.
Признание "Елочки"
Раиса Адамовна жила в то же время совсем недалеко от сестер Кудашевых, на Большой Ордынке, куда она переехала к младшей сестре Вере. Дом 32 принадлежал до революции купцу Василию Аршинову, который остался в нем и после 1917 года, уже в качестве жильца, вместе с сыном Владимиром, профессором Горной академии. Вера Гедройц преподавала в этой академии и работала в КУБУ (комитет по улучшению быта ученых), но затем переехала в соседнее здание, в Пыжевский переулок (дом 3, кв. 3), и устроилась на работу в 1-й МГУ (университет в те годы был разделен на части). Иногда в справочниках она появляется под двойной фамилией Шашко-Гедройц, а в 1930 году по этому адресу указана только Раиса Адамовна. В Москве жил еще их брат Николай (р. 1881), дослужившийся к 1913 году до надворного советника, снимавший квартиру на Лесной ул. 55, но после революции переехавший на окраины Москвы, сначала в Благушу, а затем в Лианозово, возможно, в связи с организацией в его прежнем доме Музея подпольной типографии. В феврале 1930 года "Известия " опубликовали некролог о скоропостижной смерти Николая Адамовича.
А "Елочка" к тому времени уже прочно укоренилась в массовом сознании. Несмотря на то, что празднование Рождества властью не приветствовалось, в народе влияние традиций было достаточно сильным, и в календарях до 1929 года дни религиозных праздников отмечались нерабочими. Официальное решение вернуть елочку в качестве новогоднего символа было принято в конце 1935 года, а в новом 1936-м советские дети и их родители уже безо всякой оглядки на начальство водили хороводы вокруг лесных красавиц. Практически сразу же обязательным спутником празднования стала и песенка:
Популярности песенки способствовало и ее исполнение по радио. Сочинитель музыки при этом всегда объявлялся, а принадлежность стихов оставалась невыясненной. Чтобы узнать, как Раиса Адамовна получила официальный статус автора "Елочки", дадим в очередной раз слово Михаилу Холмогорову:
При жизни Бекман на авторство стихов не претендовал, и уже после его смерти по ошибке музыкального редактора на радио ему было приписано сочинение слов. Так или иначе это обстоятельство возмутило Раису Адамовну, и в семье заговорили о ее авторских правах. А другое обстоятельство заставило не оглашать воздух возмущениями, а приступить к делу. Один наш родственник путем обмена въехал в писательский дом в Лаврушинский переулок, аккурат в соседний подъезд с чрезвычайно важным для пишущего человека учреждением – Управлением по охране авторских прав. И моя мама зашла туда просто посоветоваться.
Встретил ее азартный молодой тогда адвокат Марк Александрович Келлерман, который с жаром взялся за дело, казавшееся на первый взгляд весьма тусклым: журнал был малоизвестный, давно закрылся, подпись под стихами стояла с чужими инициалами, автор к тому же и фамилию сменить успел… Но Марк Александрович принадлежал к числу тех людей, для кого именно трудности и разжигали азарт. Кинулись по библиотекам – нигде нет, даже в Исторической. Все же в Ленинской библиотеке отыскался экземпляр «Малютки» за 1903 год, в домашних архивах – первоначальная рукопись «Елки», а по запросу Управления по охране авторских прав в ЦГАЛИ удалось найти документы о выплате гонорара. Дальше был суд, который М. А. Келлерман выиграл в пользу Раисы Адамовны. Все это заняло много месяцев, зато накануне 1941 года по радио объявили об исполнении песенки композитора Л. Бекмана «В лесу родилась елочка» на слова поэта Р. Кудашевой. Благодаря этому ей удавалось сводить концы с концами и при мизерной пенсии, а потом издать и другие свои детские стихи.
Получив доказательства авторства всенародно любимого произведения, Раиса Адамовна решила воспользоваться этим обстоятельством, попытаться хоть как-то обеспечить свое существование и добиться получения пенсии. Интернет наполнен массой невероятных историй, подробно описывающих визит Раисы Адамовны к руководству Союза писателей с просьбой принять ее в члены этой организации, а также предоставить ей полагающиеся пайки, льготы и привилегии. Имена руководителей варьируются от Горького до Фадеева, так же как и время их посещения, неизменным остается лишь результат - растроганные до глубины души начальники стараются наградить старушку всеми доступными благами.
Все эти истории очень напоминают испорченный телефон - каждая добавляет новые детали, постепенно стирая реальную основу события. Гораздо больше доверия вызывают воспоминания Виктора Шкловского из его сборника статей о детской литературе Старое и новое (1966):
Помню другую писательницу. Когда я работал в журнале "Детская литература" перед Великой Отечественной войной, зашла в редакцию маленького роста старуха. Она назвала свою фамилию и сказала, что хочет получить пенсию. Редактор вежливо ответил, что мы ее не знаем и пенсии в редакции не дают. Старуха невесело ответила: "А ведь вы меня знаете", вышла на середину комнаты и тонким голосом запела:
"В лесу родилась елочка,
В лесу она росла
Это я написала эти слова. Я написала и принесла в издательство Кнебеля, и он мне за право собственности на эту вот песню навсегда заплатил двадцать пять рублей. Я потом еще работала, но у меня нет стажа, я старая и прошу пенсию". Мы пошли с ней в собес и пели там сами "В лесу родилась елочка". Нас слушали, потому что все эту песню знали, только казалось, что она сама выросла. Пенсию старуха получила. Это была Раиса Адамовна Кудашева
Из рассказа Шкловского становится понятна цель визита - не просить милости больших начальников, а добиться подтверждения стажа. Дело в том, что по тогдашним законам для получения пенсии было необходимо проработать двадцать лет, из которых как минимум десять должны быть советскими. Работа библиотекарем (как и заведующего избой-читальней) приравнивалась к учительской, поэтому в нужную категорию Раиса Адамовна попадала, вопрос был в количестве лет. Тут, по всей видимости, редакция и оказала ей помощь.
Перед войной выходит и первая книга, в которой стихи Раисы Кудашевой подписаны ее именем:
Можно попытаться восстановить последовательность событий:
- в ноябре 1939 года умирает автор музыки к "Елочке" Леонид Бекман, после его смерти на радио и в некоторых изданиях появляется информация о нем как авторе текста
- в начале 1940 года Р. А. Кудашева и М. А. Келлерман обращаются в суд с иском о признании авторских прав и выигрывают его
- имея документы об авторстве на руках Раиса Адамовна приходит в редакцию "Детской литературы" с просьбой подтвердить ее стаж
- Эсфирь Эмден, подготавливая сборник "Елка" (середина 1940 года), находит автора стихотворения. Об этом нам сообщает, рецензируя книгу на страницах той же "Детской литературы", редактор журнала Мария Белахова:
Стоит заметить, что отыскать автора "Елочки" после ее визита в редакцию вряд ли представляло для Э. Эмден большую сложность.
"Елочка" и ее автор в послевоенное время
Сказать, что установление авторства песенки существенно повлияло на материальное положение Раисы Адамовны, значило бы погрешить против истины. Она по-прежнему жила очень бедно, занимая вместе с сестрой Марией маленькую комнату в коммунальной квартире в далеком от центра Мажоровом переулке. Книги издавались редко, известность была у песенки, но не у автора.
Всплеск интереса к творчеству Раисы Адамовны произошел в 1958 году после публикации статьи в новогоднем номере "Огонька". В сети ходит легенда, что и на этот раз Раису Адамовну пришлось разыскивать, и что сделал это работавший тогда в журнале Евгений Велтистов, будущий автор Электроника. Свидетельств тому никаких нет, а под статьей стоит фамилия другого журналиста:
В том же году выходит еще одно издание "Елочки", где кроме всем знакомого текста помещено и стихотворение из "Огонька":
После статьи в "Огоньке" Раису Адамовну стали приглашать в школы на встречи с детьми, но большинству читателей ее имя по-прежнему мало о чем говорило. Авторов иногда появлявшихся статей интересовали не все стороны ее биографии, а о чем-то писать и вовсе не было никакой возможности. Отсутствие такой информации и дало почву появившимся в разное время легендам.
Анатолий Рубинов (1924-2009) несколько ошибается, полагая что поколение его бабушек пело в детстве эту песенку. Но не будем строго придираться к этой и другим ошибкам в его статье, он хотел в ней сказать лишь то, что у многих безымянных песен на самом деле есть авторы и отыскать их порой совсем несложно.
В канун нового 1964 года с Раисой Адамовной встречается корреспондент АПН Лидия Кляцко [автор Дневника студентки журфака (1953-1957)]. Позже она будет вспоминать об этой встрече:
Я была в ее полуподвальной квартирке в Мажоровом переулке, Раиса Адамовна плохо выглядела и почти ничего не слышала, за нее говорила сестра. Мне было так жалко этих старушек, что после выхода статьи я перечислила им весь свой гонорар...
Две статьи (в "Вечерней Москве" и "Огоньке") оказались источником всех последующих публикаций о Раисе Адамовне, а фраза "я не хотела быть известной, но и не писать не могла" стала заголовком или эпиграфом многих статей об авторе "Елочки". Странно, но никому почему-то не пришло в голову проверить достоверность сведений или поискать что-нибудь самостоятельно.
Массовыми тиражами книги Раисы Кудашевой стали выходить уже после ее смерти. Одно из самых известных изданий - Петушок, которое иллюстрировал Май Митурич-Хлебников, (в 1965 году тираж - 200 тыс., в 1968-м - 3-е издание -300 тыс., переиздания едва ли не каждый год, в 1991 году - 2 млн. экз.)
Еще одна легенда, многократно повторяемая в выдуманных историях о Раисе Адамовне, связана с ее двоюродным племянником Михаилом Холмогоровым, в недавнее время якобы пытавшимся получить авторские права на "Елочку". Тут дело даже не в том, что все произведения Раисы Кудашевой стали общественным достоянием спустя 25 лет после ее смерти, а новые законы и сроки появились уже в 90-е, а в том, что у родственников Раисы Адамовны, включая Михаила Холмогорова, была такая возможность сразу после 1964 года, и что он не был единственным, кто мог претендовать на наследование авторских прав. А вот в том, что он поставил памятник на могиле, вписав туда бессмертную строчку, сомнений нет:
Заканчивая цикл об авторе "Елочки", я возвращаюсь к обещанию, данному в одной из предыдущих статей, рассказать о судьбе дома на углу Старопименовского и Воротниковского переулков, принадлежавшего когда-то Кудашевым. Он послужил декорацией к кинокомедии "Джентльмены удачи", вышедшей на экраны в 1971 году. Дом предназначался к сносу, поэтому его и выбрали в качестве места обитания героев фильма. Получился очень символичным эпизод, где Евгений Иванович и Василий Алибабаевич смотрят в окно на новогоднюю елочку и вспоминают песенку - когда-то там жила та, кто ее сочинил...
Ваш Физик и Лирик