Читать с начала 👇
Продолжение ...
Глава 7. Тень на заднем сиденье
Михаил ударил по тормозам. Машина пошла юзом по мокрому асфальту и остановилась, съехав на обочину. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Он медленно, словно боясь спугнуть дикого зверя, повернул голову.
Заднее сиденье было пусто.
Он моргнул, протёр глаза тыльной стороной ладони. Ничего. Только старый плед, который он возил с собой на пикники и который так и не удосужился постирать.
«Показалось», — прошептало сознание, пытаясь найти рациональное объяснение. «Стресс, усталость, игра света и тени».
Но пальцы всё ещё сжимали фарфоровую ручку. Она была холодной, как лёд. Он разжал кулак и уставился на безделушку. Идеально вылепленные пальчики, крошечные ноготки. Это была не просто деталь. Это была часть чего-то целого. Часть той, что осталась в доме.
«Ты меня не забыл?»
Голос прозвучал не в голове. Он прозвучал здесь, в салоне машины. Тихий, детский, но с той самой механической ноткой, от которой кровь стыла в жилах.
Михаил резко обернулся назад. На этот раз он не закричал. Воздух застрял в лёгких ледяным комом.
Она сидела там. Не призрак, не тень. Настоящая. Фарфоровая кожа слегка поблескивала в тусклом утреннем свете, пробивающемся сквозь лобовое стекло. Голубое платье было идеально чистым, словно она не ползала только что по пыльному полу старого дома. Трещина на щеке исчезла.
Она смотрела на него своими пустыми голубыми глазами и улыбалась.
«Далеко собрался?»
Михаил рванул ручку двери, вывалился из машины и упал на колени на мокрую траву. Холодная роса тут же пропитала джинсы, но он этого не замечал. Он вскочил на ноги и бросился бежать прочь от машины, вниз по склону, к реке, видневшейся вдалеке.
«Беги», — сказал ему призрак Эдварда.
Он побежал.
И это не помогло.
Он слышал звук за спиной. Не топот ног, а тихий, ритмичный стук фарфора по металлу. Тук-тук. Тук-тук. Звук открывающейся двери.
Он оглянулся на бегу.
Кукла стояла возле открытой задней двери машины. Она не гналась за ним. Она просто смотрела, склонив голову набок. А потом её взгляд упал на его руки.
На фарфоровую ручку.
Её нарисованные брови чуть нахмурились — странное выражение для безжизненного лица. Затем она перевела взгляд на Михаила и медленно кивнула, словно придя к какому-то решению.
«Теперь мы вместе», — прошелестел ветер, но Михаил готов был поклясться, что это сказала она.
Кукла развернулась и легко запрыгнула обратно в салон автомобиля. Хлопнула дверь.
Михаил остановился, тяжело дыша. Он смотрел на свою «Ладу», стоящую на пустынной дороге. Обычная машина. Ничего страшного.
Кроме того факта, что внутри сидит монстр.
Что-то внутри него сломалось — не фарфор, а воля к сопротивлению. Бежать было бессмысленно. Она нашла его один раз, найдёт и снова. Дом был её крепостью, но теперь... теперь её крепостью стал он сам. Или то, что он вынес оттуда.
Он медленно побрёл обратно к машине. Каждый шаг давался с трудом. Он открыл водительскую дверь и сел за руль. В салоне пахло озоном и старой пылью.
Она сидела сзади. Молча. Просто смотрела на его отражение в зеркале заднего вида.
Михаил вставил ключ в замок зажигания. Руки дрожали так сильно, что он с трудом попал в паз. Двигатель заурчал, возвращая привычный мир звуков.
Он вырулил обратно на дорогу и поехал в сторону города.
Кукла молчала всю дорогу. Михаил тоже молчал, боясь нарушить эту жуткую тишину вопросом или ответом. Он старался не смотреть в зеркало, но периферийным зрением всё равно видел её неподвижный силуэт и блеск фарфоровых глаз.
Когда впереди показались первые многоэтажки пригорода, он решился задать вопрос, хотя уже знал ответ:
— Что... что ты хочешь?
В зеркале блеснула улыбка.
«Я хочу домой», — ответила Элизабет Блэквуд голосом маленькой девочки, в котором звенела вечность. — «А мой дом — там, где ты».
Глава 8. Новая коллекция
Квартира встретила его привычным беспорядком: гора немытой посуды в раковине, стопка неразобранных счетов на столе, тусклый свет осеннего дня, с трудом пробивающийся сквозь жалюзи. Обычный мир. Реальный мир. Михаил запер входную дверь на оба замка и прижался к ней спиной, тяжело дыша. Он был в безопасности. Здесь она не могла его достать.
— Мы приехали, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Это мой дом.
Ответа не последовало. В квартире царила тишина, нарушаемая лишь гудением холодильника на кухне. Он медленно повернул голову и посмотрел в зеркало, висевшее в прихожей. На заднем плане, отражаясь в мутном стекле, виднелся салон его машины. Пустое заднее сиденье.
Он выдохнул. Может, она осталась там? Может, её власть не распространяется за пределы той проклятой земли?
Сбросив ботинки, он прошёл на кухню, достал из шкафчика початую бутылку коньяка и налил себе полстакана. Руки всё ещё дрожали. Он залпом выпил обжигающую жидкость, надеясь, что она выжжет страх изнутри.
— Теперь ты мой, — раздался голос прямо над ухом.
Михаил поперхнулся и резко обернулся, расплескав коньяк.
Она стояла в дверном проёме кухни. Как она попала сюда? Дверь была заперта! Она проплыла по воздуху? Или он просто отвёл взгляд на секунду, а она уже была здесь?
Элизабет сделала шаг вперёд. Её фарфоровые туфельки беззвучно коснулись линолеума.
— Мой дом — там, где ты, — повторила она с той же жуткой улыбкой. — А значит, это теперь и мой дом тоже.
Она медленно обошла кухонный стол, её пальцы скользили по пластиковой столешнице.
— Здесь... грязно. Неуютно. Мы наведём порядок.
— Я не буду тебя слушать! — Михаил сжал кулаки. — Ты просто вещь! Проклятая кукла!
Элизабет остановилась. Её голова медленно наклонилась, как у сломанной марионетки. Улыбка исчезла с лица, уступив место ледяной ярости.
«Вещь?»
Воздух в кухне мгновенно похолодел. Фарфоровая ручка на столе начала вибрировать, а затем с громким треском раскололась на мелкие осколки.
«Я — Элизабет Блэквуд! Я была живой! Я чувствовала! А потом он забрал всё это у меня!»
Она ткнула пальцем в сторону Михаила.
«Ты такой же. Ты пришёл в мой дом. Ты трогал мои вещи. Ты открыл печь. Ты думал, что ты герой?»
Её голос сорвался на визг, от которого задрожали стёкла в окнах.
«Герои не крадут чужие души!»
Внезапно свет в квартире мигнул и погас. Кухня погрузилась в полумрак.
— Я ничего не крал! — закричал Михаил в темноту.
«Нет? А это что?»
Вспыхнул экран его смартфона, лежавшего на столе. Он включился сам по себе. На экране была открыта галерея фотографий. Снимки начали меняться сами собой, пролистываясь с бешеной скоростью: вот он с друзьями в баре, вот фото его бывшей девушки, вот селфи из отпуска... Фотографии замедлились, остановившись на снимке, где Михаил широко улыбался в камеру.
Из темноты донёсся тихий смешок.
«Хорошее лицо», — прошептала Элизабет. — «Симпатичное. Доброе».
Михаил почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он понял, что сейчас произойдёт.
«Мне оно нравится», — голос раздался прямо за спиной.
Он резко обернулся.
Она стояла вплотную к нему. Так близко, что он мог разглядеть каждую трещинку в слое краски на её щеках. Её глаза были пустыми колодцами, в которых клубилась тьма.
«Будет жаль его испортить».
Она подняла руку и коснулась его щеки. Её пальчик был обжигающе холодным.
— Что ты... — начал он, но слова застряли в горле.
Боль была невыносимой. Острая, пронзающая боль, словно тысячи игл одновременно вонзились ему в лицо. Он хотел закричать, но из горла вырвался лишь хриплый стон. Он чувствовал, как кожа теряет чувствительность, как что-то твёрдое и холодное расползается по его скулам и лбу, сковывая мимику.
Последнее, что он увидел перед тем, как сознание померкло, было его собственное отражение в чёрном экране смартфона. На него смотрела его же фигура, но лицо... лицо было фарфоровым. Идеально гладким, белым и неподвижным. И на этом новом лице застыла широкая, неестественная улыбка куклы Элизабет Блэквуд.
Когда Михаил очнулся несколько часов спустя (или дней? время потеряло значение), квартира была идеально чистой. Пыль исчезла, посуда блестела в сушилке. На кухонном столе стояла фарфоровая кукла в голубом платье и смотрела на него своими пустыми глазами.
Рядом с ней стояло зеркало в полный рост.
Из зеркала на Михаила смотрело существо с его телом и фарфоровым лицом. Оно попыталось улыбнуться привычной человеческой улыбкой, но мышцы не слушались. Губы лишь растянулись в той самой механической гримасе.
«Добро пожаловать домой», — прошептала кукла на столе голосом Михаила.
Внизу живота он почувствовал странную лёгкость и посмотрел вниз. На полу лежала его старая кожаная куртка и... кучка пепла. Всё, что осталось от того человека, которым он был ещё утром.
Он подошёл к зеркалу и осторожно коснулся своего нового лица. Холодное. Гладкое. Вечное.
Где-то в глубине квартиры тихо открылась входная дверь. Послышались шаги.
— Миша? Ты дома? Я звонила, но ты не брал трубку... Я так волновалась!
Это был голос его сестры. Она приехала без предупреждения с пирогом и новостями о своей новой работе. Она всегда так делала.
Михаил медленно повернулся к двери прихожей. Его шаги были беззвучны. Фарфоровая кукла на столе тоже повернула голову к двери и улыбнулась.
В коллекции Элизабет Блэквуд освободилось место для нового экспоната.
Продолжение следует ...