Мой дядя был самых честных правил. Когда не в шутку занемог, он призвал меня к себе.
— Евгения! — сказал дядя.
На этом Пушкинская страница этой истории заканчивается. Могла бы начаться Чеховская, потому что дядю моего звали дядя Ваня, но на самом деле это оказалось завязкой настолько фантастических приключений, что не снились даже самому Стивену Кингу.
Дядю я почти не знала. Да и никто из нашей семьи его по-настоящему не знал. Слыл он чудаковатым чудаком, жил уединённо в какой-то глуши, мало с кем общался и неизвестно чем вообще занимался. Я его видела-то всего два или три раза в жизни.
Поэтому весьма удивилась, когда дядя призвал меня к себе. Именно призвал. Так и сказал в трубке: «Призываю тебя явиться ко мне по очень и очень важному делу». Меня больше удивило даже не это, а то, что дядя знал мой телефон. Заинтригованная, я села в автомобиль, который дядя же и прислал. Причём прислал через пять минут после своего призыва. Похоже, ни капли не сомневаясь, что я откликнусь.
— Евгения! — сказал дядя.
И замолчал. Как оказалось, жил он не прямо вот совсем в глуши. От поворота с шоссе ехали минуты три по хорошей асфальтированной дороге. Но местность здесь выглядела на удивление дико и даже пугающе. Раскрыв рот, я глазела на высоченные мрачные ели, обжимающие дорогу так, что невозможно было проехать, не касаясь разлапистых мохнатых ветвей. Фитонциды дружно атаковали обоняние. И вдруг в просвете впереди возник за́мок. По крайней мере, с первого взгляда так показалось. Дом дяди был трёхэтажным, тёмным, большим, с многочисленными башенками, увенчанными готическими шпилями. На фоне таких же островерхих елей это выглядело зловеще, но завораживающе. Шофёр, не проронивший ни слова за всю поездку, так же молча проводил меня до дверей дядиной комнаты и откланялся.
— Да, дядя Ваня, — напомнила я о себе.
— Евгения, — сказал дядя и закашлялся.
Надо сказать, выглядел он плохо. Насколько помню, раньше у него не было серых мешков под глазами, он не сипел и тем более не лежал в постели, утопая в подушках так, что чуть ли не один наш знаменитый фамильный скворцовский нос торчал. Отдышавшись, дядя продолжил:
— Дни мои сочтены, но дело всей жизни не закончено. Я слишком надеялся на себя и не обзавёлся учеником или помощником. Но лучше поздно, чем никогда. Из всех возможных кандидатов я выбрал тебя.
Повторюсь, я понятия не имела, чем занимался дядя, но перспектива делать что бы то ни было в этой мрачной обители меня мало радовала.
— Но зачем мне… — хотела я было возразить.
— Я решил завещать тебе этот особняк, — перебил дядя, — но при одном условии.
В ушах у меня тут же заиграли фанфары и раздался звон монет. Такой джек-пот никак нельзя было упускать!
— И каком же? — Я натянула самую милую из возможных улыбок.
— Тебе нужно прожить здесь со мной ровно месяц. Комнат предостаточно, выбирай любую, только ни в коем случае без меня не заходи в подвал! Ну как, по рукам?
Вихрь мыслей промчался в моей голове и… умчался. В следующий момент я осознала, что радостно жму сухонькую дядину ладошку.
Комнат действительно было много. После пятой или шестой я сбилась со счёта. И это только на втором этаже! Интерьер каждой выглядел стильным. В этаком мрачном дядином стиле «а-ля замок Дракулы». По сути, они мало отличались одна от другой. Везде чисто и прибрано, как в гостинице. «Точно! — озарило меня. — Сделаю-ка я из этого чудно́го замка чу́дную гостишку!» В конце концов я выбрала ту комнату, что была дальше всех от дядиной. Включила торшер с багровым абажуром, повалялась на громадной кровати под балдахином, раздвинула плотные малиновые шторы и упёрлась взглядом в непроницаемую еловую стену. Ну да, мрачновато и скучновато, но сессию я сдала досрочно, а родители всё лето на раскопках, и мёртвые динозавры им гораздо интереснее живой меня. Так что, если здесь есть вай-фай… Вай-фай был. Без пароля.
На кухне обнаружилось вполне современное оборудование. Всё что нужно. Я заглянула в холодильник. Он был полон. В целом, дом дяди походил на жилище эксцентричного миллионера. Или таковым и был.
Осматривая дом, я как-то незаметно оказалась у двери в подвал. Потянула ручку… Не заперто. Ну-ну. Только не заходи в чёрную комнату! Дядя тот ещё сказочник. Но глупо было бы профукать своё счастье из-за неуёмного любопытства. Прожить месяц, ни в чём себе не отказывая и не суя нос куда не велено. Изи!
Труднее всего ждать. А ещё труднее — ждать неизвестно чего. У меня была куча вопросов, и я решила обязательно расспросить дядю. А пока поднялась к себе, сделала пару селфи и стала листать ленту. И тут зазвонил телефон. Такой громадный ретро телефон с витым проводом стоял на тумбочке у двери. Я подняла тяжёлую трубку.
— Евгения! — сказал дядя. — Завтра я покажу лабораторию и введу тебя в курс дела, а сегодня прошу меня не беспокоить.
— Лабораторию? — удивилась я. — А зачем тебе лаборатория?
— За шкафом! — отрезал дядя. — Спокойной ночи.
Пять часов вечера! Какое «спокойной ночи»? Интересно, а откуда дядя узнал, что я именно в этой комнате?.. Ну что ж, отложим любопытство до утра. От нечего делать я до темноты валялась на кровати и смотрела аниме, потом поужинала «чем дядя послал» и забралась под тяжёлое одеяло. Спала плохо, снились кошмары, я просыпалась и прислушивалась, от страха казалось, что в коридоре кто-то шепчется и топочет. Или это сердце лихорадочно стучало в ушах? Проснулась поздно, разбитая, опухшая, умылась, вяло позавтракала и, не дождавшись приглашения, отправилась к дяде.
— Дядь Вань, можно?
Дверь оказалась приоткрыта, я постучала раз, другой и недоумённо заглянула внутрь. И почувствовала, как встаёт дыбом несуществующая шерсть между лопаток…
Дяди в комнате не было, зато был бардак. Такой кромешный бардак, словно кто-то искал иголку и переворошил всё сено. Даже кровать была перевёрнута, а матрац и одеяло вытянулись в сторону двери. Почему-то живо представилось, как дядю волокут за ноги, а он отчаянно цепляется за любую возможность остановиться. Вспомнился ночной топот в коридоре. Так значит, не показалось?
В панике я заметалась по дому. Ни дяди, ни каких-либо следов его… Может, на улице? Солидный кованый засов на входной двери остановил меня. Закрыто изнутри, значит, никто не выходил. Подвал!
Сорванная с петель дверь в подвал остановила меня не хуже засова.
— Дядя Ваня! — пропищала я дрожащим голосом.
Нельзя входить без него, но раз его нигде нет в доме, значит, он там. Значит, можно?.. Только очень страшно! Вжав голову в плечи, я медленно заглянула в проём. Небольшой тамбур, лужа на полу и ещё одна дверь, массивная, наверняка бронированная, похожая на вход в банковское хранилище. И она начала открываться. Сразу, как будто только меня ждала, и зловеще медленно, ничуть не щадя мои нервы. Резко потянуло холодом, и в следующий миг в проёме возник… как там? В больших сапогах, в полушубке овчинном… а сам — с ноготок.
— Цы кцо? — спросил сноготок.
Смотрел он на меня, как мне показалось, ещё более оторопело, чем я на него, а иней на его ресницах таял и стекал по румяным щекам.
— Я? Женя. — Голос мой дрожал, то ли от холода, то ли от страха.
— Дзеня? А где масцер Ван?
— Не знаю…
— Плошко! Ох, плошко… Колорь болезен, ох, болезен! Война! Пахнец плошко! Масцер Ван долдзен помогчи!
Нежданный гость сильно волновался, оттого я не все слова понимала, но горе явственно читалось на юном лице, а из-за мокрых щёк казалось, что он плакал. Или не казалось.
— Мастер Ван? — попробовала перевести я. — Дядя Ваня?
— Масцер Ван, — пришёл в движение сноготок, скорчил скорбную мину, рукой показал длинный нос и громко швыркнул.
— Так… нет его, — я пожала плечиком — получилось, будто поёжилась от холода. — Пропал…
— Искаць, ох, искаць! — засуетился сноготок. — Война! Плошко!
Пришлось мне вести посетителя в дядюшкину опочивальню, где он пришёл в ещё большее возбуждение, метался по комнате, заглядывал за кровать, в шкаф и даже в тумбочку. И тут что-то в углу привлекло его внимание, он рухнул на четвереньки, схватил это что-то и сразу вскочил, победно вскинув руку к самому моему носу:
— Гнумы!
Я невольно втянула воздух и свела глаза. Маленькая медная пуговица пахла почему-то чабрецом. Я осторожно взяла улику и поняла, что она пустотелая и наполнена чем-то сыпучим.
Ух! Гнумы! — потрясал кулачками человечек передо мной — Спасци, спасци масцера! Шибче!
Не знаю, как ему удалось меня уговорить… Он беспрестанно двигался, крутился, что-то щебетал, почему-то показывал на мой нос, потом вдруг стал серьёзным и заговорил медленнее, проникновенно заглядывая в лицо. Он по-прежнему дышал мне в пуп, но неожиданно как-то вырос в моих глазах. Я с удивлением обнаружила перед собой не мальчика, но мужа. Конечно, с высоты нашего фамильного скворцовского роста всё выглядит иначе, но только когда мой визави снял шапку, я поняла, что он старше меня. И намного. И почему-то всё стало серьёзным. Почему-то я уверилась, что только от меня зависит спасение дядюшки. Более того, почему-то он стал мне дорог. Возможно, потому что ещё не успел завещать особняк.
И вот я, завёрнутая в дядино одеяло, бреду сквозь пургу. Не спрашивайте, откуда пурга в конце июня. Потому что я тогда спрошу, откуда целая заснеженная равнина за подвальной дверью. Я просто оцепенела от открывшейся картины и покорно побрела вслед за своим проводником, стараясь попадать кроссовками в частые ямки следов. Кстати, звали его Киц. Возможно, Кит. Я не поняла, то ли в его диалекте не было буквы «тэ», то ли он её не выговаривал.
Довольно скоро я пожалела о своём скоропалительном решении. Потом пожалела себя, потом начала страдать от холода. Больше всего страдал мой нос. Он торчал, мёрз и хлюпал.
— Послушай, Кит! — взмолилась я наконец. — Давай отдохнём…
— Меня зовуц Киц.
Он обернулся, глянул на мою сизую фамильную драгоценность, порылся во внутренностях тулупа и достал… Я надеялась, фляжку. Но это оказалась странная плоская шкатулочка со множеством ячеек внутри.
— Нюхай! — Он высыпал мне на ладонь щепоть коричневого порошка.
Это то что я думаю? О-а-ин? Да нет, вряд ли. Я осторожно пошевелила ноздрями… Пахнет остро и пряно. Многострадальный нос будто бы сразу немного согрелся. Тогда я вынюхала всё и зажмурилась. В носу приятно защипало, я несколько раз знатно чихнула и с удивлением обнаружила, что согрелась и наполнилась силами. И вот я уже задорно скачу лошадью Пржевальского по целине, пуская из ноздрей струи пара. Стало весело и беспечно, жаль, не встретилось море, оно было бы мне по колено.
— Эй, Кит! — обернулась я. — Догоняй!
— Меня зовуц Киц, — улыбнулся мой спутник и прибавил шагу.
Через полчаса горячего марша по пересечённой местности у меня вдруг возник вопрос:
— А куда мы идём?
— Не мы — цы идёшь. Цы ведьма. Цебе ведом пуць.
— Да какой «пуць»?! — взбесилась я. — Завёл к чёрту на кулички, да ещё и ведьмой обозвал!
— Нюхай! — неожиданно властно приказал Кит-Киц.
Я опешила и судорожно втянула воздух. Кажется, будто чабрецом пахнет… Метель утихла, и перед нами простиралась бесконечная снежная равнина без каких-либо следов. Но чабрецом определённо пахло оттуда. Куда мы шли. Точнее, я.
— Гнумы! Масцер Ван! Искаць!
«Я тебе что, спаниель какой?» — почти обиделась я, но вспомнила, что найти дядю и в моих интересах, поэтому послушно повернула нос по ветру. Гав!
Довольно скоро впереди показался снежный холмик. Запах явно вёл к нему. К низкой дощатой двери сзади. Похоже, перед нами была какая-то землянка. И это оказалось очень кстати, потому что кроссовки и штанины джинсов у меня давно промокли, а действие волшебного живительного порошка заканчивалось. Хоть какое бы убежище сейчас было кстати, а лучше, конечно, горячую ванну и седло оленя в трюфельном соусе. Или хотя бы пельмешки.
Киц первым приоткрыл дверь, заглянул внутрь и поманил меня рукой. Мы спустились по земляной лестнице и оказались в полной темноте. И вдруг ворох звуков и запахов окатил нас фонтаном. Со всех сторон кричали, стучали и пели, пахло кислым вином, жирной пищей и грязными тряпками. Глаза освоились в полумраке и показали обширное низкое помещение, скупо освещённое чадящими факелами и уставленное грубо сколоченными столами, за которыми сидели такие же грубо сколоченные люди, ели, пили, пели, ругались и даже дрались. Будто кто-то сгенерировал картинку по запросу «средневековый трактир» и оживил её. От неожиданной смены обстановки даже закружилась голова, захотелось убежать обратно в лютую пустошь, я оглянулась, но не нашла дверь, в которую мы вошли.
— Пойдёмце, — прошептал Киц. Интересно, почему на «вы»?
Странно, но на нас никто не обращал внимания. Странно хотя бы потому, что уж я-то явно отличалась от завсегдатаев сего заведения. И не только одеялом. Ростиком все местные были плюс-минус Киц, а я пригибалась, чтобы не расшибить голову о балки.
Мы прошли к трактирщику, заросшему рыжей бородой по самые глаза.
— Цебе ведомо, кцо я? — спросил Киц.
Борода энергично закивала.
— Цогда неси лучшее, — он кивнул в дальний угол, где как раз освободилось местечко.
Сидя напротив, я с интересом разглядывала своего спутника. Кто он? Что за серый кардинал? Сейчас он нисколько не походил на того плачущего мальчика, каким впервые предстал предо мною. Во взгляде появилась уверенность, а в осанке — какая-то царственность. Я заметила, что окружающие украдкой поглядывают на него, но тут же отводят глаза. Даже гомон значительно утих, но запахи по-прежнему разрывали мне мозг.
Принесли мясо, хлеб, кувшин и деревянные кружки. Это пахло ужасно, но желудок готов был принять что угодно. Я осторожно положила кусочек в рот. А неплохо! Пусть мясо и пропиталось насквозь чесноком, но было мягким и сочным. А вот кислую жижу из кувшина я так и не смогла проглотить.
— Воды! — поднял руку Киц, увидев мои мучения, и трактирщик тут же притащил другой кувшин.
— Цы видел здесь гнумов? — резко спросил его Киц.
— Нец, мой господин, — хозяин поклонился и пятясь удалился за стойку.
Мне показалось, что в какофонии запахов появился новый. Странный. Будто ржавым железом пахнуло. Я повела носом, и это не осталось незамеченным.
— Чем пахнец? — тут же встрепенулся Киц.
— Не знаю… Железом, что ли, как будто…
Киц потемнел лицом и, угрожающе сдвинув брови, направился к стойке. Трактирщик испуганно заметался под его тяжёлым взглядом.
— Правду говори! — зарычал Киц, схватив беднягу за бороду.
— Скадзу, скадзу, мой господин! — испуганно лепетал тот.
Вдруг мне показалось, что откуда-то понесло гнилым болотом. Трое неприметных посетителей как бы невзначай направились к стойке. Именно от них теперь уже явно несло смрадом. А ещё пахло... страхом? Напряжённостью?
— Кит, берегись!
Я вскочила и не раздумывая запустила в эту троицу кувшином. Он смачно разбился о голову одного из них. Тот рухнул как подкошенный, а двое оставшихся выхватили длинные ножи и бросились на Кица. Но он уже был наготове. Загородился трактирщиком, как щитом, и первый удар пришёлся в спину бедняге. Киц отбросил обмякшее тело и вскочил на стойку. Один противник остался без оружия, второй несколько замешкался и получил нокаутирующий удар ногой в челюсть. Киц оскалился и яростной пантерой прыгнул на оставшегося. В этот момент я невольно залюбовалась его грацией и ловкостью. Кажется, даже какой-то свежестью от него пахнуло. Таким огуречно-озоновым ароматом, необычным и приятным. И вот уже все три противника повержены, а победитель торжествующе смотрит на меня.
— Меня зовуц Киц!
Наступила полная тишина, казалось, даже мухи перестали жужжать. Посетители застыли, открыв рты и не успев донести до них ложки, и вытаращили глаза на Кица. Люди больше не пахли страхом — да, теперь я понимала, — постепенно сгущавшийся удушливый аммиачно-горчичный дух был именно нотой страха в разноцветной палитре запахов. Я в восхищении несколько раз хлопнула в ладоши, и тут же словно нажали на «плей», — народ заулыбался, одобрительно загомонил. Несколько мужчин проворно утащили куда-то тела трактирщика и головорезов. Впрочем, одного оставили. Того, который получил от меня кувшином. Он сидел на полу и недоумённо крутил головой, держась за затылок. Киц оттащил его за стойку. Я видела, что он открыл свою шкатулку. Вроде бы запахло корицей.
— Говори! — услышала я его требовательный голос.
В ответ что-то долго бормотали, я не поняла ни слова.
— Пойдёмце! — наконец подошёл ко мне Киц.
— Куда? Чёрт! — Я всё же стукнулась лбом о балку.
На улице был вечер. И было лето. Иногда перестаёшь удивляться после череды невероятных событий. Ага, ну, лето. Почему бы и нет? Кстати, это была именно улица. Типичная улица типичного средневекового города. Даже описывать не надо, все и так прекрасно себе представляют.
Киц снова накинул свой полушубок овчинный, а дядюшкино одеяло было обвязано у меня вокруг пояса. Я потирала шишку на лбу и всё намеревалась спросить, куда мы идём, но Киц торопил: «Идёмце», — и даже мне приходилось шагать широко. Горожане по-прежнему мало отличались ростом от Кица. Многие удивлённо таращились на меня, но перед моим провожатым склонялись в почтительном поклоне.
Я всё ещё не могла привыкнуть к обилию запахов. Да, мне всегда было не очень уютно в общественном транспорте или в толпе, где окружают ароматы десятков подмышек, смешанные с дешёвым парфюмом. Наш фамильный нос — довольно ироничный подарок предков. Но здесь было иначе. Нет, хватало и обычных запахов улицы, сточной канавы, лошадиных яблок, но я улавливала обонянием, как мне всё больше представлялось, и настроения, эмоции, даже социальный статус проходящих мимо людей. Возможно, в этом были какие-то элементы мистики, потому что вряд ли вот эта девушка, например, способна благоухать шафранно-яблочной скромностью на всю улицу. Тем более, что только я могла учуять эти запахи, не понимая ещё, что они значат, но частенько интуитивно догадываясь. А поверить в мистику после попадания сюда из дядюшкиного подвала было не так уж сложно.
— Сюда!
Наконец-то Киц остановил свой бег и постучался в массивную, украшенную замысловатым гербом дверь, которая тут же открылась. Мы прошли мимо вытянувшегося во фрунт стража и оказались в обширной зале с множеством выходов и широкой лестницей на второй этаж. Здесь нас встретили несколько хорошо одетых господ и выстроились в шеренгу, почтительно склонив головы.
Киц что-то негромко сказал им, и меня жестом пригласили пройти наверх. Вежливый юноша, похожий на коридорного гостиницы, открыл передо мной одну из дверей и зажёг свечи:
— Располагайцесь!
Ого! Помещение передо мной очень походило на комнату в дядюшкином особняке. Я даже приоткрыла бордовые шторы, но увидела не ели, а знакомую полутёмную улицу.
— Оцдыхайце! — сказал коридорный за моей спиной, брызнул чем-то в воздух из флакончика и удалился.
Запахло ванилью и лавандой. Сна не было ни в одном глазу. Да как тут уснёшь, после такой круговерти событий! Я прилегла на кровать и моментально провалилась в небытие.
Разбудил меня осторожный стук в дверь. Где я?.. Кто я?.. Не сразу память вернулась на привычное место, а когда вернулась, чуть не растерялась от удивления. Неужели это не сон? Я приоткрыла дверь. Но нет, вот же он, юный коридорный, а вот кровать под балдахином, где я спала прямо в одежде.
— Доброе уцро, господза!
— Какое утро? Как утро? Уже утро?
— Да, господза... Его Высочесцво одзидаец вас к завцраку.
Юноша достал стеклянный пузырёк и слегка сбрызнул воздух. Запахло арбузом и миндалём.
— Что это? Зачем ты это делаешь?
— Уцренний запах, господза. Для бодросци.
— А вечером зачем брызгал?
— Сонный запах, господза. Для лучшего сна. Церемония завцрака начнёцся через пяць минуц.
Юноша поклонился и удалился, а я с удивлением обнаружила, что, несмотря на то, что спала в одежде, чувствую себя бодрой как никогда. Бодрой и голодной.
Я наспех умылась и оглядела в зеркале слегка помятую, но вполне симпатичную физиономию. Почти не стыдно показаться местному высочеству. Интересно, а Киц там будет?
Киц там был. Более того, более никого и не было. Его не сразу можно было узнать, он был облачен в синий мундир с огромными золотыми эполетами, а пах торжественно и важно. А где же высочество? Или… Да ну, не может быть! Хотя тогда всё сходится.
***
***
Киц усадил меня на один конец длинного стола, сам расположился напротив.
— Как вам спалось, господза Дзеня?
— О, прекрасно, Ваше… Высочество? Мне теперь так вас называть?
— Не нудзно формальносцей, — тепло улыбнулось высочество. — Вам позволено зваць меня просцо Киц.
— Тогда, если можно, я буду просто Женей. Хорошо? И я бы хотела наконец узнать, где мы находимся, что здесь происходит и какая роль отведена мне?
Принесли омлет, бутерброды с сыром, кофе. Это сильно отличалось от трактирного меню и было мне гораздо привычнее. Я почувствовала себя увереннее и с удовольствием принялась поглощать пищу и информацию. Последнее удалось переварить гораздо труднее.
Если вкратце, Киц оказался принцем, генералом и по совместительству послом своей страны в этой стране. В этой стране, которая имела выход в наш мир. Почему-то обязательно через снежную пустошь. Киц что-то говорил о том, что выходы появляются и пропадают в разных местах и не всем дано через них пройти, но я пока отложила эту информацию на дальнюю полку. Она и сейчас там. Если честно, я до сих пор не понимаю, как вход в пустошь оказался в подвале дядюшкиного дома. Страна гнумов граничила со страной Кица, и обе они — с этой страной. Вряд ли я повторю все названия, особенно учитывая особенности местного произношения. Но неважно. В дальнейшем мне это ни разу не пригодилось.
Так вот, гнумы не имели права доступа в наш мир, зато Киц частенько наведывался в гости к дяде Ване. За запахами. Но обычно дядюшка сам приносил необходимые составы, наладив обоюдовыгодную торговлю. До недавнего времени. А потом пропал. И когда запасы нужных ароматов иссякли, «колорь», он же папа Кица, заболел, а гнумы начали войну.
— Плошко, ох, плошко… — качал головой Киц, совсем как вчера (всего лишь вчера?) в дядином подвале, и сейчас мне хотелось погладить его по макушке и сказать, что всё будет хорошо.
В довершение бед гнумы решились на вылазку в наш мир и выкрали дядю, как какую-нибудь золотую гусыню.
— Предсцавляеце, шцо цеперь будец? — вращал глазами Киц.
Но я не представляла. И тем более не представляла, почему это вдруг на меня возложили миссию по спасению этого мира, «колоря» и всех-всех-всех. Точнее, возложили на мой нос. Но мне нужно всего лишь найти бедного дядюшку, и, если нос в этом поможет, то так тому и быть. А остальное как получится.
После завтрака мы отправились искать дядю и спасать мир. Отправились в карете. В настоящей карете, запряжённой четвёркой низкорослых пегих лошадок, и в сопровождении эскадрона летучих гусар. Я чувствовала себя прынцессой и с восторженным любопытством обозревала окрестности. Всё изменилось, как только мы выехали из города. Одно дело — мелко вибрировать по брусчатке, другое — трястись на просёлочных ухабах. Скоро у меня заболели все кости, включая стремечко, но, к счастью, мы приехали. Перед нами открылось большое село, дымили трубы, гоготали гуси, бабы стирали на речке бельё. Пахло дымом, гусями и бабами, но совершенно не пахло гнумами, хотя на допросе вражеский лазутчик показал, что именно здесь должны прятать моего дядю. Я крутила носом туда-сюда, а Его Высочество и гусары терпеливо ожидали от меня команды. Тогда я попыталась вспомнить, как пахнет дядя. Лекарством? Кашлем? Одеялом? Кстати, одеяло-то у меня с собой. Я им в дороге кости от тряски защищала. Ну, пыталась защитить. Но одеяло тоже ничем особым не пахло. Наверное, дух дяди успел выветриться.
Я растерялась. Все смотрели на меня, как на пророка Моисея, и ждали, что я покажу, куда идти. А я не знала. Я даже отчаялась. От меня даже запахло отчаяньем. Таким… пеплом от апельсиновых корок, что ли. И вдруг я уловила запах отчаянья со стороны. Повертела носом… Со стороны вон того амбара или как его там.
— Туда! — решительно скомандовала я, и вся команда решительно двинулась туда.
Первым в амбар вломился Киц и остановился. Потом вломились гусары и тоже остановились. Да что там? Мне и вламываться не пришлось. Я просто посмотрела поверх голов и увидела измученного дядю с кляпом во рту, зверски привязанного к столбу. Рядом стоял гнум с зажжённым факелом. Я сразу поняла, что это гнум, потому что он был крупнее и массивнее любого из присутствующих, исключая меня и дядю, естественно. Кроме того, от него слабо пахло чабрецом.
— Не подходиць! — закричал гнум, потрясая факелом.
А кругом везде было сено. Много-много сена, и вокруг столба с дядей тоже. Я представила, что это всё сейчас вспыхнет… И все представили тоже. А дядя плакал и судорожно дёргал головой вправо и влево. Волна жалости наполнила моё сердце. Издеваться над старым больным человеком…У него же нос не дышит. Он же задохнётся!
Жалость сменилась яростью, которая запылала шибче факела. Я растолкала гусар и широким шагом направилась к гнуму. Я была танком, драконом, несокрушимым тараном, и пахла, как танк и несокрушимый дракон. Пахла яростью вулкана и неотвратимостью штрафа за неправильную парковку.
— А ну! Дай! Сюда! — ревела я, как Иерихонская труба.
Гнум съёжился и попытался закрыться от меня факелом. Я спокойно выхватила его из ослабевших рук и бросилась вынимать кляп из дяди. И вдруг со всех сторон из сена выскочили десятки гнумов, вооружённых саблями, и моментально взяли нас в кольцо.
— Евгения! — сказал дядя. — Я же показывал, что здесь засада!
— Забирайце масцера! — крикнул самый мерзкий из гнумов. — Оцдайце носацую! Иначе всем конец!
Ярость моя моментально схлынула, и стало совсем не смешно. Я почувствовала, что покрываюсь удушливым запахом страха. Не детские игры я затеяла, а гнумы — вполне всамделишные головорезы, пусть и маленькие. Их было примерно столько же, сколько солдат Кица, и пахли они не только чабрецом, но и холодной решимостью.
— Согласен! — крикнул Киц.
В смысле, «согласен»?! И это после того, как я привела его к дяде? И спасла жизнь в трактире! Такого предательства я не ожидала… Тем временем гнумы оттеснили меня в дальний угол, где был ещё один выход. Я оглянулась. Киц отвязывал дядю и не смотрел в мою сторону. Ну конечно, он ведь уже получил свой приз. Зачем ему теперь я?
Гнумы плотно обступили меня и повели в лес. Однако Белоснежкой я себя не чувствовала, а чувствовала погано. Наверное, нет ничего гаже в жизни, чем предательство. А как пахнет предательство? Я попыталась представить. Испуганным скунсом? Нестираной портянкой! Ядрёным сюрстрёммингом? Ничего подобного я вроде не чуяла. Наверное, далеко была.
В лесу мне связали руки и посадили в телегу. Не карета, но, кстати, трясло в ней значительно меньше. Мы ехали по каким-то чащобам, иногда почти совсем без дороги. Часто гнумскому кортежу приходилось бросать оружие и чуть ли не переносить телегу на руках. К вечеру выехали на широкую равнину, обильно поросшую чабрецом, и я поняла, что мы в стране гнумов. И надежды на моё спасение растаяли окончательно.
Гнумская столица располагалась на склонах белого холма. Холм откуда-то вырос посреди равнины, и издали это выглядело красиво. Белые здания на белых скалах. А на самой вершине — дворец. Хотелось налюбоваться перед тем, как меня кинут в темницу. Но меня поселили в светлицу. В самом дворце. Хорошо охраняли, конечно, но поселили. И кормили, кстати, тоже хорошо. Надеюсь, они не собирались меня съесть.
Пару дней меня не трогали, а потом вызвали на аудиенцию к самому королю. Или к колорю. Мне сказали: «Его Величесцво дзелаец вас видець».
Колорь… короче, местный монарх, оказался на удивление гнумом приятным. Благообразным таким. Обходительным. Кстати, и пахло от него благообразием.
— Прошу вас, располагайтець как вам будец удобно, — сказал он.
Но я-то знаю, чего от этих гнумов можно ожидать! Киц нарассказывал.
— Мы пригласили вас, шцобы вы оказали нам небольшую услугу. А взамен модзете просиць чего подзелаеце. Уверяю вас, эцо не сосцавиц вам большого цруда!
Ну что ж. Это уже становится интересным! Чем я могу быть полезной шайке головорезов?
— Я вся внимание, Ваше Величество!
— Как вам наверняка извесцно, на нашу мирную сцрану напали гнумы…
Что? Ушам своим не верю! Сами на себя, что ли?
— Простите, Ваше Величество, но ведь это ваша страна — страна гнумов?
— Шцо? — С величества махом слетело благообразие, и даже охранники, стоявшие у него за спиной, возмущённо заропотали. — Не смейце называць наших благородных дзителей эцим гнусным прозвищем! Гнумы — эцо це разбойники, из плена коцорых вас освободили.
Ишь ты, как басню извратили! Однако если двое говорят разное, то один обязательно врёт. Сейчас мы выведем кого-то на чистую воду!
— Но у меня другая информация, Ваше Величество. Что это вы напали.
— Шцо?! — благообразно побагровел монарх. — Кцо вам сказал эцу чушь?
— Принц Киц. Так и сказал, что напал колорь гнумов.
— Шцо?! — на этот раз величество аж задохнулся от возмущения, а пара стражей мгновенно приставила к моей шее кинжалы.
— Простите, сама я не местная… — тут я не на шутку испугалась. — Наверное, ляпнула что-то не то…
Его Величество немного отдышался и сделал охране знак отойти.
— Позвольце, я вам кое-шцо объясню…
И он объяснил. Объяснил, что назвать в этой стране короля колорём — величайшее оскорбление. За это вообще-то вешают. Но король великодушен ко мне. Напротив, в стране гнумов принято называть монарха колорём, а за слово «король» по закону положено усечение головы до уровня плеч. Собственно, это противоречие и явилось причиной нападения соседских гнумов на мирную страну людей.
— То есть, вы хотите сказать, что война началась только лишь из-за того что вы по-разному называете правителей? — изумлённо спросила я.
И мне подтвердили, что да, именно из-за этого, но это, естественно, всё гнусные гнумы и бла-бла-бла. Абалдеть! Это даже круче, чем война тупоконечников и остроконечников. Смешно? Нет. Это совершенно не масштаб драки между Тру-ля-ля и Тра-ля-ля. Я видела огромное количество раненых в городе. Я знаю, что в степи чуть ли не ежедневно хоронят десятки убитых солдат. Наверняка и войско противника несёт не меньшие потери. Чудовищно!
А может, меня просто дурят? Но нет, я знаю, как пахнет ложь — ржавым железом. А колорь, тьфу ты, король излучал лишь клубнично-сладкую уверенность в своей правоте. Ладно, а я-то тут причём?
— Вы долдзны помочь нам победиць.
Как ни абсурдно это звучало, но в этом была какая-то логика. Сидя в своих покоях — сравнительно небольшой, но на самом деле огромной комнате с чудесным видом на чабрецовый океан, — я обдумывала предложение. Точнее, ультиматум. Или помогаю и получаю профит, или не помогаю и получаю тугой верёвочный галстук. Возможно, им придётся сколотить новую виселицу под мой рост, но, думаю, они справятся. И не важно, что они обратились не по адресу. С равным успехом можно потребовать от меня достать звезду с неба. Я всё никак не могла понять, почему король был уверен, что я смогу. Потом дошло — виноват дядюшка. Как выяснилось, он тот ещё жук! Наладил торговлю с обеими странами, причём втайне. Здешний король был уверен, что «гнумы» не знают дорогу в наш мир. Торговал дядя «запахами». Нет, не духами, как можно подумать. Он поставлял составы для… ну, скажем, воздействия на человеческую психику. Если проще, то, например, я знаю, как пахнет уверенность. И если неуверенного человека сбрызнуть уверенностью, он что? Правильно! Я не знаю, как это работает, учитывая то, что подобные запахи чувствую только я. Ну, и дядя, конечно. Но работает. Я сама в этом многократно убедилась. Местные массово подсели на эту аромагию. Те, кто может это себе позволить. Насколько я понимаю, удовольствие не из дешёвых. Поэтому и особняк у дяди Вани зачётный.
Но некоторое время назад наш парфюмер почему-то перестал поставлять запахи. Запасы постепенно иссякли, и началось! Никто и представить себе не мог, что раньше как-то жил без дяди Вани и его чудо-порошков. Как теперь выспаться привилегированной особе без сонного аромата? Или проснуться. Но это ладно, а допрашивать вражеских лазутчиков без порошка правды как? Хуже того — солдаты никак не желали идти в атаку без понюшки смелости. Вот и забуксовал фронт.
Пришлось королю отправить в гости к дядюшке отряд коммандос. Те надеялись знатно пограбить склады с готовой продукцией, но ничего не нашли. Зато прихватили с собой самого «масцера». Не хочешь по-хорошему, будет по-нашему! Начнёшь синтезировать запахи здесь. Во дворце даже оборудовали всё необходимое — мне показали помещение, похожее на лабораторию алхимика. Но дядю пришлось отдать врагу. Зато есть я.
— Но почему именно я? — вырвался из меня стон.
— Поцому шцо! — ответил король и показал пальцем на мой нос.
Вот так вот… Фамильное наследие, кроме насмешек в школе, принесло крупные, соразмерно себе, неприятности. Нос умудрился найти приключения на совершенно противоположную часть тела. Н-да, Гоголь бы обзавидовался такому сюжету.
Далеко внизу очередная похоронная процессия рассекала розоватые волны. А что, если… Но ведь дядя смог! Значит, и я смогу! Только мы пойдём другим путём…
Раздался вежливый стук в дверь:
— Господза, Его Величесцво просиц даць оцвец.
— Передайте Его Величеству, что я согласна!
И я погрузилась в работу. День за днём, методом проб и ошибок, постепенно осваивала сложную науку аромагии. Дядя помогал. Его не было рядом, но в первый же день мне вручили толстую потрёпанную тетрадь. Я открыла наугад. «Запах усталости, — рассказывал дядя мелким угловатым почерком, — 1 часть подвяленных и слегка подгнивших лепестков шафрана, 2 части дорожной пыли, щепотка бертолетовой соли, настоять на свежем верблюжьем молоке…» Понятно… что ничего не понятно. Это больше похоже на рецепт колдовского зелья. Странно, что обошлось без сушеных мышиных хвостиков. Ахалай-махалай. Но работает же! У дяди работало, значит, заработает и у меня!
Мне нужны были разнообразные ингредиенты и подопытные кролики. Всё давали по первому требованию. В качестве кроликов присылали солдат. Я заставляла их пугать, смущать или веселить друг друга и нюхала. Через некоторое время они уже пугались, смущались и веселились от моих составов. Больше всего доставалось командиру захватившего меня отряда. Я специально вытребовала его, чтобы отомстить за «носацую». Нет, я не злопамятная, просто… ну понятно. Командир прибыл в моё распоряжение с явным неудовольствием. И не напрасно — скоро этот мерзкий тип пресмыкался передо мной от запаха раболепства, сжимался от дозы страха или рвал на себе волосы, понюхав порошок отчаянья. Дело шло сначала очень медленно, потом всё быстрее и быстрее. Сын ошибок трудных оказывал неоценимую услугу — синтезировать запахи получалось всё лучше, чётче, быстрее. Иногда я уже интуитивно понимала, каким должен быть новый аромат и каким действием он будет обладать. Я научилась получать и более сильнодействующие запахи. Не страх, а ужас, не радость, а восторг, не печаль, а отчаянье. Через некоторое время я могла обходиться и без дядюшкиной тетради. Более того, исписала уже половину своей.
Король не торопил, но время от времени интересовался результатами. Точнее, по-настоящему его волновало лишь одно. По правде говоря, через несколько недель я уже готова была, как Великий Гудвин, дать солдатам смелость, но не спешила признаваться в этом. Ведь, как сказали бы местные, без цруда не вынешь рыбку из пруда. Кроме того, Его Величество требовал в больших количествах наготовить запах паники, чтобы распылить на позиции врага. В мире, где ещё не было пороха, уже создавалось настоящее химическое оружие.
Меня обещали щедро вознаградить после окончания работы, а пока я просто ни в чём себе не отказывала. Всё, что могло найтись в этом королевстве, появлялось у меня по щелчку. При этом я уже сейчас умудрялась неплохо зарабатывать своим ремеслом. Вельможи приходили за нужными ароматами. Некий господин купил порошок послушания для сына. Почтенная матрона с тремя детьми, пожелавшая в четвёртый раз выйти замуж, заказала духи целомудрия. Ещё был интересный заказ, заставивший меня попотеть, — капли от заикания. Когда я убедилась, что они работают, на радостях даже чуть не отказалась от гонорара.
Время шло, война продолжалась. Успеха не имела ни одна из сторон. Это было странно, ведь в стане противника находился дядя. Почему он не снабдил армию ароматом победы? Наверняка ему было проще наладить производство запахов, ведь он занимался этим всю жизнь. Но война шла, гробы прибывали. Казалось, это может длиться вечно. Столетняя война продолжалась сто шестнадцать лет. У меня были все шансы не дожить до перемирия.
Однажды, гуляя по городу, я наткнулась на моего подопытного командира. Точнее, это он на меня наткнулся, испуганно шарахнувшись от кошки.
— Просцице, господза, — пролепетал он смущённо.
От него пахло… страхом. Что было неудивительно, ведь он только что испугался. Странно только, что боевой командир вдруг бежит от обычной кошки, как от кончины мира.
— Подожди! — остановила его я. — Пойдём со мной.
В лаборатории я всесторонне обнюхала сего удивительного персонажа. Он пах въевшимися слабостями, неудачами и комплексами. Но ведь я давно уже не тестировала на нём свои зелья. Значит… Догадку надо проверить! Испытывая чувство вины перед этим неплохим в сущности человеком, я презентовала ему эликсир смелости и благородства и велела нюхать три раза в день после еды. А сама разбодяжила несколько вёдер концентрата доброты и вышла ночью в город с лейкой.
Результат не заставил себя ждать! Криминальные сводки таяли на глазах, практически перестали слышаться по ночам крики о помощи, прекратились жалобы жён на кухонных боксёров. Я прошла по городу и проверила, что запаха от моего зелья не осталось и следа, зато добром теперь явно сильнее веяло от жителей. Все даже улыбались мне чаще обычного. Значит, догадка моя оказалась верна! Однажды пробудившаяся у человека эмоция вызывает появление вторичного запаха этой же эмоции. Иначе говоря, добро порождает добро, а зло множит зло.
Нежданно обнаружился побочный эффект — с фронта стали приходить вести о поражениях. Сначала я подумала, что это дело рук дядюшки, но нет, оказалось — моих. Солдаты возвращались на фронт с побывки в городе слишком добрыми. Им просто жалко было убивать врагов. Тогда ко мне пришёл злой король. Такой злой, как будто он в городе не бывает.
— Или вы даёце нам запах победы, или… — грозно начал он.
— Хорошо, Ваше Величество, — торопливо перебила я, — у меня всё готово.
У меня действительно было почти всё готово. Я только что закончила несколько экспериментов по проверке стойкости ингредиентов и внесла важные изменения в состав конечного продукта. Уже на следующий день я продемонстрировала королю действие одного и другого средства. Он остался довольным и велел поторопиться с изготовлением нужного количества. Я подгадала к наступлению подходящей погоды. И вот час икс настал.
Я сама лично прибыла на фронт и оглядела позиции. Наспех вырытые окопы защищали новые рубежи. Были эти рубежи неважнецкими — располагались в низине. Противник на возвышенности имел преимущество в дальности полёта стрел и мог практически безнаказанно наносить урон. Ветер дул с нашей стороны. Это хорошо! Надвигались тучи. Это замечательно!
По всему было понятно, неприятель готовился к атаке. Наблюдалось шевеление, построение полков. На вершине холма я заметила нескольких всадников. Один выделялся эполетами. Вот так встреча! Ещё не имея возможности на таком расстоянии разглядеть лица, я была уверена — это Киц. А ещё в поле зрения попала долговязая фигура с орлиным носом. Оба-на, все в сборе!
Началась подготовка и с нашей стороны. По моему распоряжению солдатам раздали рыбьи пузыри, наполненные порошком паники и уныния. Их нужно было бросать в наступавшие войска. Окопы же щедро опрыскали ароматом отваги. На глазах настроение солдат улучшилось, многие готовы были сразу же идти в атаку, их с трудом сдерживали командиры. Сам король с одобрением посмотрел на меня.
Хмурое небо наконец разродилось мелким дождём. С вражеской стороны раздался сигнал боевого горна, и атака началась! Я совсем не разбираюсь в оружии и тактике боя, поэтому описываю события взглядом дилетанта. Рой стрел взмыл в воздух, основная часть не долетела, некоторые с глухим стуком вонзились в бруствер, не причинив особого вреда.
Лучники бегом приблизились на сотню шагов и снова изготовились к стрельбе. Вторая волна стрел легла ближе, но причинила ещё меньший урон, потому что бойцы вовремя укрылись в окопах. Теперь противник оказался на расстоянии выстрела и с нашей стороны. Раздалась команда, над головой всвистнули стрелы. Несколько нападавших упало, некоторые захромали, но волну это не остановило. Одновременно с фланга появилась кавалерия, впереди с победным криком и шашкой наголо скакал Киц. Подлец выглядел феноменально браво, шлейф уверенности в победе накрывал весь отряд позади него.
Когда противник оказался совсем близко от наших позиций, по команде офицеров в нападавших полетели камни с привязанными рыбьими пузырями. В следующий миг солдаты поднялись из окопов, выставив перед собой копья. Казалось, вал наступающих невозможно остановить, вот-вот он снесёт хилую шеренгу копьеносцев, но буквально за несколько шагов до смертоносных наконечников он остановился и рассыпался тысячью брызг. Секунду назад несокрушимые, разгорячённые атакой, теперь пехотинцы бросали оружие и скуля расползались по ямам и кустам. На лице Кица появилось недоумение, он осадил лошадь и беспомощно оглянулся. Вся его рать превратилась в испуганную толпу. Кто-то улепётывал со всех ног, кто-то валялся в грязи, обхватив голову руками. Дождь поливал унылую сцену позорного поражения грозного войска. На лицах оборонявшихся появилась решимость разделаться с нападавшими.
Но что это? Один втыкает копьё в землю и помогает подняться упавшему врагу. Второй радостно жмёт противнику руку. Ещё один, и ещё один, и вот уже и всё войско обнимается и братается с чужими солдатами, обе стороны радостно улыбаются и смеются. Офицеры с перекошенными лицами рвутся навести порядок и тут же присоединяются к всеобщему ликованию. Сам Его Величество, благообразно побледнев, сломя голову бежит разбираться в гущу событий и вдруг, еле сдерживая слёзы радости, начинает обнимать смеющегося Кица.
— Евгения! — сказал дядя.
Я, околдованная зрелищем, даже не заметила, как он оказался рядом.
— Евгения! — сказал дядя. — Ты превзошла все мои ожидания. Но ради бога, открой секрет, как тебе это удалось?
— Всё очень просто, дядя Ваня! — улыбнулась я — Я нашла такие элементы, которые разрушаются под действием воды, причём без них состав кардинально меняет своё действие. На поле боя сейчас пахнет абсолютным счастьем и всеобъемлющей добротой.
— Евгения! — сказал дядя. — Ты гений! Никогда в жизни мне не пришло бы в голову такое! Вижу, что не ошибся, и ты с честью продолжишь наше семейное дело.
Он смотрел на меня добрыми слезящимися глазами и вдруг стал каким-то очень близким, родным, хорошим. Я не выдержала и обняла его. Неужели ветер переменился?
— Дядь Вань, как ты? Выздоровел? С тобой хорошо обращались?
— Всё хорошо, моя родная! Жил как у Бога за пазухой. Это Кит очень расстроился, когда узнал, что от меня нету толку. Он ведь хотел с моей помощью вызволить тебя из плена.
— Его зовут Киц, — машинально поправила я. — Но почему ты говоришь, что стал бесполезным?
— Потому что у меня после ковида почти полностью пропало обоняние…
Ах, вот оно что… Я посмотрела на дядю с жалостью. Тогда всё становится на свои места. Вот почему дядю легко поменяли на меня, вот почему король не боялся усиления войска противника. И конечно, в таком свете и поступок Кица не выглядит предательством. Он же не мог знать, кому перешло звание единственной надежды этого мира.
— Масцер Дзеня!
Я даже не сразу поняла, что это ко мне обращаются. Оглянувшись, увидела смущённо улыбающегося Кица.
— Нижайше прошу у вас прощения за свой подлый посцупок… — продолжил принц. — Кабы вы знали, сколь часцо я корил себя за эцо!
Было странно слышать столь долгую и напыщенную речь от обычно немногословного Кица. Но его искренность и прямолинейность меня тронули.
— Что ни делается, всё к лучшему, мой дорогой друг! — в тон ему ответила я.
— Воисцину цак! — присоединился к нам король, тоже сиявший, как начищенный медный таз. — Ведь иначе мы никогда не заключили бы мир.
Вот на такой сказочно-оптимистичной ноте и закончилась эта история. Как оказалось, колорь (именно колорь) отрёкся от престола в пользу Его Высочества принца Кица в связи с болезнью. Поэтому мир был заключён тут же и скреплен подписями и печатями законных правителей двух государств. После в словари внесли как равнозначные оба варианта слова «король». Да, и вычеркнули из цензурных слово «гнум», и теперь только грузчики да извозчики могут в сердцах обозвать так неприятного собеседника и справедливо получить по щам.
Ну а я… Что я? Вернулась домой и даже успела к началу семестра. Поселилась в доме у дядюшки, часто бываю в гостях у короля и колоря, а иногда и они у меня. Кстати, Киц женился на племяннице короля, я три дня плясала на свадьбе. Что ещё? Да, окончила свой Литературный и на досуге пишу вирши, которые даже пользуются некоторой популярностью у бродячих менестрелей.
И, конечно, с помощью своего носа и дядюшкиного опыта создаю в суперсовременной лаборатории, вход в которую оказался спрятан в спальне «за шкафом», более стойкие ароматы добра и счастья для наших друзей. И теперь у них всё хорошо. Жаль, в нашем мире аромагия не действует…
Пока не действует. Ведь мы работаем над этим.
Автор: Водопад
Источник: https://litclubbs.ru/articles/74426-master-nos.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: