Глава 5. Тайна мастера Кроули
Слово «Беги» прозвучало не как просьба, а как приказ, отданный с такой нечеловеческой силой, что у Михаила заложило уши. Он не стал медлить ни секунды. Обогнув застывших фарфоровых истуканов, он рванул к лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.
Призрак Эдварда Блэквуда посторонился, пропуская его. Его горящий взгляд был прикован к куклам в гостиной.
— За мной! — бросил он, и его голос эхом разнёсся по дому. — У нас мало времени. Они не любят, когда их беспокоят.
Михаил последовал за ним. Они бежали по коридору второго этажа, мимо закрытых дверей, из-за которых доносился едва слышный шёпот и детский плач. Блэквуд привёл его в самую дальнюю комнату — кабинет. Плотно закрыв дверь, он повернулся к Михаилу. От его былой ярости не осталось и следа, теперь в глазах читалась лишь вековая усталость и боль.
— Ты нашёл письма, — констатировал он, глядя на шкатулку в руках гостя. — Ты умнее остальных. Они обычно сходят с ума раньше.
— Кто вы? Что здесь происходит? — выдохнул Михаил, привалившись к стене.
— Я — Эдвард Блэквуд. А это, — он обвёл рукой дом, — моя тюрьма и их колыбель. Я любил свою дочь Элизабет больше жизни. Когда она умерла от скарлатины... я не смог смириться. Я нашёл мастера Кроули. Он был не просто кукольником. Он был... колдуном. Или алхимиком. Называй как хочешь.
Михаил подошёл к столу и дрожащей рукой налил в стакан воды из графина.
— Он пообещал перенести её душу в тело, которое не будет стареть и болеть. Я согласился. Я был слеп от горя. Он сделал это. Но цена оказалась чудовищной. Душа Элизабет оказалась заперта в фарфоровой тюрьме. Она стала... другой. Холодной. Жестокой. Она не простила меня за то, что я сделал с ней.
Он замолчал, глядя в пустоту.
— Она убила вас? — тихо спросил Михаил.
— Нет, — Эдвард горько усмехнулся. — Она поступила хуже. Она заставила меня смотреть. Смотреть, как она заманивает в этот дом других людей. Как она... забирает их лица. Каждая новая кукла в её коллекции — это чья-то украденная жизнь, чья-то душа, заточённая в фарфоре навечно.
Михаил похолодел, вспомнив записку на подоконнике: «Он здесь... новый... он наш...».
— Но почему я? Почему я могу вас видеть?
— Ключ, — Эдвард указал на карман Михаила, где лежал холодный металл. — Это ключ от мастерской Кроули. Она спрятала его здесь много лет назад. Ты единственный за столетие, кто смог его найти и принести в дом. Твоё прикосновение к нему нарушило её сон.
Внезапно дверь кабинета содрогнулась от мощного удара. Затем ещё одного.
«Папа! Не прячь его от нас!» — раздался из-за двери хор голосов, в котором смешались интонации маленькой девочки и древнего чудовища.
Эдвард побледнел ещё сильнее, хотя это казалось невозможным.
— Они нашли нас. Она знает, что ты здесь.
— Что нам делать? — Михаил сжал ключ так сильно, что костяшки пальцев побелели.
— Есть только один способ это остановить, — Эдвард подошёл к стене кабинета и нажал на один из деревянных резных узоров на панели. Раздался глухой щелчок, и часть стены отъехала в сторону, открывая тёмный проход.
— Мастерская Кроули находится под домом. Там всё и началось. Там всё должно закончиться.
Новый удар сотряс дверь. По дереву поползла тонкая трещина.
— Иди! — крикнул Эдвард, толкая Михаила в темноту лаза. — Найди печь! В ней он обжигал свои проклятые творения! Разрушь её!
Дверь кабинета с грохотом вылетела. На пороге стояла армия фарфоровых кукол. Их лица были искажены злобными гримасами, а в пустых глазницах клубилась тьма.
Эдвард Блэквуд повернулся к своей дочери в последний раз.
— Я люблю тебя, Бетти... Прости меня.
Он шагнул навстречу куклам, раскинув руки, словно пытаясь закрыть собой проход.
Михаил нырнул в темноту. Стена за ним встала на место, отрезая звуки битвы и жуткий визг разъярённых кукол.
Он оказался на узкой винтовой лестнице, уходящей глубоко под землю. Воздух здесь был спёртым и пах раскалённой глиной и чем-то палёным, химическим.
Внизу мерцал тусклый красный свет.
Михаил начал спускаться.
Он спускался в самое сердце тьмы.
Глава 6. Сердце тьмы
Лестница казалась бесконечной. Михаил спускался, держась за влажную, покрытую скользким мхом стену. Воздух становился всё горячее, запах гари и химикатов — удушливее. Красный свет внизу пульсировал, словно биение гигантского сердца.
Наконец, его нога ступила на ровный каменный пол. Он оказался в огромной пещере, грубо обработанной под мастерскую. В центре, на массивном кирпичном основании, стояла огромная печь. Её чугунная заслонка была приоткрыта, и из щели вырывался неестественный багровый свет, окрашивая всё вокруг в цвета крови и ржавчины. Рядом высились стеллажи, уставленные незаконченными куклами — безликими головами, пучками волос, грудами фарфоровых рук и ног. Это было похоже на кошмарный анатомический театр.
«Ты пришёл», — голос Элизабет прозвучал не в ушах, а прямо в голове. Он был холодным и звонким, как разбивающееся стекло.
Михаил сжал ключ в кармане так, что края металла больно впились в ладонь.
«Папа сказал тебе глупость. Печь — это лишь инструмент. Источник силы — это я».
Вокруг печи из теней начали проступать фигуры. Они выходили из стен, поднимались с пола, сотканные из пыли и мрака. Это были не куклы. Это были призраки — полупрозрачные силуэты мужчин и женщин в одежде разных эпох. Их лица были искажены ужасом и болью.
«Смотри, кого ты потревожил», — прошептала Элизабет.
Один из призраков, женщина в длинном викторианском платье, проплыла ближе. Её пустые глаза уставились на Михаила.
«Он обещал нам покой... но она держит нас здесь... кормится нами...»
— Я могу вас освободить! — крикнул Михаил, доставая ключ. Он был уверен: это не просто ключ от двери. Это ключ к их темнице.
«Ты ничего не можешь», — голос Элизабет стал громче, в нём звучала насмешка.
Внезапно призраки отшатнулись и растворились во тьме. Красный свет из печи вспыхнул ярче, и из-за неё вышла она.
Элизабет больше не была похожа на куклу. Её тело стало полупрозрачным, сотканным из дыма и багрового пламени, но лицо осталось прежним — фарфоровым, идеальным и злым.
— Ты думаешь, что можешь всё исправить? — её голос был похож на скрежет ногтей по стеклу. — Ты такой же, как он! Вы все приходите сюда со своей жалостью и своим любопытством! Вы все хотите поиграть в спасителей!
Она взмахнула рукой, и земля под ногами Михаила содрогнулась. Из пола начали вылезать тонкие фарфоровые руки, хватая его за щиколотки.
— Я не хочу быть спасителем! — закричал он, пытаясь вырваться. — Я просто хочу выбраться отсюда!
Элизабет приблизилась к нему бесшумно, её призрачное платье не касалось земли.
— Никто не выбирается отсюда. Ты станешь частью моей коллекции. Твоё лицо будет моим новым шедевром.
Она протянула к нему руку, и её пальцы начали меняться, превращаясь в острые фарфоровые иглы.
В отчаянии Михаил выхватил из кармана не только ключ, но и фотографию из шкатулки — ту самую, где Элизабет была живой и улыбалась.
— Смотри! — крикнул он, выставив фото перед собой. — Смотри на себя! Ты была живой! Ты была счастлива!
Фарфоровые руки на его ногах замерли. Багровое свечение вокруг Элизабет дрогнуло и стало чуть тусклее. На долю секунды на её фарфоровом лице промелькнуло что-то человеческое — тень сомнения или давно забытой боли.
Этого мгновения Михаилу хватило.
Он рванулся вперёд, уворачиваясь от её игл, и бросился прямо к печи. Жар ударил в лицо, словно стена. Он схватился за огромное чугунное колесо заслонки.
— Нет! — взвизгнула Элизабет, и её голос сорвался на нечеловеческий визг.
Михаил навалился всем весом на колесо. Оно шло туго, проржавевшее от времени. Кожа на ладонях мгновенно вспыхнула болью от ожога, но он не отпускал.
— За всех, кого ты забрала! — прорычал он сквозь стиснутые зубы.
С жутким скрипом колесо провернулось. Заслонка начала открываться.
Из печи вырвался не огонь. Из неё хлынул поток ослепительного белого света и невыносимого холода. Это был свет забвения. Он был похож на ветер, который сдувает пыль и паутину веков.
Элизабет закричала. Её призрачное тело начало распадаться на тысячи чёрных хлопьев сажи, которые тут же подхватывал и уносил прочь ледяной свет.
«Нееееет!» — её крик затихал, превращаясь в вой ветра в трубе.
Призраки вокруг печи замерцали ярче, а затем один за другим начали таять в этом очищающем свете, шепча слова благодарности на разных языках.
Михаил отпустил колесо и упал на колени перед открытой топкой печи. Он смотрел в этот бездонный колодец света до тех пор, пока тот не начал меркнуть, а затем с глухим стуком заслонка закрылась сама собой.
В мастерской повисла звенящая тишина.
Он был один. Куклы на полках снова были просто безжизненным фарфором. Призраки исчезли.
Тяжело дыша, Михаил поднялся по лестнице обратно в дом.
Кабинет был пуст и тих. Дверь была цела. Дом казался просто старым заброшенным зданием, полным пыли и скрипа половиц.
Он вышел в холл. На улице занимался серый рассвет, пробиваясь сквозь грязные окна и разгоняя ночные тени.
Дом был мёртв.
Михаил вышел на крыльцо и вдохнул холодный утренний воздух. Он был свободен.
Он сел в свою «Ладу», завёл двигатель и выехал на дорогу, ведущую прочь от Чёрного Холма. Он не оглядывался назад.
Лишь когда дом окончательно скрылся за поворотом леса, он позволил себе расслабиться и откинуться на спинку сиденья. Его руки были обожжены и дрожали от усталости.
Он спасся.
Но когда Михаил уже подъезжал к трассе, ведущей в город, он вдруг почувствовал странную тяжесть во внутреннем кармане куртки. Он сунул туда руку и достал то, что лежало рядом с ключом всё это время.
Это была маленькая фарфоровая ручка с аккуратной росписью мастера на запястье: «Кроули».
А в зеркале заднего вида на мгновение мелькнула тень девочки с косичками в голубом платье, которая сидела на заднем сиденье и улыбалась ему своей идеальной фарфоровой улыбкой.
Подписывайтесь на мой канал чтобы не потерять продолжение .
Не знаешь что было в начале рассказа, читай здесь 👇
Часть 7,8