Последние шесть километров после съезда с асфальта дорога ползла под уклон, и Алиса привычно помолилась в ясное небо - мол, только не дождь, Боженька. Иначе обратно даже её цепкий джип может не подняться, пробуксовывая в жирной чёрной грязи.
Середина марта в южнорусских степях обычно теплом не радовала, но в этом году весна пришла раньше, солнце баловало, и дорога, на Алисино счастье, успела подсохнуть. Снег уже сошёл с холмов, и холодная ещё земля щетинилась бурым прошлогодним быльём. Прозрачно-белёсые березняки, дальние ивняки вдоль берега, купы кустарников медленно проплывали за стёклами, и Алиса ощутила знакомый прилив тепла, возникавший всякий раз как она пересекала ей самой неведомую черту на подъезде к хутору.
Вот уже завиднелись вдали крыши скучившихся рядышком домишек и поросший лесом дальний холм, под которым притулилось и её родное гнездо.
Да, по-прежнему родное, несмотря на вереницу пролетевших лет.
И теперь по-настоящему принадлежавшее только ей!..
На этой мысли в носу защипало, и последние десятки метров до дома Алиса провела в отчаянной борьбе со слезами. И только почти ткнувшись бампером в покосившийся штакетник, дала им волю.
Проплакавшись от души, она сжала в руке связку врученных прежними хозяевами ключей, вылезла из машины и толкнула калитку.
Нет, это нельзя было в полной мере назвать разрухой, но печать запустения коснулась каждого квадратного метра бывшего бабушкиного владения. Серые штакетины поедены сыростью и рыжим лишайником, краска на доме отстаёт крупными хлопьями, подплывшая земля без намёка на грядки еле видна под сухим бурьяном.
- Хэй, привет... - сказала Алиса и неожиданно для самой себя поклонилась дому. - Это я, Алиса... Я вернулась... Примешь?..
Дом угрюмо молчал, подслеповато щурился пыльными окошками, лишь сухие листья трав чуть прошелестели на весеннем ветерке. Но и в этом еле слышном звуке Алиса услышала ответ. Нужный ей ответ.
Пустота в доме оглушала, в косых лучах солнца танцевали пылинки. Прежние хозяева, дачники, не держали здесь ничего ценного и последний год вовсе не появлялись - устали и смысла больше не видели дом содержать, как объясняла бывшая владелица, подписывая документы.
Старая панцирная кровать с шишечками - ещё бабулина, стояла, задвинутая в угол, в маленькой спаленке. Алиса присела на неё, вспоминая, как они с Никой спали на ней детьми, на пышной перине, застилали каждое утро цветастым покрывалом, ставили подушки «уголком», как бабуля учила... Правда, Алиса находила повод сбежать от нудной обязанности, оставив это старшенькой. А Нике эта занудная процедура даже по-своему нравилась.
Вот такие они были разные... Но бабуля любила обеих, истово, искренне.
А они её...
Посидев ещё немного и почти насильно заставив себя вынырнуть из воспоминаний, Алиса встряхнулась и принялась перетаскивать из машины в дом нехитрые пожитки на пару ночей. Пока она ещё работает в художественной школе, до лета сможет приезжать только на выходные, но это и ничего. Как раз постепенно начнёт привыкать.
Первым делом надо печь попробовать растопить, изгнать из дома зябкую весеннюю сырость. Алиса поскребла в рыжем затылке, внезапно осознав, что не слишком понимает, как это делается. Вытащив смартфон, она попыталась подключиться к сети, но покрытие показывало одно жалкое деление. Н-да, интернету, как говорится, нэту...
Квест на выживание начался, усмехнулась девушка. Но глаза её в полумраке азартно блеснули. Трудности и сложные загадки всегда только подогревали её интерес.
- Умный в гору не пойдёт, умный гору позовёт, - пробормотала она. - И гора сама придёт. Значит, приступим к плану «Б».
Она вернулась к машине, села за руль и отправилась к основной кучке хат метров за двести.
- Хозяева!.. - зычно крикнула она в ворота самого большого и добротного и со всей силы застучала в створки кулаком. - Раиса Васильевна! Дядь Митяй! Есть кто?..
За воротами залилась собачонка, а потом лохматый комок цветом под стать прошлогоднему бурьяну выкатился ей под ноги.
- Привет, Булька! - Алиса старалась не шевелиться, зная мерзкий характер псины, один раз успевшей подрать ей джинсы. - Не узнала, что ль?.. Свои!..
- Хто там?.. - зашаркали за воротами старческие шаги. - Ох!.. Алиса, девонька, ты, что ль?..
- Я, баб Рай, - Алиса всё ещё не шевелилась, а Булька продолжала недоверчиво скалиться и побрехивать. - Гостинцев вам привезла! Зови дядь Митю, тут коробки тяжёлые.
- Да уймись, проклятая! - рыкнула баба Рая на собачку, и та нехотя убралась в двор. - Это я не тебе, дочка, заходи скорее! Де-е-ед! Де-е-ед! Выходи, пенёк старый, радость-то какая! Алисонька приехала!..
Только через пару часов сытая до отвала Алиса кое-как вырвалась из жадных стариковских рук. Пировали они вместе с ещё одним дедом, соседом Литвиновых, Алексеем Ратных. Трое этих крепких ещё стариков и составляли всё нынешнее население хутора Борки, не считая приезжих дачников, которые появятся, чай, не раньше середины апреля.
Когда старики узнали, что она купила бывший бабкин дом, едва в пляс не пустились. Для них каждое новое лицо было целым событием, а тут на тебе!.. Родная дивчина, на глазах, можно сказать, росла под Людкиным крылом, да теперь рядом будет! Жалко Людку, совсем нестарая ещё ушла, а они вот, скрипят всё, никак Господь не приберёт...
С трудом вынырнув из нескончаемого потока воспоминаний о временах, когда всё было ещё хорошо, какие все были ещё «ого-го» и «эге-гей», а она была «во-о-от такусенькой рыжей плюшечкой», Алиса перевела дух, чутка отдававший спиртным.
Крепкие напитки она не употребляла и вообще к спиртному любви не питала, но пришлось, чтоб не обиделись, принять рюмочку вишнёвки. Теперь в голове слегка шумело, зато дед Митяй провёл всеобъемлющий инструктаж по растопке печи, к счастью, оказавшейся вполне исправной. Нашлись и какие-никакие дровишки от прежних хозяев.
В результате их совместных усилий над печной трубой весело вились колечки, но в доме пока ещё было неуютно, и Алиса решила прогуляться до старого пруда, чтобы окончательно выветрить хмель.
О, как же свеж и сладок весенний воздух в Борках: с примесью талой воды, с горчинкой печного дыма!.. Она никак не могла надышаться и, жмурясь от удовольствия, неспешно добрела до Фабрицкого пруда.
Вернее, до того, что от него осталось.
Ещё при Союзе вырыли в Борках два больших пруда по обе стороны села, один даже зарыбили, и в пору детства Алиска вместе с сестрой и другой хуторской ребятнёй ловили на нём карасей. Уже тогда он порядком заилился, затянулся ряской, кишел пиявками. Купаться детвора предпочитала в реке на чистых отмелях, хотя идти до них было пару километров.
Но пруд всё равно служил отличным развлечением. Дети постарше приспособили для катания по нему дощатый диск от катушки кабеля, отталкиваясь от дна длинным шестом. Алиска же сызмальства обожала ковыряться на прогретом мелководье, часами восторженно разглядывая и зарисовывая в растрёпанный альбом многочисленную водную живность.
Теперь же это больше нельзя было назвать прудом. Грязный, заросший, заваленный всевозможным хламом - от вросших в ил покрышек и пластиковых бутылок, до всякого строительного и бытового мусора от новых дачников, которым лень было вывозить его на официальные свалки.
Вместе с древесным ошмётьем старого ивняка, оплывшими бурыми берегами, смотрелся он так кошмарно, что Алиса, не удержавшись, закрыла лицо руками.
Ведь так нельзя, нельзя!..
Словно её любимый детский рисунок с домиком и солнышком взяли и втоптали в чёрную грязь.
Она стояла так долго, стараясь продышаться и успокоиться. И только потом медленно опустила руки. Сделала против воли шаг и ещё шаг. Подошла к самой воде. Мутной, больной от старости и людского свинства. Присела и, превозмогая, потрогала её ладонью.
- Ты прости. Сделаю, что смогу...
А когда выпрямилась, огляделась, по спине пробежала дрожь. На её бывшем излюбленном детском пятачке, метрах в десяти, стоял мужчина и тоже мрачно глядел на воду. Её приближения он то ли не услышал, то ли не обратил внимания, поскольку позы не изменил.
Это не был кто-то из «её» стариков, как она уже привыкла их называть.
Высокий, стройный, в оливково-зелёной стильной куртке и тёмных джинсах. Непокрытую голову обдувал ветерок, шевеля растрёпанные чёрные пряди, руки небрежно засунуты в карманы.
Алиса невольно залюбовалась, рука зачесалась от желания схватить карандаш, блокнот и сделать набросок. В этой фигуре определённо было что-то байроническое... трагичное... и до ужаса романтичное!..
Сама не заметив как, охваченная любопытством, она приблизилась к нему почти вплотную. Он медленно обернулся, и в неё упёрся изучающий взгляд, от которого ей стало слегка не по себе. Острое лицо, сильные скулы, тяжесть - не физическая, ментальная, будто дух его закован в рыцарскую броню, и тёмные глаза смотрят недобро, будто сквозь прорези забрала.
На затылке встопорщились волоски.
- Эм... Здравствуйте, - неловко забормотала она, чувствуя как щёки предательски зарделись. - Извините, если побеспокоила. Я тут просто... гуляю.
- Здравствуй, Алиса, - спокойно ответил он, и по коже дёрнуло мурашками.
Откуда?.. Но...
Она знала этот голос! Хоть бы сколько лет прошло, но она знала этот чарующий, чуть хрипловатый тембр! Но... этого же не может быть...
- Петя?.. - прошептала она непослушными губами.
- Не узнала... - усмехнулся тот, ещё глубже засунув руки в карманы, и в глазах его, по-прежнему непроницаемых, ей почудилась тень тоски.
- Ну так... сколько лет прошло. Думала... ты за границей живёшь.
- Жил, - ответил тот. - Вернулся недавно. К старикам вот на могилки заехал.
Они помолчали, глядя на воду. Алиса просто не знала, что сказать, её обычная словоохотливость увязла в грязном иле пруда. Мысли налетали друг на друга, путались, а под ними царила непривычная тишина. Такая же, как в Борках - плотная, настоящая и слегка пугающая.
- А ты вообще не изменилась, - вдруг улыбнулся он. - Молодец, что волосы не красишь. Я такую огненную рыжину только в Ирландии видел - ну чисто морковка!.. А когда видел - тебя вспоминал.
- Ну спасибо, - хохотнула Алиса, ещё больше зардевшись. - Ты тоже не шибко изменился, такие сомнительные комплименты я только от тебя и слышала... в детстве.
Губы его снова растянулись в улыбке, а глаза потеплели.
- Ну, а ты-то что тут делаешь?.. В этой Богом забытой дыре?..
- Я? - в груди отчего-то пыхнуло возмущением. - Я сюда переезжаю. В старый бабулин дом.
- Ты что, - склонил он голову к плечу. - Сумасшедшая? Или... у тебя проблемы?
Она долго смотрела на него. На чуть прищуренные глаза, чётко очерченные губы, изогнутые в привычно-ироничной усмешке.
Да, он именно такой, каким помнился. Насмешливый, всегда будто чуть отстранённый. Умный, целеустремлённый и жутко притягательный...
- У меня не проблемы, - сказала она, наконец. - И вообще, не от проблем я сюда еду. А к новой жизни. Мне здесь нравится. Здесь прекрасно.
Смешок, который он испустил, резанул хуже ножа.
- Что, и вот этот, с позволения сказать, пруд, ты тоже находишь прекрасным?..
Она упрямо вздёрнула подбородок.
- Зависит от того, на что смотреть. Ты ведь помнишь Хайама? Про окно, в которое смотрели двое?..
Мужчина хмыкнул и иронически дёрнул углом рта.
- Напомни. Что-то подзабыл.
- В одно окно смотрели двое, - охотно начала она. - Один увидел дождь и грязь. Другой - листвы зелёной вязь, весну и небо голубое. В одно окно смотрели двое.
А потом шагнула к росшей неподалёку иве, сорвала веточку с серебристыми «барашками». Поднесла прямо к глазам Петра, аккуратно провела по гладко выбритой щеке. И улыбнулась: кого оставит равнодушным шёлковое касание вербного «барашка»?..
- Вот. Ты забыл, как мы рвали вербу перед Пасхой?.. Охапками! И ты лазил за самыми классными повыше, где никто достать не мог. И дарил их... нам. Помнишь?..
Пётр долго молчал, а потом вытащил из её руки веточку и снова провёл по щеке. Прикрыл глаза, и лицо его чуточку разгладилось.
- Да-а-а... Я и забыл, какая ты... забавная. Тебе всегда было наплевать на то, что думают о тебе другие... Как ты там говорила...
- Неважно, что думают обо мне другие. Важно, что думаю я, - охотно подхватила Алиса. - Ты на удивление много помнишь!.. Хотя сколько лет прошло. Неужели за границей так скучно?..
- Может, ты не поверишь, - усмехнулся мужчина. - Но, действительно, скучно. Всё есть и... ничего нет. Как ни странно это звучит.
- Вообще не странно. Наоборот, именно поэтому я здесь. В городе всё то же самое. Всё есть - и ничего нет. Хочешь чаю? Мне тут старики пирогов надавали столько, что лопнуть! И варенья всякого-разного. Вкуснятина такая, не передать!
Пётр долго смотрел на неё, крутя в пальцах веточку.
- Вообще-то я уже собрался обратно. Машину у кладбища оставил.
- Ну... Как хочешь, - чуть смутилась она. - Но если время не давит, почему бы чайку на дорожку не выпить и со старой знакомой лясы не поточить?..
- Ля-я-я-сы, - протянул он смешное словечко, словно пробуя его на вкус. - Нет, Алиска, ты решительно не изменилась! Но знаешь... это здорово. Пошли.
----------------------------
Дорогие Читатели, не забывайте про лайки и подписки! Вам несложно - мне - очень важно и нужно.
Напомню, у меня ещё есть бесплатный сборник рассказов и платные большие книги - много удовольствия и смысла по цене чашки кофе!