— Бесполезная! — рявкнул Виктор, с размаху швыряя тяжелый пакет на тесный кухонный стол. Буханка хлеба вывалилась, задев фаянсовую сахарницу, и та с глухим стуком откатилась к краю столешницы. — Я русским языком просил купить нормальную вырезку, а ты опять притащила какие-то обрезки! Ты вообще хоть что-то в этой жизни способна сделать по-человечески?
Анна стояла у раковины, опустив голову, и машинально счищала кожуру с картофелин. Старый нож скользил в непослушных пальцах. Вода тонкой струйкой бежала из крана, но даже этот звук не мог заглушить тяжелое, агрессивное дыхание мужа. В углу, на крошечном табурете, сидела Мария Степановна. Она приехала к дочери всего на пару дней из пригорода, привезла домашних закаток и за эти двое суток почти не проронила ни слова. Она видела, как Аня вздрагивает от каждого резкого движения. Видела плотный слой тонального крема на левой скуле дочери. Видела, как зять намеренно задевает жену плечом в тесном коридорчике их единственной комнаты.
— Вить, до зарплаты еще неделя, я взяла то, на что хватило, — тихо ответила Анна, не поднимая глаз.
— А ты иди и заработай, раз не хватает! — Виктор шагнул к раковине. Его лицо налилось дурной кровью, глаза сузились. — Я тебя содержу, я за эту берлогу коммуналку плачу, а ты даже ужин приготовить не можешь! Пустоцвет!
Он резко выхватил из ее рук пластиковую миску с начищенной картошкой. От неожиданности лезвие соскользнуло, глубоко резанув Анну по указательному пальцу. Алая капля мгновенно упала на дно раковины, но Виктор даже не посмотрел на это. Он с силой швырнул миску прямо в мусорное ведро. Очистки и мокрые клубни разлетелись по грязному линолеуму.
— Убирай давай! — скомандовал он, нависая над ней. — И чтобы через полчаса еда была на столе.
Анна машинально втянула голову в плечи, прижимая кровоточащий палец к ладони, и опустилась на корточки, собирая рассыпанную картошку здоровой рукой.
Мария Степановна медленно поднялась со своего места. Извечная женская привычка не выносить сор из избы и установка мириться с обстоятельствами исчезли без следа. Она не стала кричать или бросаться с кулаками. Пожилая женщина подошла вплотную к зятю, положила свою сухую, морщинистую ладонь поверх его кулака, сжимающего край столешницы, и произнесла ровным, ледяным тоном:
— Отойди от нее. Быстро.
Виктор опешил. Он привык к безответности жены, а теща всегда казалась ему слабой женщиной. Он брезгливо разжал пальцы и отступил на шаг, криво усмехнувшись.
— Защитница нашлась. Идите вы обе… — он махнул рукой, развернулся и тяжелым шагом направился в комнату. Вскоре оттуда донесся громкий звук телевизора и характерный щелчок открывающейся пивной банки.
Мария Степановна опустилась рядом с дочерью, помогла ей подняться, промыла рану под краном и туго замотала палец чистым бинтом. В этот момент она приняла окончательное решение. Она вытерла ладони о фартук, достала из кармана старенький мобильный телефон и набрала номер своего старшего сына, Алексея.
— Леша, это я, — прошептала она в трубку, прикрывая динамик рукой. — Бери Ивана и приезжайте. Прямо сейчас. Ключи Анины я вам в окно скину, чтобы в домофон не звонили. Сил моих больше нет на это смотреть.
В комнате телевизор продолжал бубнить вечерние новости, а на разобранном кресле-кровати громко храпел уставший от собственной злобы Виктор. Мария Степановна и Анна сидели на кухне в полной темноте, не включая свет. Вдруг в прихожей едва слышно повернулся ключ в замочной скважине. Входная дверь приоткрылась, и на пороге выросли две массивные фигуры. Алексей и его двоюродный брат Иван зашли без лишнего шума. Старший брат коротко кивнул матери, сбросил куртку и сразу направился в комнату.
Мужчины не стали устраивать показательных драк. Алексей подошел к спящему зятю и жестко, но без замаха, ткнул его в плечо. Виктор подскочил, озираясь спросонья. Перед ним стояли двое крепких парней, и в их лицах не было ни капли сочувствия.
— Вставай, — не повышая голоса, приказал Алексей. — Собирай манатки.
— Вы чего? Какого черта в моем доме… — начал было Виктор, пытаясь придать голосу уверенность, но Иван шагнул ближе, нависая над ним тяжелой скалой.
— Квартира не твоя. А рот еще раз откроешь — зубы на полу собирать будешь, — процедил Иван. — Доставай спортивную сумку и кидай туда свои вещи. У тебя ровно три минуты.
Виктор заметался по тесному пространству. Его руки заметно тряслись, когда он запихивал в сумку носки, рубашки и бритвенные принадлежности. Он то и дело затравленно косился на братьев, но те стояли молча, контролируя каждое его движение. Когда молния на сумке застегнулась, Алексей взял его за локоть и подтолкнул к выходу.
На пороге Виктор обернулся, посмотрел на Анну, стоящую у кухонной двери, и попытался напоследок уколоть:
— Ну и оставайся одна, дура. Посмотрим, кому ты нужна будешь.
— Пшел вон, — бросил Алексей, выталкивая его на лестничную клетку. Щелкнула дверная задвижка, надежно отсекая прошлое.
За окном занимался рассвет. Небо над серыми многоэтажками из черного становилось свинцовым, а затем приобрело розоватый оттенок. Воздух в квартире словно очистился от тяжести. Анна открыла форточку, впуская утреннюю свежесть, и впервые за долгое время вдохнула полной грудью. Мария Степановна поставила на плиту турку с кофе. Аромат свежемолотых зерен начал вытеснять въевшийся запах табака.
Они сидели за столом вдвоем. Братья уехали сразу же, как только выпроводили непрошеного жильца за пределы района, взяв с него жесткое обещание навсегда забыть дорогу к этому дому.
— Мам, мне страшно, — призналась Анна, обхватывая горячую чашку здоровой рукой. — А вдруг он вернется? Вдруг начнет мстить?
— Не начнет, — уверенно ответила пожилая женщина. — Такие смелые только с теми, кто сдачи сдать не может. Как только перед ними настоящая сила появляется, они хвосты поджимают.
В этот момент в коридоре резко затрезвонил дверной звонок. Анна вздрогнула, пролив несколько капель кофе на клеенку. Неужели вернулся? Неужели братья недоглядели? Она на ватных ногах подошла к входной двери и прильнула к глазку. На лестничной площадке стоял не Виктор. Там переминалась с ноги на ногу полная женщина в темном драповом пальто.
Анна повернула защелку и приоткрыла дверь. На пороге стояла Антонина Васильевна — свекровь. За все три года брака эта властная женщина была у них в гостях от силы два раза, предпочитая критиковать невестку исключительно по телефону.
— Пустишь? — спросила она, не здороваясь.
Анна отступила в сторону. Свекровь прошла на кухню, тяжело опустилась на табурет и посмотрела на Марию Степановну. Две матери, чьи дети еще вчера считались семьей, встретились взглядами. Антонина Васильевна расстегнула объемную сумку, достала оттуда пухлый бумажный конверт и положила его на середину стола.
— Утром прибежал ко мне, — начала свекровь ровным голосом. — Трясется весь, жалуется, что его бандиты из дома выкинули. Денег просил, чтобы в другой город уехать от греха подальше.
Анна замерла у дверного косяка, ожидая скандала и несправедливых обвинений в свой адрес.
— Я ему не дала ни копейки, — продолжила Антонина Васильевна, глядя прямо на невестку. — Я ведь видела, Аня, в чем ты ходишь и с какими глазами. Мой покойный муж точно таким же был. Героем на кухне, пока никто не видит. Я всю свою молодость на него угробила, а сынка так и не смогла нормальным человеком воспитать. Видимо, дурная кровь берет свое.
Она пододвинула конверт ближе к Анне.
— Здесь деньги. Он, мерзавец, онлайн займы на твой паспорт брал, а сим-карту левую для подтверждений использовал. Думал, коллекторы тебя трясти будут, а он в стороне останется. Я эту симку и распечатки переводов у него в кармане куртки нашла, когда в стирку вещи бросала. Вот, возьми. Здесь хватит, чтобы все микрозаймы погасить и долгов не осталось. Это мои сбережения.
Анна потрясенно смотрела на конверт, не в силах вымолвить ни слова.
— Иди в банк сегодня же, — строго добавила Антонина Васильевна, тяжело поднимаясь с табурета. — Закрой счета, подавай на развод и живи спокойно. А его я к двоюродному дядьке в деревню отправлю. Им скотник нужен, навоз за коровами кидать. Пусть там свою спесь показывает, а не на бабах отыгрывается.
Свекровь кивнула Марии Степановне, развернулась и вышла из квартиры. Когда за ней захлопнулась дверь, Анна перевела взгляд на мать, затем на конверт с деньгами. Утреннее солнце наконец-то пробилось сквозь густые облака, осветив тесную кухню ярким светом. Анна подошла к раковине, взяла губку и с силой оттерла застарелое пятно на кафеле, которое Виктор запрещал ей трогать едкими чистящими средствами. Грязь поддалась легко. Девушка выпрямилась, посмотрела на свое отражение в темном стекле микроволновки и впервые за долгие годы искренне улыбнулась. Жизнь только начиналась.