Что происходит с людьми, которые уже 30 лет в браке? Тридцать лет практически каждый день просыпаешься рядом с одним и тем же лицом рядом. Выдерживают не все.
Сегодня он проснулся рядом с женщиной всей жизни. Геннадий открыл глаза. Солнце било в окно, за которым было море. Настоящее, синее, с белыми барашками. Он повернул голову. Жена Галина спала рядом, раскинув свою чудесную, любимую им руку, на его подушку. Светлые волосы разметались, ресницы длинные, губы чуть приоткрыты. Пятьдесят два года. Выглядит на сорок.
Он провел пальцем по её плечу. Она не проснулась. Он наклонился, поцеловал в висок. Она улыбнулась во сне.
— Галь, — шепнул. — Вставай.
— Не хочу.
— Солнце уже.
— Пусть.
Она потянулась, выгнулась как кошечка, открыла глаза. Зеленые, яркие, с хитринкой.
— Ген, ты чего не спишь?
— Смотрю на тебя.
— За тридцать лет не насмотрелся? — промурлыкала сладко.
— Нет.
Она засмеялась. Тот смех, из-за которого он влюбился в институте. Звонкий, громкий, заразительный.
Внизу ждал завтрак. Они снимали домик на берегу, маленький, белый, с верандой. Хозяева накрыли стол: сыр, оливки, помидоры, свежий хлеб. Галина налила кофе, села напротив.
— Сегодня что? — спросила.
— Твой выбор.
— Тогда пляж. Потом прогулка в горы. Потом ужин там, где вчера была музыка.
— Там дорого.
— И что?
Он улыбнулся. Она всегда так говорила. И он всегда соглашался.
На пляже они бросили полотенца на песок, Галина стянула рубашечку. Купальник бирюзовый, открытый, подтянутую фигуру видно всю. Геннадий смотрел, как она идет к воде. Мужчины провожали взглядами. Он знал, что они смотрят. Ему было приятно.
— Ген, иди! — крикнула она.
Он снял футболку, вошел в воду. Она обняла его, прижалась мокрым телом.
— Хорошо, — сказала.
— Хорошо.
— Я счастлива.
— Я знаю.
Они плавали, потом лежали на песке, пили холодный сок. Галина читала книгу, Геннадий смотрел на неё. Думал о том, как им повезло. Дети выросли, разъехались, у каждого своя жизнь. А у них — снова началась своя. Вторая. Или третья. Или та же, просто без суеты.
— Ген, о чем думаешь?
— О тебе.
— Конкретнее.
— О том, какая ты красивая.
— Льстец.
— Правда.
Она отложила книгу, посмотрела на него.
— А помнишь, как мы познакомились?
— Помню. Ты уронила зачётку.
— Ты поднял.
— Сказал, что верну, если пойдешь со мной в кино.
— А я сказала, что зачётка мне не нужна.
— И ушла.
— А ты побежал за мной.
— И догнал.
— И мы пошли в кино.
— И просидели весь фильм, держась за руки.
— Фильм не помню.
— Я тоже.
Она засмеялась. Он взял её руку. На пальце кольцо, которое он надел тридцать лет назад. Тонкое, золотое, поцарапанное. Она никогда не снимала.
— Ген, давай еще тридцать?
— Давай.
— А хватит?
— Может, и нет.
Вечером они пошли в горы. Тропа вилась между камнями, пахло хвоей и морем. Галина шла впереди, легкая, быстрая. Он смотрел на её спину, на плечи, на то, как она ловит равновесие на камнях. Время от времени она оборачивалась, улыбалась.
— Не отставай, старик.
— Я не отстаю. Я любуюсь.
— Любуйся на ходу.
Он ускорился, догнал, взял за руку.
— Галь, ты знаешь, что я тебя люблю?
— Знаю.
— А ты меня?
— Догадайся.
Они поднялись на смотровую площадку. Внизу расстилалось море, закат красил воду в розовое и золото. Галина облокотилась на перила, ветер трепал волосы. Геннадий встал рядом.
— Ген, — сказала она.
— Да?
— Давай здесь останемся.
— Навсегда?
— Насовсем.
— А дети?
— Дети приедут.
— А работа?
— Работа подождет.
— А ты?
— Я уже здесь.
Он обнял её. Они стояли, смотрели на закат. За их спинами начиналась ночь, внизу зажигались огни городка.
— Галь, а ты не жалеешь?
— О чем?
— Что вышла за меня. Что детей родила. Что со мной столько лет.
— Ты дурак?
— Просто спросил.
Она повернулась, посмотрела ему в глаза.
— Геннадий, я ни разу не пожалела. Ни разу. Даже когда ты забывал вынести мусор. Даже когда пропадал на работе. Даже когда мы ссорились.
— А мы ссорились?
— Пару раз.
— Я не помню.
— Потому что мирились быстро.
Она поцеловала его. Долго, как в молодости.
В ресторане играла живая музыка. Гитара, скрипка, низкий женский голос. Галина заказала рыбу, белое, фрукты. Геннадий смотрел на неё при свечах.
— Галь, а давай завтра покатаемся на яхте?
— Давай.
— А послезавтра поедем в соседний город, там старый квартал, говорят, очень красиво.
— Поедем.
— А потом?
— А потом вернемся домой.
— И что?
— А дома у нас огород.
— Засадим.
— Засадим. Помидоры, огурцы, зелень.
— И розы.
— И розы. Красные.
— Как ты любишь.
— Как я люблю.
Она улыбнулась. Он взял её руку, поцеловал пальцы.
Вечером они шли по набережной. Галина босиком, туфли в руке. Волны лизали камни, где-то играла музыка, смеялись люди. Геннадий смотрел на неё. Светлые волосы, загорелые плечи, глаза, в которых отражались огни.
— Ген, — сказала она.
— Да?
— А ты заметил, что мы стали счастливее?
— Заметил.
— Когда дети уехали, я думала, будет пусто. А оказалось — свободно.
— Свободно, — повторил он.
— Мы раньше жили для них. Теперь можем жить для себя.
— И для нас.
— И для нас.
Она остановилась, повернулась к нему.
— Ген, давай что-нибудь придумаем. На осень.
— Например?
— Не знаю. Путешествие. Курсы. Что-то, что мы давно хотели, но откладывали.
— Я хочу танцевать с тобой.
— Танцевать?
— Да. Помнишь, в молодости мы ходили на танцы?
— Помню. Ты наступал мне на ноги.
— Теперь не буду.
— Проверим.
Она взяла его за руку. Вокруг никого, только фонари, море и они. Геннадий обнял её за талию. Она положила голову ему на плечо. Они качались в такт музыке, которая звучала у них в головах. Или в сердце.
— Галь, — шепнул он.
— Да, любимый?
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— Ты — вся моя жизнь.
— А ты — моя.
Они танцевали на набережной, под звездами, под шум моря. Прохожие улыбались, глядя на них. Кто-то крикнул: «Молодые, счастья вам!». Галина засмеялась, махнула рукой.
— Слышал? Молодые.
— Ты и есть молодая.
— А ты — молодой.
— Тогда мы только начинаем.
— Только начинаем, — повторила она.
Домой вернулись под утро. Легли, обнявшись, слушали, как дышит море. Галина уснула первой. Геннадий смотрел на неё, на волосы, на губы, на ресницы. Думал о том, что тридцать лет пролетели как один день. И что следующие тридцать — будут такими же. Потому что она рядом. Потому что она есть.
Утром она проснулась, открыла глаза, улыбнулась.
— Ген, ты опять не спишь?
— Смотрю на тебя.
— За тридцать лет не насмотрелся?
— Никогда не наспотрюсь.
Она потянулась, села, посмотрела в окно.
— Море сегодня спокойное.
— Пойдем купаться?
— Пойдем.
— А потом завтракать.
— А потом гулять.
— А потом жить.
— А потом жить, — сказала она.
Он встал, подошел к окну. Галина подошла следом, обняла сзади. Они стояли, смотрели на море. За спиной осталась вся жизнь. Впереди — вся жизнь. Им хватит.
Рекомендую почитать: