— Выкладывай, куда ты дел наши сбережения, — Нина встала в дверном проеме кухни, наглухо перегородив мужу путь в коридор. В вытянутой руке она держала деревянную шкатулку, на дне которой сиротливо свернулась пересохшая банковская резинка. — Мне только что звонили из службы взыскания. Требовали вернуть восемьсот тысяч.
Виктор даже бровью не повел. Он неспешно вымыл руки под краном, вытер их висевшим на крючке полотенцем и уселся за стол, придвинув к себе тарелку с ужином.
— А что мне было делать? — абсолютно спокойно, с набитым ртом произнес он, зачерпывая суп. — У матери трубы старые, обои висят клочьями. Ей восемьдесят два года, она заслужила пожить в нормальных условиях на старости лет. Мы с бригадой ей полы залили, ламинат дорогой положили, санузел полностью переделали. Это же моя мать, Нина. Я обязан помогать.
Нина смотрела на невозмутимо жующего мужа, и перед ее глазами проносились последние семь лет их совместной жизни. Как она пятую зиму подряд носила заштопанный по шву пуховик. Как они отказались от поездки на свадьбу к родной племяннице в Самару, потому что билеты стоили слишком дорого для их скромного бюджета. Как она выискивала по рынкам суповые наборы по акции, чтобы рубль к рублю отложить им на безбедную старость. Оказывается, она отказывала себе в базовых вещах ради того, чтобы Антонина Павловна ходила по дорогому ламинату.
— Ты тайком забрал все наши общие деньги, — ровным, лишенным всяких эмоций тоном констатировала женщина. — И еще оформил на себя огромный долг. За который теперь спрашивают с нас обоих.
— Да не делай ты из мухи слона, — отмахнулся Виктор, потянувшись за куском хлеба. Его лицо выражало искреннее непонимание сути претензий. — Ну, урежем расходы. На макаронах посидим, нам не привыкать. А банк... Слушай, у меня вообще отличный план есть. Давай твою дачу продадим?
Женщина оперлась свободной рукой о косяк, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Зачем нам эта деревянная развалюха? — воодушевленно продолжал муж, принимая ее ступор за готовность слушать. — Продадим участок, место там приличное, от города недалеко. Закроем мой долг перед банком, еще и останется, чтобы матери новую стенку в гостиную заказать. А летом будем к ней на застекленный балкон выходить, воздухом дышать. Идеально же придумал!
Дача была не просто куском земли с домом. Каждая яблоня сорта «Белый налив» в том саду была посажена руками ее покойного отца. Там пахло ее беззаботным детством и счастьем. Это было единственное место на свете, где она собиралась провести свою пенсию, копаясь в цветах и наслаждаясь покоем. А для Виктора это была просто бессмысленная грязь, которую можно легко пустить с молотка ради капризов его родительницы.
— Я свои накопления на старость твоей матери не отдам! — жестко осадила мужа Нина, расправляя плечи. — И дачу свою не продам тем более. Ты влез в это болото, ты из него и выбирайся. Собирай свои вещи и переезжай в тот самый евроремонт, который ты оплатил моими лишениями.
Виктор отложил ложку, наконец-то осознав, что жена не шутит. Его лицо приняло обиженное, по-детски надутое выражение.
— Это и моя жилплощадь тоже. Никуда я не пойду. А ты просто эгоистка, которая только о своих грядках печется! Мать была права, когда говорила, что от тебя поддержки не дождешься.
Нина не стала тратить слова на споры. Она развернулась, прошла в комнату, достала с антресолей большую дорожную сумку и принялась методично укладывать туда его рубашки, брюки и бритвенные принадлежности. Выставив увесистый баул в коридор, она указала супругу на дверь.
— Нашу «двушку» мы продадим и поделим пополам. А до тех пор — живи у мамы. Ты же такой хороший и заботливый сын.
Бракоразводный процесс оказался изматывающим, но результат полностью оправдал потраченные нервы. Нанятый Ниной толковый адвокат быстро доказал нецелевое использование кредитных средств. Благо, строительная бригада работала официально, и Антонина Павловна с гордостью демонстрировала соседям чеки на дорогие материалы, оформленные на имя ее сына. Изучив документы, суд постановил, что банковский долг является исключительно личным обязательством Виктора.
Вскоре их общую квартиру выставили на торги. Как только нашлись покупатели, вырученную сумму разделили строго пополам. Свою часть Нина вложила в любимую родительскую дачу: наняла толковых ребят, провела водяное отопление, утеплила фасад и установила современный котел. Теперь старый летний дом превратился в полноценное круглогодичное жилье с городскими удобствами. Доля Виктора же растворилась мгновенно: судебные приставы в тот же день списали львиную часть его средств в счет погашения огромного кредита и набежавших пени.
Ранней весной, когда снег еще лежал серыми островками вдоль заборов, Нина стояла на своей обновленной, теплой веранде и пересаживала цветочную рассаду. Зазвонил телефон. Это была их общая с бывшим мужем знакомая, которая всегда была в курсе всех дворовых новостей.
Оказалось, судьба распорядилась историей с евроремонтом весьма своеобразно. Виктор, оставшись без жилья и с копейками на счету, закономерно переехал жить к Антонине Павловне. Он рассчитывал наслаждаться комфортом, который сам же и профинансировал. Но свекровь радовалась новому санузлу и натяжным потолкам ровно три месяца. А потом на пороге объявилась ее младшая дочь, любимица семьи, со слезливой историей о том, что ей срочно нужны большие деньги на открытие своего дела.
Антонина Павловна, не раздумывая ни минуты, выставила свежеотремонтированную квартиру на продажу. Благодаря идеальному состоянию жилье ушло по завышенной цене буквально за неделю. Все вырученные миллионы любящая мать отдала дочке, а сама перебралась жить к ней в пригородный коттедж в качестве бесплатной няньки для внуков.
Виктору же места в новом просторном доме сестры не нашлось. Родная мать перед отъездом сухо заявила, что он взрослый мужчина и должен решать свои жилищные проблемы самостоятельно. Теперь без пяти минут пенсионер Виктор снимал продавленный диван в проходной комнате у малознакомого грузчика, отдавая половину скромной зарплаты за аренду.
Нина выслушала рассказ знакомой, мягко улыбнулась и нажала кнопку отбоя. Она посмотрела через прозрачное стекло на свой участок, где на ветках старой антоновки уже набухали первые зеленые почки. Впереди была долгая, благополучная пенсия, и никто больше не мог отнять у нее ни рубля, ни минуты ее заслуженного счастья.