— Ешь свой суп молча и не позорь меня! Твое дело — квитанции оплачивать, а здесь серьезные люди инвестиции обсуждают.
Анна аккуратно опустила тяжелую мельхиоровую вилку на край фарфоровой тарелки. Звук удара металла о глазурь прозвучал резко, словно короткий щелчок хлыста. Сидящий напротив Борис Сергеевич, владелец строительного холдинга, отвел взгляд. Он принялся пристально изучать тканый геометрический узор на скатерти.
Виктор, супруг Анны, самодовольно расправил плечи. Сегодня он рассчитывал получить кресло коммерческого директора. Ирония ситуации заключалась в том, что Виктор отчаянно пытался впечатлить строителя прочностью своих позиций, в то время как фундамент его собственного брака давно покрылся глубокими трещинами.
Анна пятнадцать лет проработала инженером-проектировщиком. Ушла на полставки только из-за постоянных упреков мужа в неухоженном быте. Когда разговор за столом коснулся просевшего грунта на новом объекте холдинга, она машинально указала на ошибку в расчетах подрядчика. И тут же получила публичную словесную оплеуху.
Ей было сорок восемь. Лицо горело, но внешне она осталась абсолютно неподвижной. Привычка прятаться в непроницаемый панцирь молчания вырабатывалась годами. Она сосредоточилась на преломлении света в гранях хрустального стакана. Пузырьки минеральной воды медленно поднимались со дна.
— Вы уж простите, Борис Сергеевич, — суетливо продолжал Виктор, с нажимом кромсая ножом стейк. Из мяса на белую керамику сочился розовый сок. — Женщинам кажется, что прочитали пару форумов, и уже во всем разбираются. Так на чем мы остановились? Вы говорили о сметах.
Борис Сергеевич сухо кивнул. Человек старой закалки, он органически не выносил публичного хамства. Беседа забуксовала. Виктор лебезил, заискивающе заглядывал начальнику в глаза, сыпал неуместными профессионализмами. Анна видела, как мелкие капли пота выступили на лбу мужа. Он изо всех сил пытался казаться акулой бизнеса, но сейчас напоминал мелкую рыбешку, жадно глотающую воздух на берегу.
К столику приблизился администратор. Темный строгий костюм. Безупречная выправка. Никаких лишних движений. В руках он держал гладкий поднос из мореного дуба.
— Прошу прощения, господа, — его баритон звучал ровно, обращаясь исключительно к Анне. — Шеф-повар и владелец заведения передают вам свои комплименты.
Мужчина поставил перед ней широкое блюдо с запеченными фалангами краба и маленькую розетку с одним раскрывшимся цветком ванили. Затем повернулся к Виктору. На стол легла визитная карточка из плотного картона.
Виктор хмыкнул. Он решил, что это знак особого уважения к его персоне. Развернул бумагу. Уверенная улыбка мгновенно сползла, обнажив детскую растерянность. Он нервно дернул воротник рубашки, словно галстук начал его душить.
— Тут какая-то накладка. Нам принесли чужой счет, — сипло выдавил он, бегая глазами.
— Ошибки нет, сударь. Владелец заведения настоятельно просит вас покинуть зал. Ваш визит окончен. Мадам остается.
Под цветком ванили на салфетке виднелся тисненый золотом логотип — два перекрещенных дубовых листа. Анна вспомнила. Месяц назад ее старый школьный друг Михаил Скворцов публиковал фотографии с открытия своего авторского ресторана. Персонал заметил безобразную сцену и доложил хозяину.
— Я никуда не пойду! — зашипел Виктор, остервенело комкая салфетку потными пальцами. — Я клиент! Мы обсуждаем важный контракт!
Из-за стойки с коллекционными винами вышли двое мужчин. Одинаково крепкие, в темных пиджаках. Они не делали резких движений. Просто подошли и встали в метре за спиной Виктора. Давление их физического присутствия оказалось настолько плотным, что Виктор рефлекторно ссутулился.
— Анна, вставай. Здесь не умеют обращаться с порядочными людьми, — скомандовал он.
Она не шелохнулась. Взяла специальную вилочку, подцепила кусок белоснежного крабового мяса.
— Я еще не доела ужин, — ответила она, глядя поверх головы мужа.
Виктор оцепенел. Он ждал привычной покорности. Ждал, что она немедленно бросится спасать его репутацию, сглаживать углы, как делала сотни раз до этого. Но спасать было нечего.
Борис Сергеевич отодвинул тарелку. Тщательно вытер пальцы льняным платком. Медленно поднялся.
— Виктор, ваша манера общения делает наше дальнейшее сотрудничество невозможным. — Голос генерального директора лишился всяких эмоций. — Человек, не уважающий собственную семью, не сможет уважать партнеров. Завтра жду заявление по собственному желанию. Благодарю за вечер, Анна Николаевна.
Начальник сухо, но уважительно кивнул ей и направился к выходу. Запрещая жене говорить ради сохранения карьеры, Виктор собственноручно эту карьеру уничтожил. Оставшись без единственного зрителя и без поддержки, он суетливо вскочил. Деревянный стул жалобно скрипнул по паркету. Виктор подхватил портфель и почти бегом покинул зал, трусливо косясь на охрану.
Анна выдохнула. Запах кондитерской ванили тонко смешивался с ароматом морской соли. Впервые за последнее десятилетие ей дышалось глубоко и ровно.
К столику уверенным шагом подошел мужчина в сером твидовом пиджаке. Знакомый прищур, глубокие морщинки в уголках глаз. Михаил Скворцов ничуть не растерял юношеского обаяния, только виски густо посеребрила седина.
— Приятного аппетита, Аня, — он по-свойски отодвинул стул напротив. — Терпеть не могу, когда в моем доме обижают талантливых женщин.
— Здравствуй, Миша. И спасибо. Думала, сейчас начнется сценарий из телесериала: ты скажешь, что ждал меня всю жизнь, и предложишь уехать на край света.
Михаил рассмеялся. Громко, раскатисто, привлекая внимание соседних столиков.
— Романтику оставим поэтам. Я подошел сугубо по делу, — он достал перьевую ручку и придвинул к себе бумажную подложку для приборов. — Я начинаю строить большой загородный гостиничный комплекс. Место гиблое, рельеф тяжелейший, подземные реки русло меняют. Три проектных бюро уже отказались рисковать. А я прекрасно помню, как ты на дипломе щелкала такие геологические ребусы.
Он начертил несколько строгих линий и вывел внушительную цифру.
— Это твой стартовый оклад главного инженера проекта. Бонусы за сдачу этапов обсудим отдельно. Если согласна, завтра в десять утра жду у себя в центральном офисе. Пора возвращаться в настоящую профессию.
Анна посмотрела на четкий мужской почерк. Никакой театральной мести. Никаких сказочных спасителей. Только взрослая, осязаемая реальность, где знания и интеллект ценятся выше бытового послушания. Она взяла цветок ванили, аккуратно переложила его поверх написанных цифр и прямо посмотрела на старого друга.
— Черный кофе нальешь, если приеду к девяти?