НАЧАЛО:
ПРЕДЫДУЩАЯ:
Может быть, поэтому Василиса не бросилась в объятия Степана. Вместо этого заглянула ему в лицо. Словно купание в холодной воде и ночь, что она провела в доме водяного, что-то в ней изменили. Но пока девушка никак не могла понять – что именно? Почему в её груди, рядом с тёплым чувством любви к этому парню крепнет какая-то… подозрительность? Недоверие?
Хотелось Василисе оглянуться, увидеть Тихона, да нельзя этого делать.
- Ты чего, Василиска? Всё в порядке? Мать мне сказала, что ты в полынью упала, вот искал тебя, - проговорил Степан, а у самого глазки по сторонам бегают. Головой вертит, словно боится, что заметят их. Руки он опустил, поняв, что девушка в его объятия не спешит падать, да и почему-то молчит. Степан сделал несколько шагов, приближаясь к ней вплотную. И продолжая улыбаться во весь рот. Вот только улыбка натянутая была, и Василиса вдруг с какой-то отрезвляющей болью осознала – этому человеку верить нельзя. Почему он так себя ведёт? Уж точно не похоже поведение его на того, кто любимую тут искал. И почему дождался следующего дня?
- Это правда? – тихо спросила Василиса. Степан вопросительно взглянул на неё:
- Ты про что?
- Правда, что тамть твоя тебе другую невесту сыскала? А ты в мой двор всё равно лез?
- Ну… мать так решила, - пожал он плечами. – Я ж её не люблю, я тебя люблю! А она с богатым приданым, так что женюсь выгодно. А с тобой любить друг друга будем!
Василиса отшатнулась от Степана. Не ожидала она от него таких слов услышать! Надеялась, что скажет он, что любит только её одну. Что мать ему не указ, и женится он на той, кто люба сердцу его. А он, оказывается в два двора шастать вознамерился. Да ещё мать его… кольнула боль в то место, куда Василису ударили.
- А ты меня спросил, хочу ли я такого? – тихо проговорила Василиса, а у самой внутри всё разрывалось от боли. Любила она Степана всем сердцем, а теперь оно словно на части рвалось. А ведь с такой свекровью, что на человека руку поднять не постесняется, она точно жить под одной крышей не сможет!
Тихон, который наблюдал за парой из камыша, напрягся. Видел он, как ссутулилась Василиса, как поникла её голова. Что у них там происходит? Ближе подходить рискованно, а так не слышно ничегошеньки!
А вот лицо Степана мгновенно изменилось! Куда делся влюблённый ласковый парень, которого знала Василиса? Перекосилось его лицо от злости, и зашипел он:
- Ты тут носом не крути! Ты мне принадлежишь и принадлежать будешь! Мать у меня конечно та ещё… Но раз ты живая и проблемы никакой нет. Так что рот закрыла и пошла домой, да щей мне приготовь! И будешь ко мне ходить, когда я тебя позову.
Василиса вскинула глаза, с ужасом смотря на некогда любимого мужчину. Словно подменили его или он всегда таким был? А Василиса по какой-то причине не обращала внимания на его характер? Гадать тут можно было бесконечно, вот только что ей теперь делать?
- Пусть тебе угощения на свадьбу мать готовит, - ответила она, сжав пальцы в кулаки. Любовь разлеталась пеплом, и на смену ей приходила какая-то непривычная для Василисы злость. Ишь ты какой! Командовать тут захотел! Жён ему несколько подавай, а сам повыгоднее пристроится хочет.
- Ты мать мою не трогай!
- Так она меня тронула, что же, мне теперь нельзя? – голос Василисы звенел серебристой изморозью. Горько было понимать, что тот, кого она любила, по сути и не существует. И никогда его и не было, наверное. Дышать сложно было Василисе, ком в груди горький стоял. Надеялась она, что есть у неё мужское плечо надёжное, а получается, что не так это. И осознавать это было очень больно. Намного больнее, чем удар по голове и купание в ледяной воде старицы.
- Если скажешь кому-то об этом… - начал было говорить Степан, но осёкся. Глаза у Василисы потемнели от гнева и боли, словно два чёрных омута в него впились. Но ничего она ему больше не сказала. Развернулась, да ушла обратно в заросли камыша. Перед собой ничего не видела, ноги словно деревянные были, а в горле стоял ком. В голове было тяжело и пусто, и такое ощущение было, словно её обухом по голове ударили.
Тихон, увидев бледное лицо девушки, медлить не стал. Итак было понятно, что разговор у неё не задался с возлюбленным. Но не бросать же её здесь? На нём тоже ответственность лежит. Так что аккуратно он обнял её за плечи, да повёл за собой, обратно в дом. Другого он и предложить пока не мог. А Василиса послушно глаза закрыла, когда он ей об этом сказала, и словно колода была. Куда ведут - туда и идёт.
Усадил её водяной в доме за стол, захлопотал вокруг, не зная, как ещё ей помочь можно. А сама Василиса, как присела на лавку, почувствовала, словно из неё всё вынули. Все переживания, вообще всё – словно в омут тёмный провалилось. С час просидела она, в одну точку смотря. И даже почти не моргала! Ох, что же с нею делать? Ничего лучше не придумал водяной, кроме как пустить в ход последние свои запасы. Была у него одна настойка ягодная – когда-то давно леший подарил. Лешего в этих краях уже давно и нет, а его подарок остался. Налил водяной всего несколько капель, да сунул Василисе под нос. Девушка вздрогнула от запаха крепкого, заморгала часто, а потом разрыдалась.
- Поплачь, девочка, - проворчал Тихон. Понадобилось время, пока Василиса в себя пришла. А вот чтобы душа у неё зажила - понадобится куда больше времени.
- Благодарю тебя, дядюшка Тихон, - тихо проговорила Василиса. Пусть и всякие небылицы рассказывают про старицу и самого водяного, а ведь он её в беде не бросил! Помог, защитил, да покормил от души. Вот только что теперь ей делать? Как обратно в деревню возвращаться? Как вообще жить? Эти ведь её точно ославят, а кто за сироту вступится?
- Перемелется всё – мука будет, - проговорил Тихон. Даже мелькнула у него шальная мысль – а вдруг согласится Василиса русалкою стать? Будет ему компания. Но мысль дурная конечно, не стоит такого ей предлагать. Она человек, и должна свою жизнь прожить как полагается. Мелькнула мысль у водяного, да сразу успокоилась.
- Можешь побыть у меня сколько хочешь ,вот только тебя искать, наверное, будут? – предложил Тихон. Не хотелось ему девушку отпускать, пока она в себя окончательно не придёт.
- Да кому я нужна? Нету у меня никого, только одни знакомые. Даже подруг нет. Вот, был Степан… - она не договорила, глубоко вздохнула. – Хорошо, побуду у тебя ещё немного, дядюшка. А то совсем не знаю, что делать. А со сплетнями я сама разберусь.
А Тихон, чтобы девушку немного отвлечь, принялся рассказывать ей про свою жизнь. С любовью он рассказывал про бурную, кудрявую Сосну, на дне которой стояли его терема. Про жену свою любимую, да дочек-русалок, что пристроить успел. Как про семью говорил – он словно добрел, а как про свои владения рассказывал – становился голос его глубже и словно суровее. На какой-то миг показалось Василисе, что не пожилой мужчина перед ней сидит, а статный хозяин речки норовистой! Но наваждение быстро прошло, словно и не было его.
И вот теперь доживает свои дни в старице, рыб разводит, да водоросли считает. Василиса слушала водяного, открыв рот. Вот совершенно она не ожидала, у Тихона окажется жизнь такая! Столько странного, и всё совсем рядом происходило, оказывается.
Рассказ Тихона прервался совершенно неожиданно. В дверь вдруг застучали, да так, словно рыба огромная хвостом своим шлёпала! Василиса вздрогнула от странного стука и вопросительно глянула на водяного. А тот поморщился, да сжал пальцы в кулаки – ну что ж, он ведь знал, что так и произойдёт.
- Тихон! Ты совсем позабыл, кому ты служишь, да про свои обязанности! Душа утопленницы должна была быть тобою поймана! Неужто ты настолько постарел? В полнолуние явится Морской Царь, будешь перед ним ответ держать, как и полагается. К луже твоей сам придёт – никакого снисхождения больше не будет. И пригляди, чтобы людское око не подглядывало! – прогремел за дверью булькающий голос. Затем раздался громкий всплеск и всё стихло.
- Быстро в этот раз, - криво усмехнулся себе в бороду Тихон. Гнев внутри шевельнулся – назвали его старицу лужей! Но усилием воли погасил он это чувство. Итак Василиса смотрела на него круглыми от страха глазами.
Продолжение:
