— А вот и любимые родственнички пожаловали, — сказал зять, как только Лида с Виктором вошли в квартиру.
Саша стоял в трусах и с нескрываемой злобой смотрел на гостей.
— Иди оденься, — шикнула на него Ирина.
— Я у себя дома в чем хочу, в том и хожу. И вообще, мы вас не ждали, а вы приперлись, — он стоял и скалился.
— А мы и не к тебе пришли, — спокойно ответил Виктор, не повышая голоса, но с таким выражением лица, что Саша на секунду сбился. — Мы к Ирине. А ты, если не хочешь нас видеть, можешь в комнате посидеть или пойти прогуляться, прям так, не одеваясь.
— Это моя квартира! — заорал Саша. — Я здесь хозяин!
— Ни фига подобного, — Виктор шагнул вперед, оказавшись вдруг гораздо ближе к зятю, чем тот ожидал. — Квартира принадлежит твоей теще. Ирине она ее на время дала. Так что хозяйка тут Лида, а я ее брат. А ну пошел оделся, пока я тебя за шкирку не выставил в подъезд в труселях. Трясет он своим добром перед взрослыми людьми.
— Дядь Витя, ну не надо так, — заблеяла Ирина.
Саша попытался что-то возразить, но Виктор посмотрел на него так, что тот не осмелился даже рот открыть. Зять скривился, развернулся и ушел в комнату, громко хлопнув дверью.
Ирина стояла посреди прихожей бледная, с дрожащими губами.
— Мама, зачем вы приехали? — спросила она тихо, почти шепотом.
— Поговорить, — Лида сняла пуховик, повесила на вешалку. — По телефону с тобой нормально и не поговоришь.
— Я занята была, — Ира отвела глаза.
— Схему с материнским капиталом обкатывали? — спросил Виктор прямо.
Ира вздрогнула, посмотрела на дядю испуганно.
— Откуда ты…
— Мать твоя не спит ночами, переживает, — Виктор прошел в кухню, сел на стул, сложил руки на груди. — А вы тут делами занимаетесь, которые до добра не доведут. Ирка, ты в своем уме? Это же уголовка!
— Мы ничего такого не делали, — быстро сказала Ира. — Только разговаривали. Саша сказал, что есть человек, который может помочь…
— А Саша твой что, юрист? — усмехнулся Виктор. — Или он уже такие схемы проворачивал? Сидел уже за это?
— Не сидел! — из комнаты выскочил Саша, уже в штанах и футболке, но всё такой же злой. — Вы тут ничего не понимаете! Нормальные люди так живут! Все так делают!
— А в тюрьме они тоже нормально живут? — Виктор даже не повернулся к нему, смотрел на Ирину. — Ты хоть понимаешь, что твой муж тебя под монастырь подводит? Не себя — тебя. И детей. Если поймают — статья общая. Мать с отцом в тюрьме — и дети в детдоме. Надышаться успеешь, пока дело оформлять будут? А может, твой крендель хочет всё на тебя свалить, дескать, ничего не знал и куда она деньги дела, тоже не в курсе. И пойдешь, дорогая моя, нары попой обминать и с местными тетками-зэчками знакомиться.
Ира побледнела еще больше. Саша открыл рот, чтобы что-то сказать, но Виктор, наконец, повернулся к нему.
— Ты, — сказал он тихо, но весомо. — Молчи. Ты свое уже сказал. Теперь я скажу. Если я узнаю, что вы хоть подумали в сторону этой аферы — я лично позвоню куда надо. И не потому, что я злой. А потому, что Ирку и детей жалко. А тебя — нет.
— Вы не имеете права! — закричал Саша. — Это моя семья!
— А ты что, свою семью уже в тюрьму отправить хочешь? — Виктор прищурился. — Или думаешь, что ты один такой умный, всех обманешь, а тебя не тронут? Знаешь, сколько таких умных уже на нарах сидят? Или ты Ирку решил посадить, а сам себе денежки на карман положить?
Саша сжал кулаки.
— С чего такие выводы? — он зло посмотрел на Виктора.
— С того, что свалить ты из семьи хочешь и отобрать всё, что у нее есть. Мне сорока на хвосте принесла…
— Врет всё ваша сорока! — заорал Саша. — А ты не слушай их, — накинулся он на Иру. — Они специально хотят нас развести, завидуют, что мы дружно живем и что у тебя муж есть.
— А я прямо рыдаю, что у меня такого мужа нет, — громко рассмеялся Виктор. — Ты за языком-то следи и чушь не мели.
— Да ты… — Саша шагнул вперед, но Виктор даже не шелохнулся.
— Что — я? — спросил он спокойно. — Ты руки-то не распускай, парень. Я тебя одной левой скручу, а потом участковый приедет, и ты еще и за хулиганство ответишь. Хочешь проверить?
Саша замер. В его глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Он перевел взгляд на Иру, потом на Лиду, снова на Виктора.
— Вы меня травите, — уже тише сказал он. — Все вы против меня.
— Мы против дури твоей, — отрезал Виктор. — А не против тебя. Тебе что, жить с женой и детьми не нравится? Нормальную семью разрушить хочешь? Деньги легкие ищете? Так их не бывает, Саша. Не бывает.
Ира вдруг заплакала. Не всхлипывая, как раньше, а по-настоящему, закрыв лицо руками.
— Ира, — Лида подошла к дочери, обняла ее за плечи. — Ирочка, не плачь.
— Я не знаю, что делать, — прошептала Ира сквозь слезы. — Он говорит, что я ни на что не способна, что я всю жизнь у мамы под юбкой просижу, что я без него пропаду и никому с прицепами не нужна буду. А я боюсь, мама. Боюсь, что если мы это сделаем, нас посадят. А если не сделаем — он уйдет. И я одна останусь с детьми.
— Ира, — Лида взяла ее лицо в ладони, заставила посмотреть на себя. — Послушай меня. Ты никогда не пропадешь. У тебя есть работа, есть квартира, есть дети. И я есть. И дядя Витя есть. А вот если он тебя посадит — тогда да, всё пойдет прахом, и дети сиротами при живых родителях будут. Ты этого хочешь?
Ира покачала головой.
— А ты, — Лида повернулась к Саше. — Ты думаешь, что Ира без тебя по миру пойдет? Или деньги нужны? Или бизнес?
Саша молчал, сжимая кулаки. Потом процедил сквозь зубы:
— Деньги нужны. Хочу свое дело открыть. А вы тут со своей моралью… Сами на всем готовеньком жили, а теперь нас учите.
— На готовеньком? — Лида усмехнулась горько. — Саша, я вам квартиру отдала. Свою собственную квартиру, которую мне мама помогла получить. Я вам ее отдала, чтобы вы с Ирой и детьми жили нормально. И ты называешь это «на готовеньком»? А что ты сам сделал? Машину купил на мои деньги? Бизнес? Ты хоть что-нибудь в этой квартире сделал? Хоть одну полку прикрутил? Здесь обои до сих пор висят те, что мы с Иринкой до вашей свадьбы клеили. Вы, кроме детской двухъярусной кровати, ничего сюда не купили. На всем готовом пришли жить.
Саша отвернулся, не ответил.
— Вот и молчи, — сказал Виктор. — Лида свое отдала. Теперь твоя очередь. Хочешь бизнес — ищи деньги, бери кредит, продавай машину, работай. А маткапитал — это детей деньги. На жилье их. А не на твои хотелки.
— Я к нотариусу схожу, — вдруг сказала Ира. — Узнаю, как правильно материнский капитал использовать. На ипотеку, на дом. А на аферы я не пойду.
Саша резко повернулся к ней.
— Ты что, не веришь мне?
— Не верю, — сказала Ира, и в глазах ее блеснули слезы, но голос не дрогнул. — Ты втянуть меня хотел. А я в тюрьму не хочу. Детей не хочу потерять. Понял?
— Ты…
— Я сказала, — перебила Ира. — Иди в комнату. Мне с мамой поговорить надо.
— Ну и живи тут одна, как хочешь, — зло ответил он. — Никто кроме меня на тебя не позарился. И женился я на тебе, потому что ты тихая, глупая, забитая дурочка, за которую вступиться некому. И мать твоя готова была всё отдать, лишь бы дочечка была счастлива. А теперь и у этой старой кошелки зубы прорезались.
Ирина с удивлением смотрела на мужа и не знала, что ему сказать. А вот Лиду слова зятя задели.
— А ну отдай мои деньги, подлец, — подскочила она к нему с кулаками.
Саша скрутил фигу и сунул ей в нос.
— А вот шиш тебе, а не деньги. И машина эта делиться не будет, потому что по документам — это подарок моих родителей. Так что нате, выкусите.
— Подавись, — процедила сквозь зубы Лида. — Надеюсь, она у тебя развалится по дороге.
— Саша, мама! Прекратите! — воскликнула Ира со слезами в голосе.
— Иди ты в пень, блаженная, — послал ее Саша.
Он откуда-то сверху с антресолей выдернул большую сумку с вещами, натянул на себя теплую куртку, сунул ноги в сапоги и выскочил из квартиры, громко хлопнув дверью.
— А сумочку-то он уже собрал, крендель, — хмыкнул Виктор. — Вот что, племяшка, хватит сопли жевать, ставь чайник, а то в горле что-то пересохло. И не реви, радуйся, что хотя бы так отделалась от этого упыря.
Автор Потапова Евгения