— Я за эти метры плачу, так что имею полное право отдыхать так, как хочу! А ты, если что-то не устраивает, собирай свои баулы и возвращаться к папаше! — Вадим раздраженно сдернул наушники и смерил жену тяжелым, полным пренебрежения взглядом.
Анна стояла посреди тесной кухни их стандартной панельной двушки, удерживая в руках тяжелые пакеты с продуктами. Муж даже не подумал помочь. Экран его компьютера мерцал яркими вспышками, из колонок доносились звуки виртуальных сражений.
— Вадик, нам нужно обсудить платеж по ипотеке, послезавтра крайний срок, — она старалась говорить ровно, хотя обида подступала к горлу. — У меня почти не осталось денег до зарплаты.
— Слушай, ты мне мозг не выноси, а? Я работаю как проклятый! А ипотека — это моя забота. Я за эту квартиру плачу, собственник по документам я, так что не лезь в мужские дела.
Анна опустила сумки на табурет.
— Работаешь? Ты свою зарплату в глаза не видишь. Она у тебя то на новые запчасти для компьютера уходит, то на твои игры. Мы живем на мои деньги. Коммуналка, еда, твоя одежда — все на мне. Я тяну эту лямку уже три года.
Лицо Вадима осунулось, он вскочил с кресла, агрессивно надвигаясь на жену. Сначала попытался надавить на жалость, привычно манипулируя:
— Аня, ну ты же знаешь, у меня сейчас сложный период в офисе, начальство давит, мне нужна разгрузка! Ты что, не можешь поддержать мужа?
Но, увидев ее непреклонный взгляд, сорвался на крик:
— Ах ты, считалочка нашлась! Да если бы не я, ты бы на улице жила! Нахлебница! Не нравится — дверь вон там!
Смотреть на его перекошенное злобой лицо было невыносимо. Анна молча развернулась, достала из шкафа постельное белье и бросила его на кухонный диванчик.
— Я из своего дома на ночь глядя никуда не пойду. Буду спать здесь, пока мы не решим вопрос с нашим бюджетом.
Утро началось в тягостном отчуждении. Вадим, наскоро проглотив приготовленный женой завтрак, умчался на работу. Анна, собираясь в офис, машинально заглянула в почтовый ящик на первом этаже. Среди цветастых рекламных листовок лежал плотный казенный конверт с печатью банка. Письмо было заказным, но почтальон просто бросил его в ящик.
Анна аккуратно надорвала край плотной бумаги. Глаза побежали по строчкам, и с каждым прочитанным словом приходило ледяное осознание катастрофы.
«Уведомление о досудебном взыскании... Задолженность по кредитному договору... Просрочка платежа: сто восемьдесят два дня... Угроза расторжения договора и реализации залогового имущества...»
Полгода. Он не платил полгода.
Она стояла у почтовых ящиков, сжимая в руках бумагу. Все эти годы она экономила на косметике, отказывала себе в новой обуви, не ездила в отпуск ради человека, который просто спускал их будущее на пиксельных монстров.
Вечером разговор был коротким. Анна положила скомканное письмо прямо на клавиатуру мужа.
Она говорила тихо, но с таким нажимом, что слова падали как камни:
— Что это, Вадим?
Краска сошла с его щек, он попытался смахнуть бумагу, но потом выпятил подбородок и перешел в наступление.
— Да, не платил! У меня были трудности! Отдам потом. Ты вообще какое право имеешь мои письма вскрывать?!
— Трудности? Банк забирает жилье за долги!
— Никто ничего не заберет! Это моя квартира! Квартира на мне, а ты вали, раз такая умная! Я сам со всем разберусь!
Анна больше не произнесла ни слова. Она поняла, что перед ней инфантильный, насквозь лживый эгоист. Спорить было бесполезно, нужно было действовать.
На следующий день она сидела на кухне у своего отца. Николай Петрович, человек старой закалки, выслушал дочь, тяжело опустив большие ладони на стол.
— Значит так, Анюта. Обормот твой доигрался. Но мы им эти метры просто так не отдадим. Ты туда сколько своих кровных вложила в ремонт и мебель? То-то же.
Они вместе поехали в отделение банка. Ситуация оказалась критической: документы уже готовились для передачи в суд.
— Понимаете, ваш супруг злостно игнорировал все наши уведомления, — вздохнула сотрудница, поправляя очки. — Договор подлежит расторжению.
— А мы хотим выкупить этот долг, — жестко произнесла Анна. — Оформить договор цессии. Я погашу всю задолженность, но право требования долга перейдет ко мне.
Сотрудница удивленно подняла брови, застучала по клавишам, изучая регламенты. Банк был заинтересован в живых деньгах, а не в долгой судебной тяжбе с проблемным заемщиком.
Процесс оформления занял время. Анна взяла крупный потребительский кредит, Николай Петрович отдал все свои накопления. В итоге на руках у Анны оказался договор, делающий ее единственным кредитором собственного мужа.
С этими документами она подошла к Вадиму.
— Я теперь твой кредитор. Либо мы идем в суд, я арестовываю все твои счета, описываю имущество, и ты остаешься должен мне миллионы с испорченной репутацией, либо мы прямо сейчас едем к нотариусу. Ты подписываешь соглашение об отступном, и жилье переходит мне в счет погашения долга.
Вадим, панически боявшийся судов и приставов на своей официальной работе, дрожащей рукой подписал бумаги. Он думал, что как-нибудь потом сможет снова надавить на жену, разжалобить ее.
Но Анна не собиралась ждать. Пока оформлялись финальные выписки из реестра, она подала заявление на развод.
В день, когда все документы окончательно перешли на имя Анны, Вадим возвращался с работы в отвратительном настроении. Начальство лишило премии, а дома не ждал горячий ужин. Он предвкушал, как выскажет Анне все свои претензии.
Подойдя к своей двери на восьмом этаже, он по привычке сунул руку в карман за ключами. Но ключи ему не понадобились. Вместо привычной деревянной обивки перед ним возвышалась массивная, совершенно новая стальная дверь сейфового типа.
В подъезде было глухо и пусто. Вадим ошарашенно попятился, затем в бешенстве помчался вниз, к консьержке.
Зинаида Марковна смотрела на него поверх очков с нескрываемым удовольствием. Рядом с ее каморкой стояли два клетчатых баула с его одеждой.
— Зинаида Марковна! Эта ненормальная железную дверь поставила! Вызовите участкового! — задыхаясь, прокричал Вадим.
Консьержка неторопливо отложила газету и достала белый конверт.
— Участкового вам надо вызывать, молодой человек, если вы свои пожитки прямо сейчас из подъезда не уберете. Пожарная инспекция ругаться будет. Держите, Анна Николаевна просила передать.
Вадим вырвал конверт, разорвал бумагу. Там лежала копия выписки из государственного реестра недвижимости, где собственником значилась его бывшая жена. Но помимо этого в конверте лежал небольшой кассовый чек.
Он лихорадочно огляделся по сторонам.
— А где мой системный блок? Где монитор? Мое кресло?!
— А вот об этом чек, — усмехнулась Зинаида Марковна. — Анна Николаевна сдала вашу технику в комиссионный магазин. Сказала передать вам, что эти деньги пошли на оплату услуг грузчиков и монтажников новой двери. Сдачу можете забрать в кассе магазина.
Вадим стоял, хватая ртом воздух. Его любимые игры, прокачанные аккаунты, оборудование, ради которого он пожертвовал семьей — все исчезло.
— Я сейчас поднимусь и выломаю эту дверь! — зарычал он.
— Не советую, — консьержка сложила руки на груди. — В квартиру вы не попадете не только из-за стали. Анна Николаевна вчера продала эту недвижимость моему племяннику. Он мужчина строгий, военный, прошел горячие точки. Сказал, если бывший муж появится на пороге, он его с лестницы спустит. Сама же Анна Николаевна еще утром уехала в другой город, купила небольшой дом в частном секторе. Так что берите свои сумки и на выход. Мне полы мыть пора.