Горе - событие, которое стирает вашу личность, лишает контроля и заставляет забыть, кто вы есть. Порой кажется, что это никогда не кончится. Сегодня я хочу разобрать, из чего оно состоит.
Горе, утрата, травма - всё это можно объединить словом «страдания». Оно ограничивает нас, не давая вздохнуть, оставляя наедине с болью, создавая ощущение, как будто ничего больше не остается. В этот момент человек может перестать видеть мир, воспринимая всё, что с ним происходит, в черном цвете.
Из чего-же состоит эта чернота?
У этого состояния есть одна важная особенность: оно наступает внезапно, и к нему невозможно подготовиться. Мы поражены новостями о внезапной смерти близкого или тяжелом диагнозе. В этот момент мы ощущаем беспомощность, которую порой пытаемся заглушить тревогой или лихорадочной активностью - делаем «хоть что-то», надеясь вернуть контроль.
Мысли и смыслы.
Порой смерть близкого человека заставляет утратить свою роль в мире. Рушится привычный уклад, социальный статус, а также та часть идентичности, которой мы себя описываем: например, «муж», «ребенок», «друг». Порой потрясение настолько велико, что человек не может понять, кем он теперь является и куда двигаться дальше. Другой человек был настолько неразрывно связан с нами, что на нем во многом держалась наша идентичность.
Порой мы не можем перестать «прокручивать» у себя одни и те же мысли, предшествующие смерти. Выискиваем «знаки», которые могли предупредить, занимая голову в попытке найти «связь» в хаосе. С одной стороны, это позволяет нам восстановить хотя бы иллюзию контроля и хоть какой-то деятельности, но фактически превращается в изнурительную жвачку из несвязанных мыслей, которыми мы мучаем себя. В какой-то момент мы теряем и «смыслы», важные для нас раньше. Цели стираются, и мы задаемся вопросом, ради чего тогда все? Если человек был верующим, он может испытывать гнев на Бога или сомневаться в вере. Если был неверующим - может искать утешения в духовном. Наш разум пытается найти ответы на вопрос, почему нам «плохо», или хотя бы найти какое-то оправдание тому, что происходит, защитить нас от страданий.
Чувства и эмоции.
Сам по себе ужас страдания переполняет из-за ощущения несправедливости и потери. Крича внутрь себя: «За что мне всё это?», мы испытываем спектр из грусти, гнева, вины, тревоги и отчаяния.
Грусть
как невозможность восполнить утрату ничем. Воспоминания о дорогом для нас человеке могут быть как утешительными, так и мучительными. Её основная функция заключается в том, чтобы постепенно принимать реальность, в которой мы оказались. Слёзы и плач помогают нам сбросить напряжение, а сдерживание слёз и проявлений печали, наоборот, трансформирует грусть в хроническую депрессию или психосоматические симптомы. Грусть имеет волнообразное течение, и возможность соприкосновения с ней – важная часть адаптации.
Гнев
Часто скорбящие испытывают стыд за свой гнев, пытаются спрятать его, но гнев никогда не исчезает бесследно - обычно он просто трансформируется. Он может быть направлен на умершего, на себя, на окружающих или даже на высшие силы.
Когда мы обвиняем погибшего, нам кажется, что поступаем эгоистично и глупо. Зарывая этот гнев в себе, человек застревает в нем: он занят тем, что удерживает эту эмоцию с такой силой, что это отнимает у него все силы. Бывали случаи, когда человек, выразив свой гнев, впадает в сильный стыд, закрываясь в себя и не давая дальнейшим эмоциям проявляться в его жизни.
Однако стоит понимать, что, как и все эмоции, гнев - это лишь отражение нашего отношения; они многогранны и сложны, не лишены любви и обиды на несправедливость. Мы не можем контролировать то, что мы чувствуем, но, отрицая их, мы отрицаем и часть себя, которая порой нужна нам.
Для многих людей, не привыкших к тому, чтобы открыто выражать грусть (например, плакать), гнев заменяет собой печаль, и, выразив его, он замечает, что за ним находится боль, позволяя перейти к оплакиванию. Продолжая «убегать» от гнева, человек может застрять в этом состоянии.
Но при этом гнев защищает нас от беспомощности, и в нем много витальной энергии; он помогает нам защищать свои границы. Конечно, гнев может стать проблемой, когда направлен исключительно внутрь себя, призывая к постоянному чувству вины, а также если мы разрушаем отношения со всеми окружающими нас людьми, пытающимися помочь. Злиться в горе - нормально. Сложность в том, чтобы разрешить себе эту злость, не разрушая себя и других.
Вина и стыд
Вина в горе редко бывает рациональной; чаще это эмоциональная ловушка, которая позволяет нам перенаправить гнев на себя, чтобы вернуть иллюзию контроля над своей жизнью. Ведь если виноват во всем я сам, значит, смог бы всё исправить. Это отрава, которая прячется за стыдом, не давая развернуть наш гнев к тому, на кого мы бы хотели.
Она может проявляться в разных формах, например: «Почему это произошло с ним, а не со мной?», «Если бы я приехал на час раньше…», «Если бы я пошел к другому врачу?». Порой это доходит до поиска «магических» мыслей: «Я подумал о нем плохо, и поэтому это случилось».
Особенно хочется отметить «вину за облегчение». Порой человек может испытывать облегчение, если принимал участие в лечении и уходе за тяжелобольным родственником, а в момент смерти начинает «пожирать» себя за это состояние. Примерно так же проявляется вина за «радость» в первые дни, недели, а порой и годы после утраты. Человек внутренне ругает себя за ощущение радости, повторяя чьи-то слова в голове о том, что он сейчас должен только страдать.
Порой за виной стоит ещё одна эмоция, от которой мы всячески пытаемся убежать. Принять, что мы бессильны, - страшно. А чувствовать себя виноватым - значит верить, что «я мог изменить исход», и это дает ложное ощущение безопасности: «Если я буду достаточно контролировать всё в будущем, это не повторится».
Объективная вина существует, если человек действительно совершил преднамеренное действие, причинившее вред. Однако часто вина характеризуется необходимостью «предвидеть будущее и сделать то, чего предсказать было невозможно». Это гипертрофированное чувство ответственности, которое можно отнести к неврозу.
Страх и тревога.
Когда с нами происходит горе, наш мир из привычного становится хаотичным и непредсказуемым. Обычно, чтобы дойти до принятия страха, требуется время; однако, дойдя до него, он редко отрицается, но может перейти в странную форму компенсации.
Мы боимся за себя, выискивая симптомы и разные заболевания, боясь найти болезнь; боимся одиночества или потери финансовой и бытовой стабильности. Мы можем бояться за других, переходя от волнения к гиперопеке. В этом страхе мы можем начать требовать от родных постоянного подтверждения, что с ними всё в порядке, впадая в панику, если не находим его.
Снижение тревоги происходит через восстановление предсказуемости - создание новых ритуалов, режима дня, постепенное возвращение ощущения, что жизнь поддается планированию.
Отчаянье
Проживая горе, мы истощаемся, оставаясь с болью; порой люди приходят к мыслям, что уже «устали плакать», поэтому отчаяние я выделяю как отдельную часть. Когда защитные механизмы, такие как гнев, торг, отрицание, перестают работать, мы сталкиваемся с «черной дырой» - выжженным полем. Мы устаем от боли, устаем от потери смысла, устаем от невозможности ответить на вопросы «Зачем и почему это произошло?», устаем думать и устаем от того, что каждый день похож на предыдущий и «облегчение», про которое все говорят, что оно «вот-вот» наступит, так и не наступает. При этом есть четкое понимание, когда жизнь разделилась на «ДО» и «ПОСЛЕ», и это «после» ощущается как ненастоящее, не имеющее ценности.
И это место, где «другие» люди нужны нам особенно сильно; это та самая «кризисная точка», после которой и может начаться трансформация. На дне отчаяния часто происходит пересмотр отношения к утрате: от «я потерял(а) всё» к «я потерял(а) самого дорогого человека, но я продолжаю существовать, и моя любовь к нему никуда не делась». Порой в этой стадии требуется медикаментозная и психологическая поддержка, хотя именно в этот момент наиболее часто люди склонны уйти из терапии: «Ведь ничего всё равно не меняется, и всё, что тут происходит, бессмысленно». В этот момент мы часто обесцениваем труд, который проделывали сами и окружающие люди; сложно удержаться в этом напряжении и преодолеть этот «тупик».
Заключение
Горевание динамично, постоянно меняется от человека к человеку, от культуры к культуре, и для того чтобы его прожить, требуются колоссальные усилия - как от близких людей, так и от самого человека. С клинической точки зрения одна из классификаций горя представляет собой разделение его на стадии или на задачи, которые горе ставит перед нами. Но в каждый момент происходят изменения - как в эмоциях, так и в смыслах. Но в связи с объемом статьи я не могу отразить здесь их даже кратно.
Нельзя прожить горе «неправильно», как нельзя «неправильно чувствовать»: наши чувства не зависят от нас. Как гласит старая пословица, «насильно мил не будешь» - это касается и нас самих. Важно понимать, что нам подсказывают наши чувства, в этом можно разбираться и ориентироваться. Каждый переживает горе как может. Однако значительная часть людей, столкнувшихся с утратой начинает злоупотреблять алкоголем, пытаясь "убежать от плохих чувств".
Такие привычки - как крючок с наживкой. Они заложены в нас, и в тяжелые моменты поглощают, предлагая быстрые способы анестезии. В долгосрочной перспективе они действуют во вред. Порой боль настолько глубока или человек переживает её без поддержки, что кажется: пережить это невозможно.
Но как бы тяжело нам ни приходилось и несмотря на то, что утрата имеет важнейшее личное значение, люди живут не в вакууме. Наши чувства и мысли связаны с окружающим миром и людьми. Наше страдание тоже принадлежит этому миру, и в нем же находится возможность проживать боль. Иногда достаточно просто позволить кому-то быть рядом, позволить поддержать себя или увидеть свою боль - разделяя её таким образом.
Горевание заставляет нас закрыться, пелена закрывает глаза, оставляя нас ощущать себя одинокими. Нам даже может казаться неудобным обращаться к окружающим людям, но находить возможность делиться с кем-то своим состоянием - важная часть нашей адаптации, пусть для этого может и потребоваться время. Порой жалость к себе может вызывать протест: как будто на нас смотрят свысока, не замечая, что нам просто пытаются сопереживать. Порой неуклюже и неловко, но чаще всего из добрых побуждений. Конечно, кто-то говорит что-то, потому что «так надо», но кто-то действительно хочет разделить вашу боль.
Горе часто путают с болезнью, пытаясь подобрать к нему «таблетку» - быстрее успокоиться, вернуться в строй. Но горевание - это естественный процесс адаптации. Его нельзя прожить «правильно» или «неправильно».
Однако есть моменты, когда стоит обратить на себя особое внимание: если вы застряли на стадии ярости, если «анестезия» (алкоголь, работа, заедание) стала единственным способом прожить день, если вам кажется, что рядом нет никого, кто может вам помочь, - это может означать, что вам нужна помощь.
Спасибо, что дочитали статью до конца. Как начинающий автор, я бы хотел попросить Вас поставить лайк этой публикации, для меня это очень важно.
🔍 Ищите меня в соцсетях: telegram там также можно записаться на консультацию, ну или написать на электронную почту, ведь больше ничего и не работает.
🔍Другие статьи по теме проживания горя и утраты, вы можете прочитать здесь