– Тогда и вам я скажу, что виновата перед вами, так как я кроме основной работы сейчас еще работаю и сиделкой, – сообщила Женя своим девочкам, – но в данный момент у меня отпуск, так как мой подопечный пока что находится в больнице после операции. Но вскоре он вернется домой, и я приступлю к своей работе. И тогда вам точно придется хозяйничать самим.
– Нет, мама, мы будем здесь у тебя только до конца июля, ведь возможно нас возьмут на работу, а если нет, то в любом случае надо побыстрее работу искать. Ну а сейчас мы вполне можем и сами готовить, ты за нас не волнуйся, – сказала Оля, а Лена добавила, – утром мы сходим в магазин купим все для торта и приготовим его к ужину вот тогда ты и посмотришь на что мы способны, и не будешь говорить, что у нас руки-крюки, как ты говорила в детстве. Они у нас очень даже трудолюбивые и умелые.
И действительно к вечеру они к ее приходу пожарили картошку, так как очень хотели именно ее, а также еще днем сделали торт, это был просто кулинарный шедевр под названием “Загадка”, им они очень удивили маму. Торт был действительно вкусный, к тому же и делался он очень просто, а главное без выпечки.
А вскоре они еще сами сварили щи, и опять Женя удивилась. Пока они были маленькие, то на кухне были только “на подхвате”, хотя приготовить себе на завтрак яичницу и сварить манную кашу умели еще в четвертом классе. А в десятом-одиннадцатом классе она их старалась от учебы не отвлекать.
– Мы там, в Казани, у бабушки-соседки учились, мы даже кое-какие татарские блюда делаем.
И вскоре они полностью заменили мать на кухне, и она теперь только работала, а дома отдыхала, правда девочки все же изредка просили ее помощи, она тогда подробно консультировала их, и всем эти моменты доставляли одно удовольствие.
Но однажды на работе старшая медсестра вдруг поделилась с Женей “бедой”, как она сказала:
– Женя, ведь жена Михаила все же ушла от него, и даже на развод подала уже.
– А разве он женат?– удивилась Женя.
– Да, раз я тебе не говорила об этом?
– Нет, – стараясь произнести это слово как можно равнодушнее.
– Бедный мой племянник, все напасти на него свалились, вот ведь год какой у него неудачный. Ведь еще и моя приятельница, которая живет по соседству с ее родителями, сказала, что она и сына им отдала, и даже его не навещает, – возмущенно говорила старшая медсестра.
Женя слушала и слегка кивала головой, она была ошеломлена такой неожиданной новостью.
И она целую смену только об этом и думала:
– Но почему Михаил никогда не говорил мне о своей семье, ведь я была уверена в том, что он не женат, и поддалась своим чувствам. А теперь, теперь как я буду смотреть в его глаза, ведь он чувствует, нет, он знает точно, что он нравится мне.
Женя вспомнила его ладонь на своей руке, и чуть не расплакалась. Но к счастью ее позвали, и она побежала в процедурный кабинет. А после работы она домой не торопилась, к тому же на ее счастье позвонила одна из ее пациенток и попросила сделать курс уколов своей соседке. Предупредив девочек о том, что задержится, она пошла по адресу делать укол.
Выполнив свою миссию, она отправилась в небольшой скверик неподалеку от своего дома, там Женя, присев на лавочку, долго думала о том, почему Михаил не рассказал ей о своей семье. а потом появился другой вопрос:
– Что с ним не так, раз от него ушла жена, ведь просто так не уходят, да еще в такой момент, когда он прикован к постели. А может из-за этого она и ушла?
В ее голове все перемешалось, к тому же она чувствовала обиду на Михаила.
– А сын, он ведь ни разу о нем не сказал. Хотя кто я такая, чтобы докладывать мне о своей семье. Но ведь мы с ним в последнее время были так откровенны друг с другом, я и о своем покойном муже ему говорила, о дочках часто рассказывала, об их успехах. Может это выглядело некорректно, у него же в жизни сейчас так все сложно. А я тут о своих успехах. А может быть он не надеялся на успех операции, и потому молчал?
И Женя, вдруг успокоившись, решила:
– Вот вернется Миша, тогда я обо всем и узнаю.
И она только сейчас поняла, что ждет от него не только откровений о его семье, но его признание в том, что он неравнодушен к ней.
Но тут она вспомнила что ни вчера, ни сегодня не звонила ему. У нее просто не нашлось времени, ведь и на работе вокруг нее люди, и дома дочери от нее сейчас не отходят.
Женя тут же набрала его номер, в скверике было немноголюдно, а возле нее никто не сидел, поэтому она и решила что здесь лучше говорить, чем дома, где девочки нередко включали музыку слишком громко. И вот Миша ответил.
– Здравствуй Миша, меня тут девочки одну практически не оставляют, да еще и срочная работа была, поэтому я не могла выбрать время, чтобы тебе позвонить. Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, Женя, у меня все хорошо, но очень хочу тебя увидеть, говорить только по телефону тяжело, я не вижу твоих глаз, твоей улыбки, как там, дома, когда ты сидела рядом. И ты сейчас мне кажется такой далекой, чужой, а мне так много хочется тебе сказать, но я теперь не один в палате, и все свои слова оставлю на потом. Меня теперь перевели в палату этажом ниже, и я усиленно занимаюсь так называемой реабилитацией, это очень тяжело, но я терплю, ведь эта реабилитация мне просто необходима. Я хочу быстрее попасть домой, и хоть я и не один в палате, но чувствую себя таким одиноким, а вчера врач сказал, что через неделю он меня выпишет. Я уже отцу позвонил, обрадовал его, мама тоже рада.
– И я за тебя, Миша, рада. И уверена, что теперь день ото дня тебе будет все лучше и лучше, а неделя пролетит быстро.
Евгения встала и направилась домой, не прерывая разговор, по дороге рассказывая Мише о дочках, о вкусном торте, об скором отъезде Лены и Оли, и уже возле своего дома она распрощалась с Мишей сказав:
– Если я вдруг не позвоню завтра, значит я занята.
– Да не переживай, мы ведь через неделю увидимся.
И тут Михаил торопливо сказал:
– До встречи, Женечка, медсестра пришла.
Они распрощались. Женя шла домой, анализируя их разговор:
– Голос у Михаила был бодрый, видно, что у него действительно все хорошо. К тому же он теперь не один в палате, поэтому он особенно не откровенничал.
Дома очень вкусно пахло, и довольные девочки суетились на кухне, прокричав ей оттуда, что ровно через пять минут ужин будет готов.
– Поторопись, – сказали они друг за другом, – мы сегодня сделали азу по-татарски.
И Женя была рада, что сейчас у нее дома целая семья, пусть это и ненадолго, но она на самом деле есть.
– Хотя вскоре девчонки выйдут замуж, а я…
Но она не стала грустить, а с улыбкой зашла на кухню. И вот там-то и состоялся разговор, к которому дочери готовились со дня своего приезда, как они потом ей признались. И вот после ужина, который у них удался на славу, они заговорили. Начала разговор Лена, “старшая”, как она тебя называла, так как Оля появилась на свет на пятнадцать минут позже.
– Мама, – торжественно сказала она, – мы понимаем, что ты все годы нашей учебы провела в одиночестве, что тебе было тяжело. Но ведь ты у нас еще молодая, ты еще можешь замуж выйти.
– Подумай об этом, мы тебя поймем, мы знаем, что вы с папой очень любили друг друга, но надо смириться с его смертью, ведь жить в таком возрасте в одиночестве плохо, да собственно и в любом возрасте плохо, мы же видим, что ты страдаешь, поэтому подумай над нашим предложением.
– А если вы вернетесь?
– Мама, о нас не беспокойся, –заговорила и Ольга, – мы вполне взрослые и самодостаточные люди. У нас есть образование, есть амбиции, есть желание достичь успеха в жизни. Мы пойдем тем путем, какой выберем сами. Ты дала нам все, что могла, и теперь в праве тоже строить свою жизнь. Мама мы хотим видеть тебя счастливой.
– Да мамочка, – улыбаясь, воскликнула Лена, – именно счастливой! Ты это заслужила это, воспитав таких умниц и красавиц, как мы. И Оля, и я хотим видеть тебя счастливой. Мам, ты ведь до сих пор у нас красивая. А хочешь мы из тебя завтра утром такую красавицу сделаем, что мужчины будут оборачиваться тебе вслед.
– Завтра не надо, я потом скажу, когда мне понадобится быть очень красивой.
– Ладно мы это дело отложим, а теперь пойдем в парк, помнишь, как в детстве, правда без папы, – сказала Ольга, – но на колесе обозрения мы поднимемся вместе, – добавила Лена и засмеялась, – мы помним, как ты всегда боялась, и держалась за папину руку, а теперь будешь за наши руки держаться.
Быстро собравшись, они пошли парк, и гуляли там до самой темноты, вспоминая детство.
И вот, наконец, настал день, когда Михаил должен был приехать. С самого утра Женя переживала:
– А вдруг я ему уже и не понадоблюсь, вдруг они сами теперь будут за ним ухаживать, ведь, вероятно, Михаил уже пытается передвигаться на ходунках, прошло уже два с половиной месяца после операции. Хотя я могу и ошибаться, я же не врач-ортопед.
И она вечером сказала Лене и Оле, что готова отдаться в их опытные руки завтра с утра.
И вот утром девочки сделали ей прическу, красиво уложив ее длинные волосы с рыжеватым отливом. Ну и главной их заслугой был сдержанный, безупречно наложенный макияж.
– Мама, ты не на свидание ли идешь? – смеясь, спросили они.
– Нет, на работу, – ответила Женя, не став уточнять, на какую именно работу она идет. Да дочери и не спрашивали ее.
Она глянула на себя в зеркало и не узнала, выглядела она необыкновенно хорошо, став моложе лет на десять.
А Лена с Олей кружились вокруг нее и говорили:
– Мам, ну тебя точно можно было бы сегодня под венец идти, а не на работу.
– Ты у нас, оказывается, такая красавица.
И Женя вдруг подумала, что совсем не против выйти замуж, но только за Михаила других мужчин она и не рассматривала в качестве кандидатов в мужья.
– Ну и пусть он скрывал от меня свою семью, может у него на это причины были, но теперь-то у него жены нет, а сын так и останется его сыном, вот только примет ли он меня.
Тут вдруг она озадачилась:
– Интересно, а сколько ему лет, ведь он, вероятно, ровесник моих девочек. Но ведь старшая сестра сказала, что она отдала его своим родителям. Значит он скорее всего несовершеннолетний. А может он инвалид?– вдруг предположила она, поэтому он о нем и не говорил.
Мои уважаемые подписчики, а также все, кто просто заходит на мой канал, спасибо, вам за лайки, за теплые комментарии, пусть в ваших семьях навсегда поселится счастье, и уйдут прочь все невзгоды.
Читайте также другие мои рассказы: