Дзеновский Библиотекарь - Артур Васильев

– Татьяна, до пяти часов переведи девяносто две тысячи, – сказала мама. – У Глеба платёж по машине, а Маргарита уже внесла деньги за домик у озера. Они рассчитывали на тебя. Рядом с телефоном лежала тетрадь с расчётом на новые окна. Три зимы я заклеивала рамы лентой и каждый раз откладывала заказ, потому что у родных снова находились расходы поважнее. – Хватит звонить мне, только когда нужны деньги. Я вам не запасной кошелёк. Разбирайтесь сами, – ответила я. Мама замолчала, затем спросила, хорошо ли я помню, сколько она для меня сделала...

– Мам, подпиши здесь, – Илья положил передо мной предварительный расчёт банка. – Две карты сводятся в один кредит, а твои восемнадцать семьсот остаются в ежемесячном платеже. Для тебя всё по-прежнему. На первой странице было место для подписи созаёмщика. Под расчётом лежал их домашний лист расходов, где среди зарплат Ильи и Тамары отдельной строкой значилось: «Помощь мамы – 18 700». Из папки Тамары торчал образец светлого кухонного фасада. Они заехали ко мне после салона и обсуждали кредит так, будто решение уже принято...

– Утром у нас встреча в банке. Подпись ставишь здесь, дом идёт в залог, долги закрываем одним кредитом, – Андрей придвинул ко мне распечатку. – Мы уже всё обсудили. За кухонным столом сидели его мать Валентина Павловна и младший брат Павел. Между чашками лежали расчёты, копия выписки на мой дом и фотографии комнат, которые кто-то сделал без моего ведома. На краю столешницы стоял металлический ящик Павла. За последние дни его инструменты заняли половину моей подсобки. – Какие долги вы собрались закрывать моим домом? Андрей подровнял листы и назвал суммы...

– В субботу к девяти будь в «Мелодии», – сказала Лариса Викторовна. – Фартук и ножи возьми свои. Я записала тебя ответственной за кухню. Двадцать два человека сами себя не накормят. Я посмотрела на Андрея. Муж сидел напротив с телефоном и слишком внимательно читал одну и ту же новость. По его лицу сразу стало понятно: разговор с матерью уже состоялся, просто моё мнение в него не вошло. – Ты знал, что меня назначили поваром? – спросила я. Андрей положил телефон экраном вниз и объяснил, что матери исполнялось шестьдесят и денег на кафе у неё не хватало...

– Я отменил бронь Ковалёвых. С шестнадцатого июля дача занята мамой, Оксаной и Вадимом, – сказал Илья. – Верни людям аванс. Родным неделю можно уступить. Он сообщил об этом вечером четырнадцатого июля, когда до приезда гостей оставалось меньше двух суток. Ковалёвы внесли деньги за семь ночей, и эта бронь стоила 58 800 рублей. Почти вся сумма уходила на ремонт крыши, которая после каждого сильного дождя снова пропускала воду возле трубы. – Ты отменил оплаченную бронь без моего согласия? – спросила я...