Толик чистил картошку. Сидел на табуретке, держал миску между колен, сдирал кожуру полосками. Жанка стояла у плиты, грела котлеты. На сковородке шипело, брызгало маслом, она ругнулась, отскочила.
— Чего ты разбрызгала? — спросил он.
— А ты чего под ноги не смотришь? Я тут стою.
— Я сижу.
— Сиди и чисть, не отвлекай.
Он замолчал. Чистил дальше. Кожура падала в миску, картофелины — в кастрюлю с водой. Жанка поставила котлеты на тарелку, накрыла крышкой, села напротив.
— Картошка скоро?
— Сейчас.
— Ты всегда сейчас.
— Хочешь — чисть сама.
— Я ужин готовила.
— Я готовил. Ты котлеты разогрела.
— Котлеты я вчера жарила. Ты вчера картошку не почистил.
— Потому что ты сказала, что будешь рис.
— Я передумала.
— Я не передумал.
Она взяла нож, вытащила из миски картофелину, начала чистить. Быстро, крупно, кожура летела в разные стороны. Толик смотрел на её руки. Пальцы короткие, ногти без лака, на безымянном кольцо, которое она не снимала уже много лет, разве что на МРТ много лет назад.
— Жан, а чего мы вообще женились?
— Дураки были.
— А сейчас?
— Сейчас тоже дураки.
Она дочистила, бросила картошку в кастрюлю, вытерла руки о полотенце. Встала, включила газ под кастрюлей.
— Воды мало, — сказала.
— Я налью.
— Не надо, я сама.
Она налила воды. Соль взяла из шкафчика, насыпала горсть. Толик смотрел.
— Соли много.
— Я люблю солёную.
— Сердце будет болеть.
— Не твоё сердце.
Она села обратно. Молчали. За окном темнело. В холодильнике гудел мотор. Толик взял пульт, включил телевизор. Жанка выключила.
— Не хочу телевизор.
— А чего хочешь?
— Не знаю. Тишины.
— Тишина и так.
— Ты мешаешь.
— Я молчу.
— Ты дышишь.
Он встал, вышел на балкон. Закрыл дверь. Стоял, смотрел на чужую жизнь. В окнах напротив горел свет, кто-то ужинал, кто-то мыл посуду, кто-то ссорился. Или мирился. Он не знал.
Через время Жанка открыла дверь.
— Иди есть.
— Иду.
Картошка была готова.
Он положил себе, ей, сели. Жевали молча. Толик смотрел в тарелку. Жанка смотрела в окно.
— Нормально, — сказал он.
— Что нормально?
— Картошка.
— Не пересолено?
— Нормально.
Она доела, встала, убрала тарелку в раковину. Включила воду, начала мыть. Толик сидел, смотрел на её спину. Халат старый, застиранный, на локтях вытерся.
— Жан, — сказал он.
— М?
— А ты меня любишь?
Она выключила воду. Вытерла руки. Повернулась.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно.
— Толик, мы двадцать лет вместе. Какая любовь?
— Я про то и спрашиваю.
Она села напротив. Посмотрела на него. Долго.
— Не знаю, — сказала. — А ты меня?
— Не знаю.
— Тогда чего спрашиваешь?
— Просто.
Она встала, пошла в спальню. Толик остался на кухне. Убрал со стола, вымыл кастрюлю, вытер стол. Потом выключил свет, прошёл в спальню.
Жанка лежала на кровати, смотрела в потолок. Он лёг рядом.
— Толик, — сказала она.
— М?
— Ты когда-нибудь думал уйти?
— Думал.
— А почему не ушёл?
— Не знаю. А ты?
— Тоже думала. И тоже не ушла.
— Почему?
— Не знаю.
Помолчали. За стеной капала вода в ванной. Толик давно хотел починить кран, но руки не доходили.
— Жан, а давай уедем куда-нибудь?
— Куда?
— Не знаю. На юг. К морю.
— Денег нет.
— Наскребём.
— Не наскребём. Ты без работы.
— У меня есть работа.
— Работа, которая денег не приносит.
— Приносит. Мало, но приносит.
— Мало — это не деньги.
Она отвернулась к стене. Толик смотрел в потолок.
— Жан, — сказал он.
— Утро вечера мудренее.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что это правда.
Она уснула через пять минут. Толик лежал, слушал её дыхание. Ровное, спокойное. Сны ей снились, наверное. Хорошие. Или плохие. Он не знал. Она никогда не рассказывала.
Утром он встал раньше. Сварил кофе, поставил чашку перед её местом. Жанка вышла через полчаса, сонная, в халате, волосы спутаны.
— Кофе, — сказала, села.
— Пей.
— Спасибо.
Она пила, смотрела в окно. Толик сидел напротив, смотрел на неё.
— Ты сегодня какой-то, — сказала она.
— Какой?
— Не знаю. Молчаливый.
— Я всегда молчаливый.
— Нет. Сегодня по-другому.
Он не ответил. Она допила кофе, встала, ушла одеваться. Толик вымыл чашки, вытер стол, сел на табуретку. До работы было полтора часа. Он не знал, чем себя занять.
Жанка вышла в пальто, с сумкой.
— Я пошла.
— Пока.
— Ты чего дома сидишь? Опоздаешь.
— Успею.
Она постояла в дверях. Посмотрела на него. Хотела что-то сказать, но не сказала. Вышла. Хлопнула дверью.
Толик сидел на кухне. Смотрел на её чашку. Белая, с трещиной на ручке. Он обещал купить новую. Два года назад. Не купил.
Вечером он пришёл с работы раньше. Жанка ещё не вернулась. Он открыл холодильник, посмотрел на продукты. Ничего не хотелось. Закрыл. Включил телевизор. Выключил. Вышел на балкон. В окнах напротив горел свет.
Жанка пришла через час. Бросила сумку на стул, разулась.
— Чего не ужинал?
— Ждал тебя.
— Не надо ждать.
— Я хочу есть.
— Вот и ешь.
Она прошла на кухню, открыла холодильник. Достала яйца, масло, хлеб. Начала жарить яичницу. Толик сел за стол, смотрел на её спину.
— Жан, — сказал он.
— М?
— Ты не хочешь со мной разговаривать?
— Хочу. О чём?
— Не знаю. О чём-нибудь.
— О чём-нибудь я с тобой разговариваю. Каждый день.
— Не о том.
Она повернулась. Посмотрела на него.
— А о чём надо?
— Не знаю. О нас.
— О нас ты каждый день. Что я не так делаю, что ты не так делаешь. Я устала.
— Я тоже устал.
— Тогда не начинай.
Она поставила сковородку на стол, села напротив. Толик взял хлеб, начал есть. Яичница была горячая, соль он не чувствовал.
— Жан, — сказал он.
— Не начинай.
— Я хочу.
— Начинай.
Он положил хлеб. Посмотрел на неё.
— Давай разведёмся.
Она не моргнула.
— Давай.
— Ты согласна?
— Согласна.
— Тогда чего не развелись?
— Ты не предлагал.
— Предлагаю.
— Предлагай.
Помолчали. Сковородка остывала. Жанка взяла вилку, начала есть.
— Ты серьёзно? — спросил он.
— А ты?
— Серьёзно.
— Тогда подай заявление.
— Подам.
— Когда?
— Завтра.
— Подавай.
Она доела, встала, убрала тарелку. Толик сидел, смотрел в стол.
— Жан, — сказал он.
— Что?
— А если я не подам?
— Тогда не подам и я.
— Так и будем жить?
— Будем.
Она ушла в спальню. Толик сидел на кухне до ночи. Выключил свет, прошёл в комнату. Жанка спала. Он лёг рядом. Смотрел в потолок.
Утром он встал раньше. Сварил кофе. Поставил чашку перед её местом. Жанка вышла, села, взяла чашку.
— Ты вчера говорил, — сказала она.
— Что говорил?
— Про заявление.
— Забыл.
— Я не забыла.
— Подам.
— Когда?
— Скоро.
Она допила кофе. Встала.
— Толик, — сказала она.
— М?
— Ты никогда не подашь.
— Почему?
— Потому что ты слабый.
— А ты?
— Я тоже слабая. Потому и живём.
Она ушла. Толик сидел, смотрел на её чашку. Белая, с трещиной.
Вечером он купил новую. Две. Синие, с золотым ободком. Поставил в шкаф. Старую выбросил.
Жанка пришла, открыла шкаф, увидела.
— Новые чашки, — сказала.
— Да.
— Красивые.
— Понравились?
— Понравились.
Она поставила чайник, заварила чай. Разлила по новым чашкам. Сели за стол.
— Толик, — сказала она.
— М?
— Я сегодня думала.
— О чём?
— О нас.
— И что?
— Не знаю. Ничего.
— Я тоже думал.
— И что?
— Ничего.
Они пили чай. Молча. За окном темнело. В холодильнике гудел мотор. Жанка смотрела в окно. Толик смотрел на её руки. Пальцы короткие, ногти без лака, на безымянном кольцо.
— Жан, — сказал он.
— М?
— А ты его когда-нибудь снимаешь?
— Кольцо?
— Да.
— Нет. А ты?
— Нет.
— Значит, не разведёмся.
— Значит, не разведёмся.
Она допила чай. Встала. Убрала чашки в раковину. Толик подошёл, встал рядом.
— Давай я вымою, — сказал.
— Давай.
Он мыл, она стояла рядом. Молчали.
— Толик, — сказала она.
— М?
— А что бы ты делал, если бы я ушла?
— Не знаю. А ты?
— Тоже не знаю.
— Тогда не уходи.
— И ты не уходи.
Он вытер руки. Повернулся к ней. Она стояла близко, смотрела на него.
— Жан, — сказал он.
— М?
— Пошли спать.
— Пошли.
Выключили свет. Легли. Она повернулась к нему, положила руку на грудь. Он обнял. За окном светили фонари. В холодильнике гудел мотор. Жанка уснула. Толик смотрел в потолок.
Утром он встал раньше. Сварил кофе. Поставил синюю чашку перед её местом. Жанка вышла, села.
— Ты сегодня выходной? — спросила.
— Да.
— И что будешь делать?
— Не знаю. А ты?
— Тоже не знаю.
Она пила кофе. Толик сидел напротив. Смотрел на неё. На её лицо, на руки, на кольцо.
— Жан, — сказал он.
— М?
— А давай никуда не пойдём сегодня?
— Давай.
— Просто посидим.
— Посидим.
Они сидели на кухне. Пили кофе. Молчали. За окном светало. Где-то начинали шуметь машины, кто-то спешил на работу, кто-то возвращался домой. А они сидели. Вместе. Или рядом. В общем, не умели иначе.
Рекомендую почитать: