Ирина так и стояла посреди кухни и хлопала ртом, как выброшенная на берег рыба. По щекам у нее катились слезы. Лида тяжело вздохнула и принялась хозяйничать на кухне.
— Мама, а это он пошутил? — всхлипнула Ира. — Саша же не мог про нас так сказать? Это же все неправда? Шутка, да?
— Нет, детка, не пошутил он, — вздохнула Лида, наливая в чайник воду.
— Он безмозглая с-котина, которая не смогла сдержать свой порыв и вывалила все на наши головы, все, что у него там в кишках кипело и бурлило, — выдал Виктор. — Я пойду с ребятишками побуду, а то они там напуганные сидят, притихли.
Виктор вышел из кухни, прикрыв за собой дверь. В комнате послышался его спокойный, чуть приглушенный голос — он о чем-то разговаривал с внуками, отвлекал их от скандала.
Лида поставила чайник на плиту, зажгла конфорку. Повернулась к дочери. Ира стояла все там же, привалившись плечом к стене, и смотрела в одну точку.
— Садись, — сказала Лида, пододвигая табурет. — Не стой.
Ира опустилась на табурет, но взгляд ее оставался отсутствующим.
— Мама, он же любил меня, — прошептала она. — Он всегда говорил… Он так говорил…
— Словами, Ирочка, — Лида села напротив, взяла дочь за руки. — Одними словами. А ты смотри на дела. Он тебя в тюрьму хотел отправить. Детей хотел сиротами сделать. Это любовь? Это забота?
— Он не хотел, — покачала головой Ира. — Он просто не понимал, что это опасно.
— А когда сказал, что ты глупая, забитая ду-рочка, на которую никто не позарится, — это он тоже не понимал? — Лида смотрела на дочь прямо, строго, но в глазах ее было больше боли, чем гнева.
Ира вздрогнула, будто от удара.
— Это он не со зла, — еле слышно сказала она. — Он же не со зла?
— А с какого перепуга? — Лида повысила голос. — Ира, очнись! Ты сколько лет с ним живешь? Девять-десять? И он все это время молчал, а сейчас вдруг вывалил? Значит, думал так всегда, а теперь просто перестал скрывать.
Ира молчала. Слезы текли по щекам, но она их не вытирала.
— Детка, — Лида сжала ее руки. — Я не буду тебе говорить, что делать. Ты взрослая. Но я тебе скажу одно: ты не ду-рочка. Ты не забитая. И ты не никому не нужна. Ты моя дочь. У тебя есть дети, есть я и Витя. И если этот… если Саша считает иначе — это его проблемы. Не твои.
— Но я без него, — Ира всхлипнула. — Мы вместе школу заканчивали, вместе…
— Вместе вы привыкли друг к другу, — перебила Лида. — А любили ли вы когда-нибудь по-настоящему — теперь и не разберешь. Ира, посмотри на меня.
Ира подняла глаза.
— Я с Олегом десять лет прожила. И он никогда, слышишь, никогда не позволял себе такого. Даже когда мы ссорились, даже когда обижались друг на друга — он ни разу не сказал мне гадости. Потому что любящий человек не опускается до такого. Запомни это. Он никогда не говорил гадости про мою родню, и я никогда не говорила плохо о его дочерях.
— А как же я? — прошептала Ира. — Как же дети? Они его любят.
— Дети его любят, потому что он для них папа, — сказала Лида. — И он им не говорил таких слов. Но они слышали сегодня, как он кричал. И видели, как он ушел. Им сейчас страшно и обидно. Им нужна спокойная мама, а не та, что будет истерить и рыдать.
Ира вытерла лицо рукавом.
— Мама, я не знаю, что делать, — повторила она.
— Вот сейчас тебе нужно попить чай и умыться, — Лида встала, налила кипяток в заварочный чайник.
— А если он не вернется? — спросила Ира.
— Значит, не вернется, — пожала плечами Лида. — Ты и без него справишься. Я в тебя верю.
На кухню заглянул Виктор.
— Ну что, полегчало? — спросил он, глядя на племянницу.
— Не знаю, — честно ответила Ира.
— Полегчает, — пообещал он. — Время — лучший лекарь. А ты ушами не хлопай, а ставь новый замок. А то сейчас он решит, что не до конца тебя обобрал, и вынесет последнее.
— Саша не такой, — всхлипнула Ира.
— Такой, такой, — закивал Виктор, и они переглянулись с Лидой. — Ты разве не слышала, как он твоей матери наговорил гадостей? И про деньги, что он ей сказал. И хотел, чтобы Лида квартиру продала и всё накопленное вам отдала. Ему, Ирочка, только теперь денежки нужны, а на тебя с детьми ему глубоко наплевать.
— Неправда, — прошептала Ира, но голос ее дрогнул. — Не наплевать. Он же с детьми играет, он их в садик водил, он…
— Сколько раз он их в садик отвел? — жестко сказал Виктор. — А если машины не будет? Или если он найдет, на кого деньги потратить поинтереснее? Ира, ты сама-то подумай. Он же тебя на аферу толкал. Не себя — тебя. Чтобы ты сертификат обналичила, ты и отвечала. А он бы в сторонке постоял, посмотрел. А если бы поймали — он бы первый сказал: «Я не знал, это она сама».
— Нет, — покачала головой Ира, но в голосе уже не было уверенности.
— Да, — отрезал Виктор. — Я на таких козлов на своем веку насмотрелся. Слова красивые говорить умеют, а как до дела доходит — за спину женскую прячутся, а то и ее толкнут, подставят. Ты не веришь — сходи к нотариусу, спроси, кто будет отвечать, если маткапитал незаконно обналичить. Тебя спросят. Ты, мать, отвечаешь за детей. А муж твой при чем? Он не отец? Отец. Но закон с тебя спросит, потому что сертификат на тебя оформлен.
Ира закрыла лицо руками. Плечи ее вздрагивали.
— Хватит, Витя, — тихо сказала Лида. — Не дави на нее.
— А что мне, молчать? — не сдавался брат. — Чтобы она потом с ментами разговаривала? Или в суде? Я ей добра желаю, а не зла. Ира, ты баба умная, ты пойми: мужик, который свою жену под статью подводит, не мужик. Он — де-рьмо. И тебе с ним не по пути.
— Витя! — одернула его Лида.
— А что Витя? — он посмотрел на сестру. — Я правду говорю. Ей сейчас правда нужна, а не сопли. Ира, ты сколько еще будешь от правды прятаться? Ты думаешь, он каменная стена? Так стена-то гнилая и из всякой гадости состоит. Она рухнет — и тебя с детьми завалит. Очнись!
Ира подняла голову. Глаза ее были красными, опухшими, но в них вдруг появилась злость.
— А ты, дядя Витя, — сказала она негромко, — ты зачем приехал? Маму привез? Чтобы меня унизить? Чтобы сказать, что я ду-ра, что я ни на что не способна, что муж у меня последняя гадость? Спасибо, я уже поняла. Всё поняла. Вы можете идти.
— Ира! — воскликнула Лида.
— Нет, мама, — Ира встала, вытерла слезы. — Я всё поняла. Он меня не любил никогда. Просто место было теплое, кормили, поили, квартиру дали. А как денег не дали — так и показал себя. Я поняла. Я справлюсь.
— Ира, — Виктор шагнул к ней, — я не хотел…
— Хотели, — перебила она. — Все хотели. Но я сама. Сама разберусь. Замок поменяю, с нотариусом схожу, с детьми поговорю. И без мужика проживу. И даже, может, счастливее буду. А вы идите.
— А ты чего нас гонишь-то? — прищурился Виктор. — Мы у тебя деньги не выманивали. Мать твоя вообще пострадавшая сторона, потому что она вам давала деньги на расширение, а твой этот их на свои хотелки потратил.
— Да что вы все про деньги! — Ира вскочила, ударила ладонью по столу. — Мама, ты мне эти деньги когда давала, я тебя не просила! Сама отдала! А теперь каждый раз напоминаешь, что неправильно потратили. Я и так, и этак… — голос ее сорвался, она снова села, обхватила голову руками. — Я всю жизнь чувствую себя виноватой. Перед мамой. Перед тобой, дядя Витя. Перед всеми. А Саша… Саша хотя бы делал вид, что я что-то значу. Хотя бы слова говорил.
— Слова, — тихо повторила Лида. — Ирочка, а ты задумайся: почему ты перед нами виноватой себя чувствуешь? Мы тебя в чем упрекали? Я тебе квартиру отдала — и ни разу слова плохого не сказала. Деньги дала — не попрекнула. А ты мне вчера в трубку кричала, что я тобой командую, что я лезу не в свое дело, что я тебя попрекаю. Это ты мне кричала, Ира. Не я тебе.
Ира молчала, глядя в столешницу.
— Это он тебе наговорил, — догадалась Лида. — Сашка. Он тебе внушил, что я враг, что я тобой командую, что я тебя попрекаю. Чтобы ты от меня отдалилась. Чтобы ты его слушалась, а не своей головой думала.
Ира дернулась, как от удара, но ничего не сказала.
— Я тебя, Ира, никогда ни в чем не упрекала, — продолжала Лида. — Никогда. Ты моя дочь, я тебя родила, я тебя вырастила. Я тебе всё отдала, что могла. И если ты думаешь, что я это делала, чтобы потом тобой манипулировать — значит, ты меня совсем не знаешь.
— Мама, я не думаю, — прошептала Ира.
— Думаешь, — возразила Лида. — Иначе б ты мне такое не говорила. Но я не обижаюсь. Я понимаю, что это он тебе внушил. Он, а не ты, так думаешь. Но сейчас, Ира, ты должна решить: ты с ним или с детьми. Потому что с ним — ты и себя и детей подставляешь. Без него — у детей будет мать, которая о них думает, а не о том, как мужу угодить.
— Лида, — попытался вмешаться Виктор.
— Витя, помолчи, — отрезала Лида. — Она сама должна решить. Не ты, не я, а она.
Виктор замолчал, скрестил руки на груди. Ира сидела, не поднимая головы. Тишина затягивалась. Из комнаты доносился приглушенный звук телевизора и детский смех вдруг прорвался сквозь закрытую дверь.
— Слышишь? — спросила Лида. — Дети смеются. У них есть мама. У них есть бабушка. У них есть дядя. А папа… папа ушел, потому что ему деньги нужны были, а не они и не ты. Ира, ты сама подумай: если бы у Саши был выбор — взять деньги и уйти или остаться с вами — что бы он выбрал?
— Не знаю, — прошептала Ира.
— А я знаю, — сказала Лида. — Он уже сделал этот выбор. Когда пришел с этой схемой. Когда сказал, что ты глупая и забитая. Когда собрал сумку заранее. Он уже ушел, Ира. Просто ты не хочешь этого видеть.
Ира подняла голову.
— Мама, — сказала она тихо, — ты можешь сегодня забрать детей? Мне нужно побыть одной.
— Ира, я, конечно, могу их забрать, но ведь завтра понедельник. Димке надо в школу, а Алисе в садик, да и я сама работаю.
— Я за замком пока схожу, — встрял в их разговор Виктор.
— Хорошо, — кивнула Лида.
Она посмотрела на дочь.
— Я думаю, что тебе не стоит оставаться тут одной.
— Не переживай, я ничего не буду с собой делать. Просто мне нужно подумать, — Ира с мольбой в глазах посмотрела на мать.
— Хорошо, я их заберу, — согласилась Лида. — Но только обещай, что ты никаких глупостей не наделаешь.
— Обещаю, мама, — вздохнула Ира.
Автор Потапова Евгения