- Слушай, я и забыл, как это вкусно - простая деревенская еда.
Он ел пирожок с яйцом и зелёным луком, прихлёбывал крепкий сладкий чай с ароматом смородиновых почек и блаженно жмурился.
Ещё бы, тесто у Раисы Васильевны - как пух, а сами пироги огромные, как лапти, румяные и будто домашним уютом вместо начинки наполненные. Настоящие, бабушкины - сейчас такую роскошь только в таких глухих углах и можно сыскать. Нынешние городские бабушки покупают пельмени и пирожки в магазинах и внукам пелёнки не стирают...
Вот странно, думалось иногда Алисе, вроде и лучше со всех сторон люди жить стали - и техники бытовой у всех полно, и еда в холодильниках всегда есть, и магазины всякой всячиной забиты, и сериалы в телевизоре в режиме нон-стоп, но...
Жизни всё меньше.
Какой-то неуловимой настоящести.
Тепла.
Любви, в конце концов...
- Ты... вспоминал своё деревенское детство? Там, за границей? - дожевав свой пирожок с яблоками, спросила она. - И чем занимался, если не секрет, конечно? - добавила поспешно.
- Да какой секрет... Пахал, как ломовая лошадь, вот чем. Особенно поначалу... За первые пять лет, - он нахмурился, отодвигая от себя тарелку, - пол-Европы объездил. В зависимости от сезона. То клубнику собирал, то помидоры, то виноград. Теплицы чинил, за скотиной убирал. Потом, зимой - разнорабочим. Чего только не делал и чему только не научился. И попутно подучивался... на открытые лекции ходил всякие и курсы, когда языки освоил. Потом пристроился в Швейцарии в одну ремонтную мастерскую, да так и остался. Ну, и... Так получилось, что она теперь моя. Плюс пара магазинов по продаже всякой техники и снаряги для туристов.
- Ого, - подивилась Алиса вполне искренне. - Всё-таки стал богатеньким Буратино, как и хотел?..
- Ну... скорее крепким средним классом, - невесело улыбнулся он. - Мультимиллионером уже вряд ли стану. Как когда-то мечтал.
Алиса не слишком вежливо фыркнула, и тут же устыдилась.
- Да, я помню, - прищурился он, - тебе мои мечты всегда казались смешными.
- Не смешными, - торопливо возразила она. - Скорее, странными. Это Ника их одобряла целиком и полностью...
И покраснела. Опять язык её, враг её, полез поперёк батьки в пекло... Но Пётр, казалось, не заметил её смущения.
- Ника, да... - пробормотал он, уставившись на печной бок, категорически нуждавшийся в побелке. И надолго замолчал.
За окошками начало едва заметно смеркаться. Мартовские сумерки не чета зимним - жидкие, сероватые, словно разбавленые талой водой, но и они потихоньку брали своё.
- Ника теперь известный в наших краях блогер, - наконец, нарушила Алиса тягостное молчание. - Почти два миллиона подписчиков... Муж, дети.
- Я в курсе, - сказал тот и поднял на Алису тяжёлый взгляд. - Я слежу за её блогом с того момента, как она впервые зарегилась в соцсетях. Во всех.
- Значит... - тихо, на грани слышимости прошелестел её голос. - Ты так её и не забыл?..
- Нет, - прямо сказал он, и короткое это слово ухнуло булыжником, пробив окошко в ряске, на дно пруда.
На самое дно души.
По стенам заплясали первые робкие тени, и полустёртое памятью прошлое повисло между собеседниками еле видимой прозрачной кисеёй... Его никто не звал, но иногда обстоятельства складываются так, что оно обретает могущество, которому никто не способен противостоять...
... - Ника, - гворил он страстно, горячо, сложив руки перед грудью - такие красивые руки с длинными гибкими пальцами. - Просто поверь мне. Я вырвусь. Вырвусь в люди. Закончу школу и сразу... сразу начну зарабатывать. Я тебе обещаю. Ты веришь?.. Я тебе луну с неба достану. И звёзды. Всё, что захочешь. Всё, что скажешь! Только дождись меня, ладно?..
И он вдруг рухнул на колени. Даже не рухнул - его гибкое сильное тело будто перетекло из одного состояния в другое, до невозможности грациозно.
Алиса беззвучно плакала, затаившись в кустах старого малинника, до которого у бабули никогда не доходили руки. Руки и ноги расцарапаны в кровь, но боль тела была ничем по сравнению с той, что терзала душу девочки. Острая, незнакомая, и от неё некуда было деться...
- Ну Пе-е-ть, - лениво говорила Ника, сложив на груди тонкие руки и глядя на юношу свысока. - Я не буду тебе ничего обещать. Ты же понимаешь - я уезжаю в город. Я уже поступила. У меня очень высокий балл по ЕГЭ, поэтому попала на хороший факультет. Сейчас мне надо думать только об учёбе. А ты сначала школу хотя бы закончи. А там... посмотрим.
Солнечные лучи подсвечивали её волосы, заставляя медно-рыжие их кончики светиться оранжевым пламенем. Белая футболка красиво обрисовывала уже вполне развившуюся грудь, джинсовые шорты с бахромой и стразами туго и соблазнительно сидели на стройных загорелых бёдрах.
Она была похожа на дриаду или эльфийскую принцессу, про которых Алиса читала в фентези-книжках. Волшебное, эфемерное создание с огромными зелёными глазами, словно сотканное из света, эфира и золотистой пряжи.
Будь Алиса мальчишкой, сама бы, наверное, влюбилась наповал. Так что даже ревновать толком не могла.
Как ревновать к совершенству?..
Но только в этот момент она по-настоящему поняла, что Петька возился с ней, с Алисой, только, чтобы держаться поближе к Веронике. К своей богине.
А Алиска... Пухленькая, неуклюжая, вечно растрёпанная девчонка, ещё толком не понимающая, что за чувство проклюнулось в её чистом и лёгком, всё ещё детском сердце.
Вот почему он всегда относился к ней... словно к симпатичной, но надоедливой собачке, по пятам следующей за хозяином. Вроде не гонит - как бы и не за что, но суетой и бестолковостью, непрерывным щебетом, смехом и дурацкими вопросами она изрядно его раздражала... и только сейчас колючим малинным побегом оплела её душу эта злая правда.
И вдобавок совсем с недетской остротой она знала, точно знала, что Петьке с Никой ничего не светит.
Он не входил в число «перспективных» парней, которых умная и прагматичная Вероника мысленно выстраивала в шеренги, словно воинов на плацу, неспешно прогуливаясь вдоль рядов и оценивая стати своих верных гвардейцев. Сестры Вероника не стеснялась, щедро делилась фантазиями и довольно циничными расчётами, не считая её - точно так же, как Петя, за особо разумное существо. Которое зато так охотно её слушало и так искренне восхищалось её умом!..
И уж конечно, ни один из «перспективных» не обитал в хуторе Борки. Они все были сугубо городские, один другого краше и навороченнее, но...
Ни один не был так красив, как Петька. И так ловок, силён и смел. Ни от кого не пахло солнцем, речной водой и честным деревенским потом, складываясь в неповторимый, будоражащий душу аромат... от которого Вероника частенько морщила идеальный носик.
Петька для неё был всего лишь неотёсанным деревенским обожателем. Она позволяла ему находиться рядом - от скуки, потому что никого достойнее, да и просто подходящего по возрасту на их хуторке не водилось.
А ещё - он избавлял её от необходимости вечно присматривать за «малявкой», хотя Алисе в то, последнее их лето в Борках, исполнилось двенадцать.
Но доля правды в этом всё же была.
Только тогда, у старого сарая, в кустах ненавистной малины, Алиса разом выпала из счастливого безоблачного детства, и подростковая любовь, наконец-то осознанная в полной мере и сразу же перешедшая в категорию безнадёжных и несчастных, обрушилась на неё будто многотонная волна на незадачливого серфингиста.
Уже на первом курсе Ника, ко всеобщему удивлению, стала встречаться с парнем, ничем особо из толпы её поклонников не выделявшимся. Да, симпатичный, да, из хорошей семьи, но были в том галактическом шлейфе звёзды и поярче и уж куда богаче.
Только Алиса знала, почему выбор сестры пал на Илью Носова.
Вероника искала не того, к кому можно «прилепиться» согласно библейскому завету и кому рано или поздно пришлось бы подчиняться. Она искала качественный материал, податливую глину, из которой она сама вылепит идеального спутника жизни, согласно собственным представлениям.
И нашла. И вылепила.
Илья, в силу мягкости характера и совершенного ослепления красотой и умом неожиданно осиявшей его звезды, долгое время спустя после свадьбы, всё ещё не мог поверить в собственное счастье...
А вот Петя, набравшийся храбрости и появившийся осенью на пороге их городской квартиры с букетом кроваво-красных роз и предложением руки и сердца, был отвергнут столь цинично и даже презрительно, что у подслушивавшей Алиски сердце разлетелось вместе с Петькиным.
На тысячу острых осколков.
Букет она тайком вытащила из урны у подъезда и залила его слезами, сидя на лавочке в парке. А одну розу, самую красивую, засушила в горячем песке. Она до сих пор стояла в вазочке у неё на полке.
Пётр же исчез с горизонта. Совсем. Только спустя месяцы, случайно столкнувшись с его матерью в торговом центре, Алиса робко выведала, что он уехал на заработки заграницу. И возвращаться пока не планировал.
От нынешнего момента те события отделяло пятнадцать лет.
Абсолютная пропасть...
... - Ну так что? - его голос выдернул её из воспоминаний так резко, что она выронила ложечку. - Что ты делать-то будешь здесь, хуторянка?
- А?.. Я?.. - растеряно захлопала она глазами. - Где?.. Здесь?..
Он засмеялся. Искренне, от души.
- Узнаю свою малявку, - тепло сказал он. - Чуть что, улетает в свои фантазии! Как ты тут жить-то, говорю, собралась?..
- Ой, да ладно, - она потёрла налившиеся жаром щёки - уж больно ласково прозвучали слова про «малявку». - У меня пока нет чёткого плана действий... но... я не могла не купить этот дом, Петь. Меня сама судьба сюда привела. Сердце. И я ему верю.
- Да-а-а... - протянул он. - Какие же вы всё-таки с Никой противоположности. Разум и чувства, блин.
Она не успела снова смутиться, потому что над потолком что-то зашуршало, и по спине пробежались мурашки. Они оба подняли головы.
- Мыши... Наверное, - робко предположила Алиса.
- Ну вот, ещё и мыши! Ты же их как огня всегда боялась. Или уже нет?..
- Я... не знаю... в городе их нет, как бы...
- Эх, Алиска. Давай я тебя до города подкину. Собирайся.
- Не надо, - она встала, прислушиваясь, но шорох стих. - Я сама на машине. Это раз. Я проведу здесь выходные. Это два. И я уже не маленькая девочка. Это три. Так что спасибо за предложение, Петь, но нет. Да и вообще, темнеет уже, тебе, наверное, пора.
Он замолчал, как ей показалось, с некоторым удивлением.
- Вот как, значит... Всё-таки ты изменилась, - склонил он голову к плечу. - Извини, если обидел.
- Я знаю, что ты не хотел, - сказала Алиса. - Но было неприятно, да.
- Я... - начал Пётр, но тут снова с чердака донёсся резкий и громкий шелестящий звук. - Да что же это такое. Надо посмотреть.
- Да ладно, что ты. Темно уже по чердакам лазать. Подумаешь, мышь, - на этом слове по спине вновь прокатился ворох мурашек.
- Судя по звуку, там не мышь, а средних размеров слон. Надо проверить. Лестница есть?
- Есть... в сарае. Только, скорее всего, подгнившая, так что, Петь...
Он, не обратив на её слова внимания, поднялся и вышел во двор. Она, вздохнув, последовала за ним. Вдвоём они выволокли из сарая древнюю, но на удивление неплохо сохранившуюся лестницу и прислонили к чердачному люку. А потом Пётр легко и бесстрашно долез до люка, с некоторыми усилиями его распахнул и скрылся внутри. Проём осветился телефонным фонариком, и неожиданно до неё донёсся смех. А потом высунулся и махнул Алисе.
- Залезешь?.. Тут кое-кто поинтереснее мыши! И вообще, с мышами, похоже, проблем у тебя теперь вовсе не будет!
Сгорая от любопытства и позабыв о страхах, Алиса взлетела по лестнице. Он подал ей руку, втянул внутрь, и та еле сдержала визг неожиданности.
На полу, в углу возле кучи старья, оставшегося ещё, наверное, от бабушки, сидела... сова. Раскинув широкие крылья, она свирепо таращила жёлтые глаза и угрожающе щёлкала клювом.
- Загнездилась, - почти с благоговением прошептал Петя. - Видишь, гнездо обнимает. Ближе лучше не подходить, может и кинуться.
- Вау... - только и смогла выдавить ещё не отошедшая от потрясения Алиса. - Это же... это же чудо какое, Петь... Правда?..
- Конечно, - глаза его потусторонне мерцали в слабом свете фонаря . - Хотя для сов это нормально - гнездиться на чердаках и в заброшках. Они ведь сами гнёзд не делают.
- Но какая же красотка!.. - художник в Алисе просто взвыл от восторга, и руки немедленно зачесались схватить карандаш и альбом. И это же... это же знак...
- Какой ещё знак?
- Ну, совы, - смутилась Алиса. - Совы - это же мудрость... Ну... Короче, проехали...
- Ну да, - ехидно сказал Пётр. - Ты очень мудрая женщина, Алиса Львовна. Ты совершила мудрейший поступок в жизни - приехала жить на догнивающий хутор, и теперь тебя осияет благодать небес, о, великая!.. Можно я иногда буду к тебе приезжать, чтобы ощутить прикосновение твоей мудрости?..
- Ой, да заткнись лу...
Тут сова издала звук, одновременно похожий на скрежет гвоздя по стеклу и шипение разъярённой змеи, и они не сговариваясь, резво отступили. Алиса наткнулась на что-то и едва не навернулась спиной, если бы мужчина не подхватил её в последний момент.
- Уй!.. - прошипела она, схватившись за лодыжку. - Тут... угол какой-то... Больно-то как!..
Синеватый свет телефона выхватил прямоугольное нечто, тускло блеснувшее металлом по углам.
- Ого... - Алиса с трудом проморгалась. - Это ж чемодан... бабушкин ещё... помню я его... настоящая кожа. Она с ним в санатории ездила по молодости.
- Зато без ручки, - добавил Пётр. - Может, баба Люда набила его ассигнациями времён СССР?.. Она же у тебя замужем за партработником была, насколько я помню?..
- Память у тебя, однако! - восхитилась Алиса. - Да, дед был когда-то областной шишкой... но вряд ли набивал чемоданы деньгами. Не те времена были...
- Да понятно. Пошутил просто.
Алиса задумчиво смотрела на чемодан. Пальцы ощутили пыльную подсохшую от времени шершавую поверхность. Сова снова издала мерзкий звук и завозилась в своём углу.
- Давай слезать, - предожил Пётр. - Не будем её тревожить. А то вдруг птенцов бросит.
- Да-да, конечно... - пробормотала Алиса. - Петь... а ты не мог бы этот чемодан спустить?.. Я... хочу посмотреть, что там. Ведь это, как ни крути, моё наследство. И память о бабуле...
Петя хмыкнул, но ничего не сказал. Аккуратно попробовал приподнять.
- Ну, в принципе, не слишком тяжёлый. Вот только за что бы его ухватить?.. Мне ж одной рукой держаться надо. Староват я уже для этакой эквилибристики.
Алиса быстро огляделась. Ага. Она кинула Пете моток старой проводки, тот кивнул и ловко обмотал чемодан крест-накрест и соорудил сверху петлю для руки.
Не без труда, но вполне благополучно, они спустились. Чемодан теперь стоял, прислонённый к голой кровати, Алиса же вышла на крыльцо проводить Петра.
- Ладно, Алиска, - он потрепал её по плечу, и ненавистный образ маленькой собачки сам собой прыгнул в уставший от впечатлений мозг. - Рад был встрече. И... давай, надиктуй мне свой номер.
- Зачем? - удивилась она. - Приезжать будешь на пироги?.. Я как баба Рая не умею, сразу предупреждаю.
- Ничего, научишься. Ты смышлёная... Диктуй давай. Мало ли что. Вдруг и приеду, проверю, достаточно ли ты помудрела.
Его смех растворился в вечерней тишине, сверху глубоко ухнула сова, заставив Алису вздрогнуть.
- Ух-ха... - передразнила она птицу. - Вот и будешь ты Ухха. Говорят, совы быстро к людям привыкают. А я тебя не обижу. А потом портрет твой нарисую, у гнезда повесишь, будешь подружкам хвастаться...
Она грустно улыбнулась и пошла в дом. К бабулиному чемодану и новой жизни...
-----------------------------
Продолжение следует...
Подписка, лайки, комментарии, донаты, покупка моих книг - для меня добрый знак продолжать творить, дорогой Читатель! Спасибо!
