На капоте моей машины, прямо на горячем белом металле, лежал пустой прозрачный пакет от чипсов. Из-за высокого профнастилового забора несло дымом и подгоревшей бараниной. Играл русский рэп с дешевой колонки. Было двенадцать часов субботнего утра.
Мне тридцать восемь лет. У меня аллергия на луговые травы, двое начальников-невротиков на работе и жесткая ипотека на эту самую дачу, куда я приехала сегодня в кои-то веки просто помолчать.
Дом-баня под ключ. Новенький, деревом пахнет. Четыре миллиона я вбухала в него на участок деда. Шестьдесят километров от МКАДа. Муж Дима полгода сам возводил и красил эту баню дорогой финской пропиткой, вечерами, под фонарем.
Я сунула пакет с чипсами в карман. Открыла калитку.
На моем зеленом ровном газоне стоял грязный пластиковый стол, притащенный невесть откуда. На столе — объедки. Пластиковые бутылки от газировки, черные пакеты, шелуха от фисташек, рассыпанная прямо на моих новых клумбах. У моего мангала в одних шортах крутился высокий парень. Рядом на траве сидела какая-то девица.
Дверь в мой дом была распахнута настежь. Оттуда доносился заливистый храп.
Я шагнула на веранду. Мои белые новые подушки на диванах из икеи были залиты пятнами соевого соуса и скомканы.
Из парилки вывалился еще один субъект в мятой футболке, почёсывая живот. Увидел меня. Остановился.
И вдруг разулыбался, раскидывая руки:
— Оооо, Ленуся! Сестренка приехала! Димка че не сказал? Мы тут зависаем со вчерашнего вечера, днюху мою обкатываем, всё как полагается! Шашлычочек мутим, подваливай. У тебя мангальная зона отпад просто, только решетка хлипкая какая-то, прогнулась.
Костя. Родственничек, мать его. Двоюродный брат Димы. Лоботряс тридцатилетний.
Две недели назад мы справляли юбилей Диминой матери. Там собралась вся многочисленная родня. Все поздравляли нас с достроенной баней. Тетушки охали над фотографиями, цокали языками: «Шикарно устроились, дети. Будем теперь на природу выбираться».
А свекровь, лучась гордостью за сына-строителя, щедро заявила за столом: «Для семьи строили! У нас Димуля ключики-то маме оставил, второй комплект. Заезжайте в выходные, чего пустовать будет».
Я тогда посмотрела на Диму, и он только отмахнулся: «Лен, мама для красного словца сказала, никто к нам не попрется».
Но ключи, которые он действительно дал матери на случай, если мы забудем свои, остались у нее.
Они приперлись.
Я перевела взгляд с расплывшегося в улыбке Кости на мангал. Тот самый, дорогущий, толстостенный. Обожженный, грязный. На траве у моей клумбы валялся чей-то мокрый скомканный лифчик от купальника.
Я молча развернулась к девице на газоне и парню у мангала.
— У вас пятнадцать минут.
Девица округлила глаза, перестав жевать чипсы. Костя возмущенно выдохнул:
— Ленок, ты че моросишь? Тетя Зина ключи мне сама лично вчера сунула, сказала — молодежь пусть посидит на воздухе культурно! Мы вообще-то продукты привезли свои! Не в отеле же! Куда нам теперь деваться? Димон, кстати, в курсе!
Я набрала номер Димы. Телефон лежал у меня в кармане, так что разговор слушала вся их шашлычная компания через динамик громкой связи на максимальной громкости.
Гудок. Второй. Дима снимает: «Алло, зай?».
— Твоя мать отдала Косте запасные ключи от нашего дома, Дима. Они здесь устроили хлев, и залили соусом мои новые диванные подушки, — говорю ровно, медленно. — Ты разрешал Косте въезжать в мою баню?
Тишина в трубке повисла непробиваемая. Только сопение Димы. И вдруг жалкое, трусливое бормотание.
— Ленусь... Ну блин... Мать вчера звонила, говорит, у Кости там что-то дома трубы рванули или ключи посеял, в общем негде переночевать ребятам было после кино. Я маме сказал, только переночевать... Ну Лен, ну выгони их просто вечером... Я честно забыл сказать, из головы вылетело на смене... Стыдно родственника в беде гнать. Мы же клининг вызовем, отмоем там все. Лен! Алло?!
То есть муж спустил мое имущество своим халявщикам-родственникам в угоду материнскому эго, не сообщив мне, собственнику ипотеки. «Вызовем клининг»? И это из того бюджета, который я сколотила, работая по две смены.
Я нажала отбой. Сунула телефон в карман куртки.
Схватила со стола мусорный строительный черный мешок из рулона. Подошла к компании, вырвала грязную дешевую колонку с музыкой прямо за шнур и швырнула ее на дно мешка. Сверху полетел чей-то пакет с соком. Куртка парня, заляпанная грязью. Кепка девицы. Панталоны от купальника. Личные телефоны этих дружков, валявшиеся у стакана. Всё, что мне попалось под руку на веранде.
Скрутила пакет тугим узлом в тишине. Протащила его по газону до калитки и молча, с диким рывком швырнула далеко за бетонный забор на асфальтированную обочину дороги. Пакет звонко шмякнулся о гравийку, видимо колонка раскололась в щепки.
Девица взвизгнула, метнулась к воротам в панике. Парень у мангала побелел и дернулся было за мной.
А я из заднего кармана вынула газовый тяжелый электрошокер. Тот самый, что сама покупала для работы в ночные смены. Разрядник сухо и оглушающе треснул синеватой дугой. Костя аж отскочил прямо в куст петуний.
— Вторая минута пошла, Костя, — сказала я ровным голосом, глядя на его побледневшее лицо. — В следующий раз этот треск будет не в воздухе. Выметайтесь.
Их сдуло. Через пять минут они молча натянули кроссовки и выскочили за калитку, подбирая из дорожной пыли осколки своей пластиковой колонки.
Как только калитка хлопнула, я закрыла ее на внутренний засов. Пошла в сарай, достала шуруповерт и новые личинки замков, которые мы с мужем купили на всякий случай еще месяц назад. К вечеру ни один старый ключ к дому больше не подходил.
Я до самой ночи терла химией белые подушки и отмывала жирный мангал. Руки горели от едких средств.
Дима звонил мне тридцать два раза. Писал огромные сообщения о том, что мать хватается за сердце, Костя в шоке, а я устроила истерику из-за пустяка и опозорила его перед всей родней. Я не ответила ни на одно. Телефон перевела в авиарежим.
В воскресенье утром я сидела на отмытой террасе и пила кофе. В тишине.
Квартира в городе оплачивается нами пополам. Но эту баню, с первого колышка и до этих белых подушек, оплачивала только я со своих премий. Муж просто работал руками. А распоряжаться результатами почему-то решила свекровь.
Кофе горчил. Ключи от своей жизни я теперь буду держать только в собственном кармане. Если для этого придется стать для мужниной родни жадной неадекватной стервой с электрошокером — значит, так тому и быть. Цена этого спокойствия того стоит.
💖Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые рассказы