— А я говорю, Вадик на застекленном балконе ляжет! Там тепло, кинем ему матрас, и нормально! А мы с Геной в большой комнате расположимся. Диван там широкий, нам на двоих в самый раз будет.
Вера замерла на коврике у входной двери. Пакет с кефиром тяжело оттягивал руку. Ноги после долгой смены гудели так, словно к ним привязали чугунные гири. Гудение казенных ламп под потолком почтового отделения всё еще стояло в ушах. Весь день Вера выдавала пенсии, штамповала извещения, принимала тяжелые посылки и бесконечно выслушивала чужое недовольство.
Ей было сорок восемь, и коллеги знали ее как мягкую, безотказную женщину. Муж Олег тоже давно усвоил эту удобную черту жены. Единственным островком абсолютного покоя для Веры была её скромная «трешка», доставшаяся в наследство от родителей. Только здесь она могла просто снять обувь и выдохнуть.
Но сегодня привычного покоя не предвиделось. Узкий коридор оказался завален огромными клетчатыми баулами и раздутыми спортивными сумками. На пуфике, где Вера обычно переобувалась, сидела грузная незнакомая женщина. Из ванной, бесцеремонно вытирая лицо любимым персиковым полотенцем Веры, вышел крепкий мужчина в мятой клетчатой рубашке. А рядом переминалась с ноги на ногу рыжая дамочка на высоких каблуках.
Она выглядела свежей и бодрой, явно готовой прямо сейчас бежать осматривать достопримечательности. В этот момент особенно остро почувствовался контраст: стопы Веры невыносимо ныли, а в её доме хозяйничали чужие люди.
Из кухни вынырнул Олег. Лицо его лоснилось от самодовольства, он по-хозяйски потирал руки.
— О, а вот и хозяйка наша пришла! — радостно возвестил муж, подходя ближе. — Верочка, знакомься! Это мои троюродные братья, Гена и Толик с женами. А там еще племянник Вадик. Приехали столицу посмотреть! Я им говорю: зачем вам эти гостиницы дорогущие? У нас места полно, в тесноте, да не в обиде! Располагайтесь, родня! Завтра махнем в Царицыно, я вам такую экскурсию по парку устрою, закачаетесь. Дворцы, пруды — всё покажу!
Рыжая дамочка уже потянулась к Вериным домашним тапочкам, стоявшим у обувницы.
— Не трогайте, — ровным тоном произнесла Вера.
Олег сбился с тона, его радушная улыбка слегка померкла.
— Что ты сказала, Вер?
— Я сказала, тапочки поставьте на место, — Вера посмотрела прямо на мужа. — Олег, выйди на лестничную клетку на минутку. Мне нужно с тобой поговорить.
Она сделала шаг назад, отступая в подъезд. Муж непонимающе моргнул, но послушно вышел за ней. Вера тут же плотно прикрыла металлическую дверь, отрезав их от табора родственников.
— Ты что устроила? — зашипел Олег у лифта. — Перед людьми позоришь! Это моя родня, они из глубинки приехали, я им обещал прием по высшему разряду! Что тебе стоит? Постелим им в комнатах, недельку поживут, город посмотрят. Родная кровь всё-таки!
— В Москву родню позвали вы, а не я, — отчеканила Вера. Внутри неё кипела замолчанная годами обида за то, что он постоянно распоряжается её домом как своим собственным. — Спать на головах не позволю. Я прихожу с работы, где за день сотни людей проходят, у меня спина отваливается, и я хочу отдыха в своей собственной квартире. Квартире моих родителей, если ты забыл.
Олег мгновенно сменил тактику. Радушный хозяин исчез, вместо него появился обиженный обвинитель.
— Я всегда знал, что ты жадная, но не думал, что настолько. Люди с дороги, устали, а ты их на улицу гонишь. У тебя вообще сердце есть? Они уже вещи разобрали! Я им обещал, понимаешь? Что они обо мне подумают?
— Обещал — выполняй, — спокойно ответила Вера. — На углу, возле станции метро, есть приличный хостел. Бери свои сбережения, иди и оплачивай им номера. А бесплатной ночлежки здесь не будет.
Она распахнула дверь обратно в квартиру и громко, чеканя каждое слово, произнесла:
— Уважаемые гости. Произошла накладка. Мой муж немного переоценил наши жилищные условия. Он сейчас проводит вас в отличный хостел по соседству и полностью оплатит ваше проживание. Хорошего вам отдыха в столице.
Не дожидаясь реакции онемевших родственников, она прошла на кухню и закрыла за собой дверь. Сквозь матовое стекло было видно, как в коридоре заметались тени. Послышалось возмущенное пыхтение грузной женщины, недовольный шепот рыжей, сердитое бормотание мужа. Заскрипели молнии на дорожных сумках. Кто-то хлопнул дверцей шкафа. Вера стояла у раковины и глубоко дышала. Ей было немного страшно от собственной дерзости, но вместе с тем в душе разливалось невероятное, давно забытое чувство свободы и самоуважения.
Наконец хлопнула входная дверь. Стало абсолютно спокойно. Вера методично разобрала пакет с продуктами, вымыла руки, переоделась в любимый домашний костюм. Вышла в коридор — там остался только запах копченой колбасы и грязные следы от чужих ботинок на светлом линолеуме. Она взяла швабру и тщательно вымыла пол, словно стирая саму мысль о том, что кто-то может вот так запросто вторгнуться в её личное пространство.
Олег вернулся только часа через два. Ключ в замке повернулся резко, со злостью. Он влетел в квартиру, швырнул куртку на пуфик и ворвался на кухню. Вера в это время неспешно ела творожную запеканку и смотрела в окно.
— Ты меня опозорила на весь свет! — крикнул он с порога, тяжело дыша. Его лицо исказилось от гнева. — Я за этот хостел отдал пятнадцать тысяч из своей заначки! Они со мной даже не попрощались толком, сказали, что подкаблучник им не брат! Ты из меня пустое место сделала!
Вера сделала глоток из чашки, аккуратно поставила её на блюдце и перевела взгляд на мужа.
— Ты сам сделал из себя пустое место, Олег. Хотел казаться щедрым барином за чужой счет. Раскидывался гостеприимством в квартире, которую не покупал, и временем жены, чьего мнения даже не спросил.
Олег с силой ударил ладонью по столешнице. Чашка жалобно звякнула.
— Значит так! Или ты сейчас одеваешься, мы едем в хостел, ты извиняешься перед Геной и девочками, и мы везем их обратно, или я ухожу! Жить с бессердечной эгоисткой я не собираюсь!
Он скрестил руки на груди, гордо вздернув подбородок. Олег был абсолютно уверен, что жена сейчас испугается перспективы остаться одной, начнет плакать, оправдываться и суетиться, как делала это всегда, когда назревал серьезный конфликт.
Но Вера не сдвинулась с места. Она посмотрела на разозленного мужа, вспомнила его вечные упреки, его нежелание считаться с её усталостью, перевела взгляд на вымытый до блеска коридор и вдруг ясно осознала одну простую вещь. Ей одной гораздо лучше.
Она неторопливо поднялась из-за стола, прошла в прихожую, открыла дверцу шкафа, достала с верхней полки вместительную спортивную сумку и бросила её к ногам мужа.
— Что это? — опешил Олег, мгновенно растеряв весь свой обличительный пыл.
— Это твой билет в Царицыно, — ровным тоном ответила Вера. — Хостел всё равно оплачен на неделю вперед, места там для тебя точно хватит.
— Вер, ты чего? Ты в своем уме? Я же на эмоциях сказал, пошутил! — голос мужа дал петуха, он попытался неловко улыбнуться, делая шаг в её сторону.
— А я нет, — отрезала она, глядя ему прямо в глаза. — Чайник на плите горячий, но пить чай ты будешь в другом месте. Собирай вещи, Олег. Ваша экскурсия окончена.