*НАЧАЛО ЗДЕСЬ*
Глава 4.
Хорошо с той поры зажили, Агафья часто вспоминала первый свой страх, когда в покинутом доме деда Коровина огонёк увидала. Матвей теперь ежедневно запрягал Лапушку в сани, устеленные сеном, кидал поверх старый тулуп, чтобы ехать в Архангельское на работу. Агафья с Егоркой уже готовы были к этому времени, чтобы их не ждал возница, забирались в сани, накрываясь тулупом и махнув рукой провожавшей их Яське, которая сидела на заборе, помахивая хвостом.
Матвей Селиванов работал не только на лесозаготовке, как теперь знала Агафья. По профессии он инженер был, технику знал всякую, руки имел золотые, умел читать чертежи и карты, и часто его из Архангельского даже в район звали по надобности. И Агафья, и даже Егорка, хоть и был ещё небольшой, оба угадали в нём фронтовика, хоть сам Матвей и не рассказывал ничего про войну. Однако, когда Матвей колол на дворе у Агафьи дрова и скинул рубаху, страшные следы войны ужаснули даже её, хотя сама Агафья думала до той поры, что уж всяких повидала… кто без руки, кто без ноги, а кто и вовсе культей вернулся с фронта. Вон, Григория Антипова с поезда на подводу сгрузили, всего и конечностей у него осталось, что правая рука, и та до локтя.
- Теперь таких мастеров беречь надо и всячески привечать, - говорил бригадир Фёдор Семёнович про Матвея, оглядывая новую пилораму, которая вот уже скоро должна была заработать на всю мощность, а пока только проходила испытания, - Вон они, инженера́, как новое оборудование наладили, теперь старая-то пилорама на ремонт встанет, ей уж сколь годов, пора. И так отстояла с нами почитай всю войну, ни разу не подвела. Ну вот, теперь и нам полегче будет, гляди, как там всё работает.
В лютые морозы смены на заготовке поменяли, теперь всем по два выходных давали, чтобы и дома люди чего-то успевали делать. Агафья в такие дни в лес ходила, Егорку не всегда брала – мал ещё, да здоровьем слаб, чтобы дрова на себе таскать. Сама сухостой выискивала, чтоб не шибко далеко было, сама пилила, после старой вожжой обвязывала ствол, сама и впрягалась, так и тянула до своего двора. Дальше уж они с Егоркой двуручной пилой на козлах пилили, кололи на поленья и укладывали в сарай.
- Бабушка, больше не ходи в лес, - встретил Егорка бабушку, когда та в очередную «ходку» приволокла из лесу посильную ношу, не очень толстое бревно.
- Это почему же, - вытирая вспотевший лоб и поправляя платок, спросила внука Агафья, - Или лето раньше наступит? Как ты вызнал?
- Нет, не лето, - Егорка указал на сложенные у забора брёвна, явно их недавно привезли, - Матвей Иванович на тракторе привёз, а с ним мужики были, ненашенские, все с бородами. Геологи, он сказал, привезли нам дрова. Матвей Иванович сказал, что в субботу сам попилить придёт, чтобы ты не трудилась сама.
- Вот спасибо ему, и тем, кто с ним был, - Агафья устало села на чурбак возле калитки, не говорила она Егорке, что ноги дрожат, да внутри уж всё болит, брёвна из лесу на себе таскать.
Можно было, конечно, за трудодни выписать, только на что тогда продукты брать? Агафья и так старалась лишнего не брать, мальчишка растёт, и одёжку нужно справить, и накормить посытнее. Где тут на всё набраться? Вот потому и добывала дрова сама, да уж только силы были не те.
- Надо пирогов напечь, пусть Матвей Иваныч и сам угостится, и помощникам от нас передаст, за помощь, - Агафья глядела на брёвна, надолго им теперь дров хватит.
- Бабушка, а это, наверное, те геологи, что у старого рудника теперь лагерем стоят, - Егорка топил у крылечка самовар, - Ребята в школе говорят, туда теперь часто трактор ходит, с большим прицепом, чего-то возят. Может снова в руднике добывать что-то станут, надо Матвея Ивановича расспросить.
Агафья и сама такие пересуды слышала, только понимала – трактор туда по своей надобности ходит, и не в лагерь геологов, а дальше куда-то идёт. Да и геологи больно уж интересные… выправка у всех, глаза приметливые, по селу ходят, смеются да балагурят, а сами всё примечают. Дело тут видать серьёзное, думала Агафья, такое в этих глухих местах уж не раз бывало… жители местные говорили – военную технику испытывают, или оружие какое, в общем всякие придумки были, кто во что горазд – тот такие сказки и сказывал.
- Ты, Егорушка, вот что, - сказала тихо Агафья, усаживаясь на ступеньку крыльца и позвав к себе внука, - Помнишь ли, чего я тебе про Матвея Ивановича наказывала? Вот и не забывай. По какой он надобности тут поселился – ему одному то ведомо, и раз он иного нам не говорит, значит не нашего ума это дело. То же и геологов касается, мало ли чего они в наших краях сыскать хотят, может про то и говорить нельзя! Вот и ты, уж чай не маленький, понимать должен, что не про всё можно говорить. Сам примечай, а людям не болтай ничего.
- Бабушка, так и я не болтаю, - уверял Егорка, - Я и сам понимаю, сколько фaшистских шпионов ещё не сыскали! У меня ребята часто спрашивают про Матвея Ивановича, чем он дескать занят, чего на хуторе делает, а я говорю – как все, на работу ездит, во дворе хозяевает, чего ещё тут делать. А больше ничего никому не рассказываю, ни про то, что у него пистолет есть, и ружьё… и карты у него дома в ящике с замком хранятся, много карт, и книги…
- А ты откудова это всё узнал? – изумилась Агафья, чуть даже сердито глянув на внука, - Может зря я тебя к нему пускаю-то?
- Так он сам показывает мне, - чуть обиженно ответил Егорка, - Бабушка, ты мне не веришь? Он сам мне карты показывал, учил их читать, отметки какие где стоят, рассказывал… я сам ничего не выспрашивал!
- Конечно я тебе верю, - кивнула Агафья, а сама подумала, может и хорошо, полезные науки Матвей мальчишке даёт, сама она таковое ему и не расскажет, не научит, - Всё одно, ты только остерегись про него в школе рассказывать. Говори – ничего не знаю, живёт, как все живём.
- Хорошо, бабушка, - кивнул Егорка.
Агафья понимала, жизнь и в Архангельском, и на Калиновом хуторе теперь иная стала. В селе народу пришлого больше стало, даже два новых барака построили, чтобы людей разместить. В складе старом, который ещё до революции построил один мануфактурщик, возивший через Архангельское свой товар дальше, по Чусовой, теперь был какой-то завод-не завод, не поймёшь. Забором высоким обнесли, поверх колючая проволока в три ряда, и часовой на проходной, который только по пропуску людей внутрь пускает.
- Машины грузовые приезжают да уезжают, иногда людей привозят на автобусе, по-городскому одеты, - тишком рассказывала Агафье Тамара, которая жила в аккурат напротив этого бывшего склада, - Я Ленке наказала, чтоб туда ни ногой, а то ребятню туда так и тянет поглядеть!
- Ну и хорошо, пусть, может завод какой у нас тут откроют, или фабрику, - отвечала ей Агафья, - Людям заработок, и жизнь получше станет.
На самом деле она так и думала, пусть растёт село… вот вырастет Егорка, выучится, и уедет куда-то! А так – работа хорошая и здесь будет, рядышком. Болела за внука душа у Агафьи, пусть бы в Архангельском и остался, и ей не так тоскливо на хуторе-то будет. Она уж сама с хутора никуда, не в такие годы переезжать…
Жизнь и в самом деле налаживалась, на Егорку Агафье выплату назначили, это бригадир похлопотал, вызнал, куда поехать и что предъявить. Весной во дворе у Агафьи с Егоркой козушка появилась, Белка, вредная немного, и тощая, ну да это дело наживное, как сказала Агафья.
Егорка рос, учился он отлично, Анатолий Фёдорович своего не оставлял – способности к рисованию у Егорки развивал, как мог. Давал задания, то стенгазету в класс приготовить, то плакат. Когда сам в город выбирался, непременно привозил то краски, то кисти или карандаши.
И не один учитель это Егоркино уменье приметил. Матвей Иванович, к которому Егорка теперь в гости частенько заглядывал, тоже приметил, что и талант есть у мальчишки, и старание. И стал ему показывать, как чертежи готовить, как их оформлять и читать.
Агафья их дружбе не мешала, понимала – много Матвей мальчишке даст, то, чему отец родной бы научил, кабы жив был. Лето весело у Егорки проходило на хуторе, Матвей его верхом на Лапушке научил ездить, хоть сперва Агафья и боялась – не упал бы мальчишка, не расшибся.
- Ты, Агафья Никитична, за внука не бойся, я это дело знаю, и плохому не дозволю случиться, - говорил ей сосед, - А уменье такое всегда в жизни пригодится. Сама-то поди умеешь?
- Умею, как же, - вздыхала Агафья, - Пришлось, куда денешься. А его то дюже жалко… мал вроде ещё.
- Понимаю, внука ты пуще глаза берегла, и сберегла мальчишку. Глянь, крепенький теперь, рослый будет, видать в отца.
Кивала Агафья, верно Матвей говорит, это страх в ней живёт, вот и старается внука на дворе удержать. Да не на пользу ему такое, отпустить надо. Скрепя сердце, Агафья Матвею самое дорогое доверила тогда… А за лето Егорка вытянулся и повзрослел. Плавать научился, и в лодке на вёслах ходить, инструментом нехитрым владеть, всё это Матвея уроки.
Иногда и к геологам ездили, брал Матвей с собой Егорку, запрягали в телегу Лапушку и через лес по просеке, так ближе, чем по дороге. Чертежи Матвей отвозил туда, от геологов тоже бумаги какие-то передавали, да это Егорке было без надобности. Он больше всякую механику глядел, да байки слушал, которые геологи эти про старые рудничные штольни рассказывали. А геологи – на разные придумки народ гораздый, интересно рассказывали, не разберёшь, где выдумка, а где правда.
Налаживалась жизнь оживало после войны и село, и окрест, в клуб кино привозили каждую неделю, танцы для молодёжи устраивали. Матвей радиоприёмник Агафье с Егоркой подарил, мальчика учил, как он работает, даже разобрали они его вместе, а после и обратно собрали, под вздохи Агафьи, которая всё переживала – вдруг да не получится обратно собрать. Жалко, такая вещь испортится…
- Тебе, Матвей Иваныч, хозяйку надо в дом привести, - говорила соседу Агафья, - Чего ты всё бобылём живёшь. Вон баб хороших сколько война вдовами оставила! Нешто это дело! Народит тебе ребятишек, я гляжу, любишь ты с детьми-то возиться.
- Да уж какая хозяйка, матушка, - смеялся Матвей, только в глазах полыхала давняя боль, - Живу тут, на хуторе, ни танцев у меня, ни кино, никакого веселья. Рыбу удить не каждая пожелает… Один уж справляюсь сколь лет… А ребятню, как их не любить, вон они какие… сердцем и душой чистые.
Взрослел Егорка, на глазах словно рос, Агафья на внука наглядеться не могла, а сама вот сдала. Как-то позвал её бригадир Фёдор Семёнович на разговор в маленькую свою коморку, которую все гордо звали кабинетом, и покряхтев, сказал:
- Вот что, Агафья Никитична… ты на меня не серчай, я тебе как лучше хочу. Переведу тебя в учётчики, в контору. Хватит тебе спину ломать, годы уж не те.
- Так ведь там и зарплата меньше, - покачала головой Агафья, хотя и сама понимала, прав бригадир, нет у неё уж сил брёвна ворочать.
- Ну, голодом уж сидеть не станете, а о здоровье тоже надо думать. Парня тебе в люди вывести надо, потому – побереги себя.
Перешла Агафья в контору, теперь только по надобности посчитать да записать ходила на прошлое своё место работы. Ничего, привыкла, вроде бы и спина получше, не так стала болеть ночью. Руки она мазью мазала, что старая Ефросинья с Бобрихино ей сготовила, может мазь эта, а может новая работа, не такая тяжёлая, помогла.
А сам бригадир, Фёдор-то Семёнович, как после выяснилось, такой подарок ей сделал – перевёл в контору - в аккурат перед своим уходом. Тоже ведь уж возраст преклонный, пора и молодых к рулю пустить.
Потекла жизнь, словно речка, одно да другое, не поспела Агафья оглянуться, а вон уж, в восьмом классе внучок-то учится. Хвалят его учителя, сама она не нарадуется, смышлёный парень, да и характером в бабушку, добрый и весёлый.
Сам Егорка носа не задирал, сам учился, и товарищам помогал, друзья у него давно в классе появились, Сашка Никифоров и Вадим Уваров, все их так троицей и кликали.
В тот год Егорка лета очень ждал. Матвей Иванович обещал уговорить бабушку, чтобы отпустила его на две недели в поход, с геологами и самим Матвеем. Он охотником был удачливым, и всё обещал Егора научить хитростям разным, охотничьим придумкам. Весна только началась, и Егор с нетерпением каждый день примечал, сколько снега ушло.
Тогда она и появилась в их классе. Новенькую привела учительница русского языка Антонина Капитоновна, наказала не обижать, и указала на свободное место – прямо перед Егором, на второй парте… Тёмные, с рыжеватым отливом волосы новенькой были прибраны в косу и обёрнуты вокруг головы. Синий бант украшал затылок, маячил прямо перед Егоркиными глазами, и отвлекал его от занятий! Да что сказать, он и думать ни о чём не мог, всё смотрел на эту новенькую…
Она отличалась от остальных девочек в классе. Что-то было в ней такое… в её кружевном фартуке поверх школьного платья, в белоснежных носочках, и туфельках… и в том, как она сидела, прямо, ровно, и как ходила, плавно и красиво. И даже имя у новенькой было такое, от которого у Егорки замирало сердце… Звали её Кларой, и на Егора она даже не смотрела. Как в прочем и на остальных мальчишек в классе, которые наперебой старались обратить её внимание на себя.
Егор не старался, он любовался Кларой издали, понимая, что ему и удивить-то её нечем. Вон, Федька Черных, тот на руках полчаса стоять может, что и демонстрирует на переменах. А Володька Фролов, тот просто красивый парень, его чернявые вихры на девчонок действовали, как магнит. Егорке не хотелось наперегонки с остальными докучать Кларе, и потому он очень удивился, когда та вдруг заговорила с ним сама.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья! Рассказ будет выходить ежедневно, КРОМЕ ВОСКРЕСЕНЬЯ.
Итак, рассказ выходит шесть раз в неделю, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2026