НАЧАЛО:
ПРЕДЫДУЩАЯ:
- Дядюшка, это кто был? - прошептала Василиса. Тихон хмуро взглянул на неё - нужно ли девице рассказывать что-то? С другой стороны, коль она в этом замешана, то можно ей рассказать самую малость, чтобы знала, что дальше будет.
- Суд будет. Потому как не утопла ты, а живая за моим столом сидишь, - ответил водяной. А сам думал о том, что прожил он достаточно, не страшно ему. Вот только за спасённую девицу опасается. Ведь не выпустят её, пока не будет вынесен вердикт. И ответ перед Царём держать надобно будет. Сколько сотен лет уже зятя любимого не видел? Василиса молчала, не понимая всей опасности своего положения. Да и куда ей понимать?
- А за что судить будут? – тихо спросила она.
- За то, что живая ты, а не как положено – русалкою у меня тут плаваешь, - говорил Тихон спокойно. Крякнул, поднимаясь на ноги, да поставил воду греться – охота было горяченького испить. – И пока тебя обратно к людям вернуть не могу, нельзя выходить. Притаился теперь он снаружи, старицу стережёт. В дом мой войти не может — не положено ему, — а вот выйти тебе не даст.
- Так это из-за меня всё? Так может… - начала говорить Василиса и осеклась, наткнувшись на взгляд водяного. Глядел он сурово, словно отец на неразумную дочь:
- И думать не смей. Нет у тебя судьбы в воде. Я уж столько годков прожил, знаю о чём говорю. Судьба у тебя по берегу ходит, да, но не в воде, - странным был ответ Тихона. Сам водяной гадал, откуда такое чует, но пока не шибко уверен был. Василиса не понимала, как и что он где видеть может, но не рискнула вопросов задавать. Вот только ей самой что с этим сделать? Опять она горе кому-то принесла. Тихон увидал, что Василиса вновь пригорюнилась и поспешил её успокоить:
- Ты, девица, не переживай. Вернём тебя в деревню, заживёшь лучше прежнего. Есть у меня кое-что, что тебе пригодится. Но придётся тебе обождать, пока не явится Царь, и пока мы с ним не побеседуем. Ты ж живая, так что путь тебе один – обратно к людям.
- Дядюшка, а как же ты? Вдруг накажет? И всё из-за меня…
- Ну накажет, так накажет. Он Царь, ему виднее будет. Да и зять мне, чай, не чужой — авось сговоримся. Коль спас я тебя, то и не дам тебя в обиду. Седмица всего до полнолуния, немного потерпеть осталось.
Василиса немного успокоилась, глядя на то, как спокойно ведёт себя Тихон. Вот только внешне водяной спокоен был, а внутри прямо всё бурлило. Вроде и нечего ему бояться, а всё равно всё внутри сжимает от предчувствия.
Вот что его смущало – чего это Царь из-за одной единственной девицы его судить вздумал? Да, иногда спасал водяной тех, кто в Сосне норовил утопиться. Конечно ругался Царь, но никогда раньше лично не являлся. Тихон поглядывал на Василису, пытаясь понять, чем она от других отличается? А может дело и вовсе не в ней, а в том, что водяной в старице живёт? Раньше ведь и дань хорошую Царю платил, а теперь едва ли может подарок какой отправить. Вот и осерчал он. Хотел девичью душу заполучить, а не получилось ничего. Думок по этому поводу много было, а чем ещё заниматься водяному?
Василиса же скромно в уголке сидела. И Тихон радовался тому, что человека у него еды хватит. Девица-то в себя немного пришла, скучно ей стало, начала она осторожно вопросы задавать, глазами блестя от любопытства. Пыталась она, видимо, отвлечься от собственных горестных мыслей:
- А кто приходил? Что за посланник? И почему он теперь караулит?
- Для человеческого глаза – посланник словно сом огромный выглядит. Может плавать между Навью и Явью, но большей частью предпочитает в омутах сидеть. Исполняет волю Царя, вот и лупил он по двери хвостом – рук-то постучать у него нет. А караулит – чтобы я тебя не перепрятал. Только на суд и выпустит.
Василиса покачала головой – о как всё завертелось! Тихон же думал о способе, чтобы старицу от деревни скрыть. Силушек у него почти не осталось, а видеть толпу людей с вилами и огнём на берегу своём он совершенно не хотел. Что же ему с этим делать? Чинил он сеть рыбацкую, да всё думал и думал.
- Дядюшка, а почему ты сеть чинишь, а она целее не становится? С одного краю починил – уже с другого всё расползается. Почему так? – не удержалась Василиса от очередного вопроса. Муторно было в доме сиднем сидеть. Посему выдал ей водяной шкатулку, в которой рукоделье жены было. Плела она раньше кружева — выходили они словно пена морская!! Многие русалки жаждали такую красоту заполучить, да вот редко когда она одаривала кого своими подарками. Кропотливая и долгая работа была, очень ей нравилась. Тихон чуть качнул головой, прогоняя воспоминание, и ответил:
- Потому как сеть эта особая. В реке или море она должна быть, в руках крепких, тогда и улов славный принесёт. А у меня руки уже не те, да и здесь ни реки, ни моря нет, - вздохнул водяной. Вот вроде привык он к печали своей, да одиночеству – ан нет, как кольнёт иногда, хоть волком серым вой! И никак ему это не изменить, не перебраться в реку, которая стала ему чужой.
Когда до суда оставалось три дня, в бочке, что в доме стояла, вдруг громкий плеск раздался. Водяной аж подскочил от неожиданности, с удивлением на неё глядя. А вот Василиса спряталась в угол подальше – мало ли что там? Крышку деревянную отодвинули, и вскоре из бочки женщина показалась. Такая красивая, что у Василисы дыхание перехватило! И на неё саму похожа поразительно.
- Дочка! – обрадовался Тихон, увидев свою старшенькую. Давно она в гости к нему не заплывала, Царица ведь морская, дел у неё полно.
- Батюшка! Рада тебя видеть! Хорошо, что хоть бочку с водой держись – с трудом до тебя добралась, – просияла женщина в ответ, вылезая из бочки. Рыбий хвост прямо на глазах человеческими ногами оборачивался, и она только платье отжала. Капли воды, падая на пол, мгновенно высыхали. Обнялись родные, а потом Тихон засуетился, пока дочка устроилась за столом, с интересом на Василису поглядывая.
- Ты не бойся, я с добром пришла, - русалка по-доброму улыбнулась Василисе, после чего обратилась к отцу: - Знаю, что придёт мой муженёк к тебе. Пыталась я его отговорить, да разве ж он послушает? Упёрся, с места не сдвинуть!
- Так что же его так возмутило? – поинтересовался Тихон, ставя на стол немудрённое угощение. Русалка покосилась на Василису:
- Да так, всё какие-то надумки у него. В общем принесла я тебе кое-что, сгодиться тебе, старицу прикрыть, - русалка достала откуда-то небольшой флакон. В отблесках свечей масса внутри флакона казалась серой, и словно медленно там ворочалась. Василиса только любопытно смотрела, внимательно слушая о чём говорят.
- Да неужто! Вот ты умница дочка! Давненько морское покрывало я не видывал! Только когда в гости к вам плавал. Вот это диво! - Тихон бережно флакон чудной убрал – настанет ночь, скроет он старицу от лишних глаз.
- Батюшка, я же знаю, что сил у тебя не так много, - покраснела от удовольствия русалка. – Вот и решила тебе подмочь. Не ставил же Царь морской тебе задачку своими силами старицу прикрывать. И мне ничего не запрещал делать, так что пользуйся.
- Люди подумают, что обычный туман с реки пришёл, - пояснил для Василисы Тихон. – А если кто и задумает в него сунуться – того закружит, выведет обратно и ничего он не запомнит. И флакон этот особый – из морского хрусталя, который добывают только на дне моря.
Тихон довольно кивнул. Осталось только судилище пережить. Дочка побыла совсем немного — пока две свечи догорели, а после обратно в бочку нырнула. Василиса, конечно, и половины не понимала, о чём отец с дочерью говорили. Но осознавала – кипит вокруг людей совсем другая жизнь, которую они не замечают!
Вот это было сложнее всего понимать. Удивительно, волнительно, но совсем не пугающе! А почему Василису это не пугало, девушка не знала, но понимала, что доброго водяного в беде не оставит. Конечно, понимала она, что это так ей повезло. А вот раньше могло быть всё по-другому. Но ведь то было раньше, а сейчас-то всё иначе!
- Дядюшка, я с тобой пойду. Я ж не совсем глупая, понимаю, что Царь меня, выходит, к себе забрать хотел. Вот и интересно мне, по какой причине. И про то, что судьба моя по берегу ходить, мне тоже интересно понять - почему, - заявила Василиса водяному после долгого обдумывания всего, что произошло. Степан и мать его по заслугам получат, но после того, как она в деревню вернётся. Сейчас Тихону помочь надо было, и кое-что для себя прояснить.
И как бы водяной девицу эту не уговаривал, не собиралась она своего решения менять. Тихон даже всполошился — чего чудит девка! Упёрлась как… как жена его! Та тоже если в голову себе что-нибудь втемяшит, так никак с пути не свернёшь.
- Ладно, возьму тебя с собой. Но будешь вести себя тихо, и в разговор не встревать! – наконец решил Тихон. Василиса довольно головой кивнула, чувствуя странную решимость. На том порешили, осталось уже совсем немного до полнолуния.
Продолжение следует...
