Глава 4. Гости
Михаил скомкал записку в дрожащих пальцах. Бумага была тёплой, словно её только что держали в руках. Он оглянулся на дверь — та была закрыта. Он точно помнил, что не закрывал её, когда вошёл.
«Они не любят гостей».
Слова пульсировали в висках, заглушая стук сердца. Кто «они»? Куклы? Призраки? Или сам дом, который дышал и наблюдал за ним из каждого тёмного угла?
В коридоре послышался тихий, мелодичный смех. Детский смех. Он доносился снизу, из гостиной. Михаил замер, превратившись в статую. Смех оборвался так же внезапно, как и начался, сменившись звуком бьющегося стекла.
Это сработало как толчок. Паника, холодная и острая, вытеснила оцепенение. Он не мог просто сидеть и ждать. Нужно было действовать. Ключ. Тот ключ из конверта. Записка гласила: «Ключ от истины лежит в прошлом». Значит, ответы где-то внизу.
Сжимая в кармане холодный металл, Михаил вышел в коридор. Дом казался другим — враждебным, чужим. Тени в углах шевелились, хотя никакого движения не было. Он спустился по лестнице, стараясь ступать как можно тише. Скрипнула ступенька, и он вздрогнул, ожидая немедленной реакции из темноты. Но дом молчал.
Он вошёл в гостиную. Свет всё ещё горел, тускло освещая комнату. На полу у разбитого зеркала лежали осколки. В отражении, которое теперь было похоже на кривую зубастую пасть, он увидел движение за своей спиной.
Михаил резко обернулся.
В дверном проёме стояла она. Та самая кукла с треснувшей щекой. Рядом с ней — ещё одна. И ещё. Они появлялись из темноты коридора одна за другой, их фарфоровые лица были лишены эмоций, но позы выдавали напряжение — они медленно надвигались на него.
«Ты нас видишь», — прошептала одна из них голосом старой женщины.
«Теперь ты наш», — проскрипела вторая детским голоском.
Они окружали его, отрезая путь к лестнице.
В отчаянии Михаил метнулся к камину. Над ним висел старинный портрет в тяжёлой раме. На нём была изображена строгая женщина в тёмном платье, а рядом с ней стояла девочка — та самая девочка с косичками и фарфоровой кожей.
Его взгляд упал на каминную полку. Там стояла шкатулка из чёрного дерева, инкрустированная перламутром. Она была не заперта.
Внутри лежала стопка пожелтевших писем и старая фотография в рамке. На фото была та же семья: женщина, мужчина с суровым лицом и девочка. Но на этом снимке девочка была живой! У неё были живые глаза и робкая улыбка.
На обороте фотографии каллиграфическим почерком было выведено:
«Элизабет и Эдвард Блэквуд. 1923 год».
Блэквуд? Фамилия из письма нотариуса! Значит, это дом семьи Блэквудов.
Он лихорадочно развернул верхнее письмо. Оно было адресовано миссис Блэквуд.
«Моя дорогая Анна,
Я пишу тебе в великой тревоге. То, о чём мы говорили на прошлой неделе... это правда. Мастер Кроули выполнил заказ в срок. Но я боюсь этого дара больше, чем самой смерти. Эдвард не понимает... он видит лишь способ сохранить её память. Но это не память, это тюрьма... Я видела, как она смотрит на меня из зеркала...»
Письмо обрывалось.
Мастер Кроули? Дар?
Сзади донёсся скрежет — куклы были уже совсем близко.
Михаил сунул письмо и фотографию в карман и схватил шкатулку. Она была тяжёлой. Внутри что-то перекатилось с глухим стуком.
Он резко обернулся, выставив шкатулку перед собой как щит.
Куклы стояли полукругом всего в нескольких шагах от него. Их было не меньше десятка.
«Ты нашёл наши секреты», — прошелестели они хором, их голоса сливались в один невыносимый гул.
«Теперь ты останешься с нами навсегда».
Одна из кукол сделала шаг вперёд — та самая, с треснувшей щекой.
«Папа сказал, что я буду жить вечно...»
Внезапно её голова дёрнулась вверх, взгляд упёрся куда-то поверх плеча Михаила.
Гул голосов стих.
В гостиной повисла мёртвая тишина.
Михаил медленно повернул голову.
На лестнице стоял мужчина. Высокий, худой, одетый в старомодный костюм-тройку. Его лицо было бледным и неподвижным, но глаза... глаза горели яростным огнём.
Он перевёл взгляд с кукол на Михаила и глухо произнёс:
«Беги».
Читать с начала:👇
Части 5, 6 👇
Продолжение следует ....