От автора: Если вы впервые читаете этот рассказ, лучше начать с самого начала истории. Многие события, персонажи и детали берут своё начало в первой части, и без неё некоторые моменты могут быть непонятны. Это вторая серия цикла о странствиях священника Иоанна. Начать читать цикл можно здесь:
Поздняя весна в этих местах не умела быть мягкой — она сразу становилась почти летом: трава вымахала по колено, листья налились густой зеленью, земля под ногами подсохла, но всё ещё держала тепло, как печь, в которой только что погасили огонь. Дорога в знакомый лес сузилась быстро. Сначала исчезли колеи, потом тропа стала неровной. Здесь уже не пахло дымом и людьми — только сырой корой, травой и стоячей водой где-то неподалёку.
Иоанн шёл впереди, как обычно, но чаще оглядывался по сторонам. Лес был уже знакомый. И все же, в нём всегда что-то происходило, даже когда казалось, что всё спокойно.
Яга шла чуть позади, и в какой-то момент замедлилась.
— Что-то не так, — сказала она негромко.
Иоанн остановился.
— Что именно?
Яга смотрела вперёд, туда, где между деревьями уже можно было разглядеть очертания избушки.
— Дом, — сказала она наконец. — Он… другой.
Иоанн прищурился. Изба действительно стояла на месте. Та же, что и прежде: низкая, тёмная, с покосившейся крышей и широким крыльцом. Но в ней было что-то не то, словно, это была она и не она одновременно.
Они сделали ещё несколько шагов. И тогда увидели его.
Утопленник сидел прямо на крыльце. Как у себя дома. Ноги свесил, спиной к стене привалился, в руках что-то вертит. Щёлкает, перебирает, будто скучает. Челюсти. Колобок замер.
— Что за…Это мои зубы, — сказал он тихо.
Утопленник поднял голову. Лицо у него было всё такое же — распухшее, водянистое, с пустым, но каким-то радостным выражением. Увидев знакомые лица, он оживился, выпрямился и широко, почти радостно раскрыл рот.
— Хе-хе, — сказал он.
Он покрутил челюсти в руках, звякнул ими, показывая свою добычу. Колобок зашипел.
— Ах ты… — начал он, но не нашёл подходящего слова. — Да я тебя… я тебя и в третий раз убью!
— Какого дьявола он тут делает?
Яга стала вглядываться в окна своей избушки, пытаясь уловить хоть что-то. Потому что понимала, что утопленник — воскрес не сам. И тот кто это сделал, был сейчас в ее доме.
— Хе-хе.
Иоанн не сводил с него взгляда.
— Его не должно быть, — сказал он.
— Не должно, — согласилась Яга. Она продолжала искать признаки чужого присутствия, но пока улавливала только утопленника и его веселое "Хе".
Колобок молчал секунду. Потом выдохнул:
— Я его ненавижу. Он хоть понимает, что держит? Это не просто зубы. Это инструмент. Я ими работаю. Я ими жру. Я ими разговариваю, в конце концов. А он ими щёлкает, как последний идиот.
— Это ведьма, — сказала она тихо не обращая внимания на возмущения Колобка.
Иоанн повернул голову.
— Уверена?
— Да, — ответила Яга. — Старая. Сильная. И наглая настолько, что заняла моё.
Она сделала шаг вперёд. Утопленник тут же вскочил, отступил, но не убежал. Только продолжал скалиться.
— Хе-хе.
Яга едва повела рукой. Утопленника дёрнуло, как будто за нитку. И больше ничего. Он просто замер.
— Она его держит, — сказала Яга. — Не просто подняла. Держит. Помните, как он ко мне полез? Он не только челюсти стащил, но и испортил мне новый запас зелья и настоек. Он не сам пришёл. Это она его послала.
Она провела рукой в воздухе, словно проверяя границу.
— Она знала, что я делаю. Следила, когда мы уйдем.
Утопленник снова ожил, дёрнулся, но не ушёл.
— Хе-хе.
Колобок медленно повернулся к нему и закричал:
— Слушай, ты либо дерись, либо заткнись. Ты сейчас раздражаешь меня даже больше, чем срамной монстр из нужника. И да, я тебя всё равно разберу на части. Просто теперь с особым удовольствием и медленно, каждой из взятых тобой челюстей.
Яга не обратила внимания. Она продолжала водить рукой по воздуху, ощупывая границы.
— Это Мокоша, — сказала она.
Тишина повисла на секунду. Иоанн не удивился.
— Богиня?
— Была, — ответила Яга. — Теперь — ведьма. И очень давно живёт среди грязи и нитей. Любит вмешиваться туда, где её не ждут.
Колобок скривился.
— Великолепно. Значит, у нас тут не просто гость. У нас тут старая, обиженная и, судя по всему, скучающая дрянь, которая решила занять чужой дом. С отвратительным чувством юмора и полоумными слугами.
— И она сейчас внутри. Наблюдает.
Иоанн сделал шаг вперёд.
— Тогда не будем заставлять её ждать.
Утопленник снова расплылся в широкой улыбке и с вызовом выставил вперед опухшую, синюю, водянистую руку с челюстями:
— Хе-хе.
— Всё, — сказал Колобок. — Достал.
Он вспыхнул. Это был сухой, жадный жар, тёмный по краям, как будто в нём было больше пепла, чем света. Пламя облизнуло его округлое тело, зашипело, и в следующую секунду он уже летел вперёд, прямо в утопленника.
Тот не успел даже “хе-хе” договорить.
Улыбка у него на лице сменилась удивлением, а затем в ней впервые появилось что-то похожее на страх. Утопленник дёрнулся, вывернулся неуклюже, но слишком быстро для того, кто должен быть мёртвым. Он сорвался с крыльца и рванул в лес, ломая кусты, скользя по сырой траве.
— Стоять, падаль! — рявкнул Колобок, догоняя. — Я с тобой ещё не закончил!
Они исчезли между деревьями — огонь и серая, мокрая тень. Яга даже не посмотрела им вслед. Она кивнула Иоанну.
— Он его уведёт. Будь осторожен, святоша. Это не просто ведьма. Она долго жила с силой. И я не уверена, что утопленник, это всё что она для нас приготовила.
Они уверенно зашагали в сторону избушки. Подошли ближе. И в этот момент земля под ногами вздохнула. Из-под дома, из-под земли, из-под самих досок вырвались корни. Толстые, чёрные, перекрученные, как старые жилы. Они вылезали сразу в нескольких местах, ломая землю, скрипя, будто старое дерево выворачивали изнутри. Один ударил прямо перед ногами Иоанна, второй — сбоку, третий пошёл вверх, пытаясь схватить.
Он отскочил назад. Яга не отступила. Она резко выбросила руку вперёд, и воздух перед ней будто сжался.
— Назад, — сказала она.
Корни ударились о невидимую преграду, изогнулись, но не остановились. Они не ломались. Не отступали. Они давили. Иоанн шагнул в сторону, пытаясь обойти, но новый корень уже поднимался там, куда он хотел поставить ногу.
Яга резко провела рукой, и один из корней дёрнулся, будто его обожгло. Трещина прошла по нему, но тут же затянулась, словно дерево не было деревом.
Один корень перед Иоанном пошел в атаку. Пошел вверх. И ударил. Он едва успел увернуться. Дерево скользнуло мимо плеча, задев рясу, и врезалось в землю с глухим звуком.
Яга выдохнула резко.
— Грязная колдовка, — зашипела она. — Она связала их с собой.
Ещё один корень вырвался прямо под её ногами. Она шагнула в сторону, но второй уже обвивал щиколотку. Костяная нога вспыхнула силой. Корень дёрнулся, заскрипел, будто его ломали изнутри, и отпустил.
— Тварь… — тихо сказала Яга.
Она ударила заклинанием снова — на этот раз шире, сильнее. На мгновение всё вокруг будто сжалось. Корни остановились. Но только на мгновение. Потом пошли снова. Быстрее. Жёстче.
Иоанн понял это раньше, чем сказал.
— Мы не пройдём.
Яга не ответила. Она стояла, глядя на избу, и в её взгляде уже не было раздражения. Только холодная оценка.
Ещё один корень ударил, и на этот раз попал в Иоанна. Его отбросило назад, вырвав из легких весь воздух. Земля под ногами больше не подчинялась Яге. Она принадлежала новой хозяйке.
— Нам ее не выбить, — сказала Яга тихо. — Если полезем дальше... нас перемелет. Или затянет под дом.
Иоанн посмотрел на избу. Дверь была закрыта. Но теперь это ничего не значило. Дом уже не был просто домом. Он стал частью её.
— Отступаем? — спросил он.
Яга кивнула.
— Пока, да.
Слова прозвучали жёстко, и столько в них было горечи, что даже Иоанну стало не по себе. Это был ее дом. Ее жизнь. Ее сила. А ее украли. Нагло, подло, исподтишка.
Они медленно отступали, шаг за шагом. Корни не преследовали. Они остановились у границы, будто знали, где заканчивается их власть.
Яга не сводила взгляда с избы. Иоанн молчал. Где-то в лесу раздался треск. И далёкий, злой голос:
— Я тебя сейчас на части разберу!
Колобок. Жив. Зол. Яга коротко кивнула в ту сторону.
— Пойдем-ка, поймаем этого мокрушника, — сказала она. — Потом подумаем, как выбить её из моего дома.
Они отошли от избы достаточно далеко, чтобы земля снова стала просто землёй, а не продолжением чужой воли. Лес здесь был тем же — тёплым, густым, с запахом травы и нагретой коры, — но давление исчезло, будто кто-то убрал руку с горла. Где-то впереди треснули ветки.
— Ты почему такой быстрый, болотная ты жижа! — рявкнул знакомый голос.
Иоанн и Яга переглянулись и ускорили шаг. Утопленник вылетел из кустов, спотыкаясь, но не падая — двигался он всё так же нелепо и одновременно слишком быстро, как бывает у того, кого уже не держит тело. За ним, почти по пятам, катился огненный ком.
— Верни зубы, скотина! — орал Колобок, оставляя за собой обугленные следы на траве.
— Хе-хе! — радостно ответил утопленник.
Он не успел сделать следующий шаг. Яга просто подняла руку. И лес послушался.
Ветки с ближайших деревьев резко согнулись, скрипнули, переплелись и ударили. Утопленника прижало к земле так быстро, что он даже не успел увернуться. Он дёрнулся, зашипел своим мокрым звуком, но уже был зажат.
— Всё, — спокойно сказала Яга. — Отбегал.
Колобок остановился рядом, тяжело “дыша”.
— Я бы его сам поймал, — буркнул он. — Просто… давал шанс.
Она сделала ещё одно движение рукой. Ветки поднялись, закрутились, переплелись плотнее, и через мгновение вокруг утопленника уже стояла клетка — грубая, живая, с прутьями. Утопленника подняло вместе с ней. Он дёрнулся, попытался вырваться.
— Хееее
Прутья сжались сильнее. Звук оборвался. Она подошла ближе, посмотрела на него без жалости.
— Сиди, — сказала Яга.
Колобок подкатился вплотную к клетке.
— Так, — сказал он деловито. — Теперь верни.
Утопленник уставился на него. Медленно. Потом протянул руку и разжал пальцы. Челюсти упали на землю. Колобок замер. Потом осторожно подкатился ближе, осмотрел их.
— Ну… жить можно, — пробормотал он. — Чуть подпортил, конечно. Но я и не такое переживал.
Яга уже отвернулась.
— Здесь остановимся, — сказала она. — Недалеко. Но вне её поля.
Иоанн кивнул.
Место выбрали быстро — небольшая прогалина, закрытая с трёх сторон деревьями. От избы было достаточно далеко, чтобы не чувствовать её силу, но и не настолько, чтобы терять её из виду.
Клетку поставили у края. Утопленник сидел внутри, дёргался время от времени, но уже без прежней прыти.
— Скучал, святоша?
Иоанн замер. Не снаружи. Внутри. Голос. Знакомый. Слишком знакомый, чтобы ошибиться. Иоанн медленно выдохнул.
— Акакий, — сказал он наконец.
Колобок повернулся к нему.
— Чего?
Яга тоже посмотрела. Иоанн чуть улыбнулся.
— Вернулся. Долго же ты...
Колобок сразу напрягся. Прищурился. Обратился к Иоанну сделав максимально жалостливый взгляд.
— Ты помнишь, что ты обещал?
Пауза. Он добавил, медленно, с нажимом:
— Святоша.
Иоанн кивнул. Коротко. Но в глазах у него мелькнула тень улыбки. Колобок это заметил.
— Даже не думай, — сказал он тихо. — Я серьёзно. Ни слова. Вообще ни одного.
Внутри снова раздался голос:
— Я что-то пропустил? Ты с тестом разговариваешь, а он тебе угрожает? Почему?
Иоанн хмыкнул.
— У нас всё как всегда.
— Весело, — отозвался Акакий. — Ты даже смеёшься.
Иоанн покачал головой.
— Где ты был?
Голос на мгновение стал тише. Яга и Колобок молчали, но внимательно всматривались в лицо священника. Чтобы хоть примерно понять, что сейчас рассказывает Акакий.
— Занят был, — сказал Акакий. — Небольшие… кадровые перестановки. Сопротивление. Пара особо умных решила, что трон плохо стоит.
Он усмехнулся.
— Пришлось объяснить, что стоит он нормально. И под тем, под кем нужно.
Иоанн слушал молча. Сосредоточенно.
— В общем, — продолжил Акакий уже легче, — были проблемы. Теперь их нет. Меня больше другое интересует. Что за страшила поселилась в доме моей Ягодки?
Иоанн чуть нахмурился.
— Ты уже видел?
— Заглянул, — ответил Акакий. — Через зеркало. На секунду.
Он усмехнулся.
— И, знаешь… я многое видел. Правда. Но чтобы так — это надо постараться. Стоит в её платье, как в чужой шкуре, и думает, что это делает её хозяйкой.
Пауза.
— Я даже растерялся, — добавил он. — Ненадолго.
Яга стояла рядом, не слыша слов, но по лицу Иоанна уже поняла достаточно.
— Он видел её? — спросила она тихо.
— Да, — ответил Иоанн.
Она усмехнулась холодно.
— И что сказал?
Иоанн перевёл взгляд на неё.
— Назвал её страшилой.
Яга кивнула.
— Значит, всё правильно.
Иоанн снова обратился внутрь:
— Это Мокоша.
Мгновение тишины. Потом:
— Оу. Вот теперь я понял, почему она выглядит так, будто её из земли выкопали и забыли закопать обратно.
Иоанн продолжил:
— Она заняла избу. Подняла утопленника. Скорее всего, следила за Ягой ещё раньше. Он испортил её заготовки. Не сам, по ее воле.
— Конечно не сам, — отозвался Акакий. — Такие сами только тонут. Значит, она готовилась.
— Да, — сказал Иоанн. — И успела. Мы не смогли её выбить. Дом уже под ней.
Акакий тихо хмыкнул.
— Логично. Она не глупая. Если уж лезет в чужое, то сразу вгрызается. И что вы собираетесь делать?
— Нужно выбивать её оттуда. Вот только как? Я без силы, а Колобка и Яги, оказывается мало...
Яга скрестила руки.
— Это моя изба, — грозно сказала она. — Мне плевать как это сделать. Выкурить, вытравить, пинками выгнать. Но я это сделаю.
— Я знаю, — ответил Акакий. — Именно поэтому я и заинтересовался.
Пауза. И уже тише, но с тем же насмешливым оттенком:
— Передай Ягодке, что я не люблю, когда у неё отбирают игрушки. Есть вариант. Неприятный, но рабочий.
— Говори.
— Пробираетесь внутрь. До зеркала. Я через него выйду.
Иоанн чуть нахмурился.
— Ты сам говорил, — сказал он наконец, — что это может быть опасно для печатей.
— Говорил, — спокойно ответил Акакий. — И сейчас говорю. Если делать в лоб... да. Поломает. Но я не предлагаю делать в лоб. Я нашёл лазейку. Все получится, Святоша. Я уже давно ищу выход отсюда. Не нравится мне, что происходит в аду. И трон этот, тоже не нравится....
Иоанн чуть прищурился. В голосе не было привычной насмешки. Только раздражённая спешка.
Для Иоанна это было не просто решение. Он был Хранителем — тем, кто держит равновесие, а не ломает его даже ради беса. Любое вмешательство в печати — риск. Любое «обходное» решение — цена, которую потом всё равно придётся платить. Он поднял взгляд на Ягу, которая всегда считала также.
— Он предлагает зайти внутрь и использовать зеркало. Говорит, что сможет выйти через него сюда. Уверяет, что печати не пострадают.
Яга слушала внимательно, не перебивая. В её лице не было ни страха, ни сомнения — только холодный расчёт.
— Он уверен? — спросила она.
— Да.
Она кивнула.
— Тогда делаем.
Иоанн задержал на ней взгляд.
— Ты понимаешь, чем это может обернуться?
— Понимаю, — спокойно ответила Яга. — А вот ты не понимаешь, священник.
Она перевела взгляд на избу.
— Я — хранительница. Это место — не просто дом. Это узел. Место силы, знаний и границы. Моё место. И сейчас в нём сидит другая. Мокоша не просто заняла избу. Она врастает в неё. В мои книги. В мои заклинания. В саму основу. Если дать ей время, она не просто станет хозяйкой — она заменит меня.
Колобок тихо хмыкнул.
— А это уже совсем другой расклад.
— Да, — сказала Яга. — Тогда это будет не просто ведьма в доме. Это будет хранительница. Только не та.
Иоанн медленно кивнул. Теперь он понял, почему она не колеблется. Акакий помалкивал.
— И ты веришь в то, что печати не пострадают? — спросил он.
— Он ведь сам так сказал? — Яга едва заметно усмехнулась. — мой ответ.... Да. Потому что сейчас вред от Мокоши больше, чем риск от него.
Колобок перекатился на бок.
— Я вообще за то, чтобы он вернулся. С ним веселее.
— Отлично, — спокойно ответил Акакий. — Раз все согласны, я пошел.... собираться. А вы пока решите, как попасть внутрь.
Голос Акакия исчез так же резко, как и появился. Иоанн выдохнул. Решение было принято.
— Акакий ушел готовиться.... Осталось попасть внутрь, — сказал он.
Тишина повисла на секунду. И в этой тишине раздалось:
— Хе.
Они обернулись. Утопленник сидел в клетке и смотрел на них иначе, чем раньше. В его взгляде появилась направленность, словно он слушал не только их слова.
— Хе, — повторил он тише.
Яга подошла ближе и остановилась напротив клетки.
— Чувствуешь её? — спросила она.
Утопленник медленно наклонил голову.
— Хе-хе.
— Держит тебя, — сказала Яга. — Через тебя тянется. Связь. Да. Она уже вплела тебя в свою силу. Привязала.
Колобок скривился.
— Значит, этот мешок с болотной радостью теперь у нас особенный? — пробормотал он. — Может, ещё и имя ему дадим?
— Если она держит его... он сможет вернуться назад. И попасть в дом. Беспрепятственно.
Утопленник улыбался, не отрывая взгляда от сумки Иоанна. Там лежали челюсти, которые Колобок попросил спрятать, подальше от любопытных глаз назойливого воришки. Яга проследила этот взгляд.
Она чуть склонила голову, рассматривая утопленника уже иначе — не как тварь, а как существо, с которым можно говорить.
— Хочешь? — спросила она спокойно, кивнув на мешок.
— Хе, — ответил утопленник.
Колобок резко развернулся к ней.
— Нет. Нееет!!!
— Нам нужен проход, — сказала Яга, не повышая голоса.
— А мне нужны мои зубы! — огрызнулся он. — Я ими живу, если ты вдруг забыла!
Яга не смотрела на него.
— Ты проживёшь и без них какое-то время.
— Я не проживу без них ни одного нормального разговора! — прошипел Колобок. — А если которая на мне испортится? Я уже звучал не лучшим образом, а теперь вообще буду как…
Он замолчал, не найдя подходящего сравнения, и только зло щёлкнул тем, что осталось у него во рту. Своей единственной челюстью. Яга снова посмотрела на утопленника.
— Помогаешь нам... остаёшься, — сказала она. — Болото твоё. Не трону. И это заберёшь.
Она кивнула на мешок. Утопленник замер. Потом медленно кивнул.
— Хе.
Колобок уставился на Иоанна.
— Ты сейчас что-нибудь скажешь?
Иоанн не отвёл взгляда.
— Нам нужен вход.
Колобок закрыл глаза на секунду.
— Прекрасно, — пробормотал он. — Меня обменивают на мёртвого идиота. Какая подлость, какая наглость.
Яга уже протянула руку. Ветки клетки разошлись сами, словно уступая.
Она положила ладонь на грудь утопленника и на этот раз не стала просто вплетать силу. Она вошла глубже. Иоанн сразу это почувствовал — иначе, чем раньше. Не как нить в ткани, а как если бы сама ткань разошлась, пропуская в себя чужую волю.
Это было знакомо. Слишком.
Когда-то так же его сила была спрятана внутри него самого — не отнята, не заперта, а скрыта, как огонь под пеплом. Сатана тогда убрал ее с поверхности, оставив там, где никто не увидит, пока не станет час.
Яга делала почти то же самое. Только с собой. Она помещала в него себя. Свою силу, своё присутствие, свою волю. Убирала себя снаружи, сворачивала, прятала, делаясь невидимой, неслышимой, неощутимой для чужого взгляда.
Утопленник замер. Потом медленно выпрямился. На мгновение его тело дрогнуло, будто в нём стало теснее. Но он не сопротивлялся.
— Хе… — выдохнул он тихо, почти спокойно.
Связь закрепилась. Яга исчезла. Теперь, если смотреть со стороны, в нём не было ничего нового. Та же гнилая плоть, те же пустые глаза, тот же запах болота. Но внутри их уже было двое.
Колобок смотрел на это с явным недоверием.
— Мне это не нравится, — сказал он. — Вот совсем. Когда ведьмы начинают прятаться в мертвецах.... брррр
Утопленник медленно повернулся в сторону избы. Сделал шаг. Потом второй. И пошёл. Теперь уже не дергано, не нелепо, а почти уверенно.
Колобок проводил его взглядом.
— Отлично, — пробормотал он. — Значит, план такой: мы впускаем в дом мертвеца с ведьмой внутри, надеясь, что другая ведьма это не заметит. Мне уже заранее интересно, чем это закончится.
Иоанн смотрел вперёд.
— Боем, — сказал он спокойно.
***
Утопленник шёл прямо, не оглядываясь. За спиной остались Иоанн и Колобок — за границей, где ещё не чувствовалась чужая сила. Дальше начиналось то, что принадлежало уже не им.
Изба стояла тихо. Та же, что и раньше. Но теперь — не та. Утопленник подошёл ближе. Ничего. Ни движения, ни шороха, ни попытки остановить. Ещё шаг. Ещё. Тишина.
Иоанн смотрел внимательно, не отрываясь. Если бы Мокоша что-то почувствовала — изба уже ответила бы. Но она молчала.
— Работает, — тихо сказал он.
Колобок скептически хмыкнул.
Утопленник поднялся на крыльцо, сел, как сидел раньше, свесив ноги, и уставился в землю.
— Хе-хе, — сказал он.
Но теперь это звучало иначе. Не радостно. Пусто. Почти… жалко.
Внутри избы что-то шевельнулось. Голос раздался не сразу — сначала лёгкое движение, будто кто-то встал, прошёлся, задел что-то рукой. А потом:
— О-о… вернулся.
Голос был старый, тягучий, с мягкой насмешкой, в которой не было ни капли доброты.
— Ускользнул-таки, — продолжила Мокоша. — А я уж думала, тебя поймали да обратно в болото отправили гнить.
Дверь скрипнула сама.
— Давай, заходи, — сказала она. — Чего такой кислый?
Пауза.
— Челюсти забрали?
Тихий смешок.
— Охохо… ну ничего.
Внутри что-то звякнуло, словно стекло или глиняная посуда.
— Иди сюда. Я тебе кое-что покажу. Сейчас мы тебя сделаем получше. Сильнее. Быстрее.
Ещё пауза.
— Сам пойдёшь и заберёшь.
Утопленник медленно поднялся. Сделал шаг. И вошёл внутрь. Дверь за ним закрылась.
Секунда. Тишина. А потом — крик. Не человеческий. Резкий, рвущийся, будто сразу с двух сторон. Изба дёрнулась. Внутри что-то ударилось — глухо, с силой. Посуда полетела, разбилась. Что-то тяжёлое перевернулось. Воздух вокруг сжался, и земля под ногами Иоанна дрогнула.
— Началось, — сказал он.
Внутри вспыхнул свет. Не огонь — что-то яркое, резкое, как разрез. Стены избы будто на мгновение просветились, показав движение внутри — две силы, столкнувшиеся слишком близко. Грохот. Ещё один. Дом скрипнул, как живой. Колобок дёрнулся.
— Ну всё, — сказал он. — Пошли.
Они рванули вперёд. До крыльца оставалось всего ничего. И в тот же момент земля снова вздохнула. Корни вырвались мгновенно.
Толстые, чёрные, перекрученные, они ударили из-под земли, перекрывая путь, обвивая пространство перед избой, поднимаясь стеной. Иоанн резко остановился, отступив на шаг.
Один корень прошёл в ладони от его лица. Второй ударил сбоку, сбивая с ног. Третий поднялся прямо перед ним, перекрывая вход.
Внутри снова вспыхнуло. Свет стал сильнее. И сразу за ним — удар, от которого земля под ногами дрогнула сильнее, чем прежде. Крик. Теперь уже явный. Женский. Срывающийся. Яга. И второй — глухой, хриплый, как будто из самой гнили. Мокоша.
— Пробьёмся? — спросил Колобок.
Иоанн посмотрел на корни. Они двигались не хаотично. Они держали. Не пускали.
— Нет, — сказал он.
Ещё один удар изнутри. Изба накренилась, но устояла.
— Тогда остаётся ждать, — тихо сказал Колобок.
Иоанн не ответил. Он смотрел на дом. Теперь всё зависело не от него. И не от них. Только от Яги.
Внутри избы что-то изменилось.
Сначала это было почти незаметно — не звук, не движение, а давление. Иоанн почувствовал его раньше, чем увидел. Как будто воздух стал плотнее, тяжелее, и земля под ногами перестала быть просто землёй.
Потом пришёл свет. Резкий, огненный, с глубиной, в которой было больше, чем просто пламя. Он прорвался сквозь стены, сквозь щели, сквозь саму структуру дома, будто не изнутри — из другого места. Иоанн вздрогнул.
— Ад… — выдохнул он.
Он почувствовал его сразу. Сильное. Древнее. Знакомое.
Земля загудела. Вибрация. Глухая, тяжёлая, будто сама почва под ними не хотела принимать то, что сейчас пыталось выйти наружу. Корни, до этого живые и агрессивные, замерли. Потом начали отступать, медленно, неохотно, словно их отталкивали не силой, а самим фактом присутствия.
— Ого… — тихо сказал Колобок. — Вот это уже не шутки.
Иоанн не отрывал взгляда от избы. Он не видел, что происходит внутри. Но знал.
— Акакий....Он здесь, — сказал он.
Внутри раздался крик. Резкий. Женский. И сразу за ним — удар. Стена избы вздрогнула, и в следующее мгновение окно вылетело наружу. Вместе с Ягой. Её буквально выбросило, как если бы что-то внутри решило, что ей там больше не место. Она вылетела, ударилась о землю, прокатилась и замерла, задыхаясь.
— Яга! — Иоанн рванулся к ней.
Колобок уже был рядом.
— Жива? Ох, бедная моя хозяюшка...
Она попыталась подняться, но не сразу смогла. Иоанн подхватил её, помог сесть. Она была ранена. И впервые за всё время в её глазах было не раздражение, не злость. Страх.
— Она… — выдохнула Яга. — Она слишком сильная. Я не понимаю… откуда…
Она сжала зубы.
— Я вызвала его… — сказала она тихо. — Акакия… Но даже с ним…
Она не договорила. Внутри избушки снова вспыхнуло. На этот раз ярче. Сильнее. Свет ударил наружу, как взрыв. Крыша избы взлетела вверх, будто её сорвало изнутри. Дверь выбило с треском, доски разлетелись, воздух разорвался на части.
И вместе с этим наружу вылетел утопленник. Он рухнул на землю, извиваясь, впервые не издавая своего привычного “хе-хе”. Теперь это был крик. Настоящий. Испуганный. Живой.
В избе тоже стоял крик. Мокоша кричала от боли. И в этот же момент крик изнутри оборвался. Резко. Как будто его просто… выключили.
Свет погас. И наступила тишина. Тяжёлая. Неправильная. Как после удара, от которого ещё не успел очнуться мир. Но тишина держалась недолго. Сначала — движение внутри. Не громкое. Не резкое. Как если бы кто-то просто сделал шаг по полу, которого уже почти не осталось.
Потом — силуэт в проёме. Иоанн замер. Колобок тоже.
Из избы вышел Акакий.
Не тот, которого можно было ожидать после всего, что произошло в аду. Не властелин, не демон на троне. Всё тот же бес — с обломанными рогами, с хвостом, который когда-то казался слишком коротким, с лицом, в котором было больше хитрости, чем величия. Он шёл, слегка шатаясь, будто тело ещё не до конца принадлежало этому миру. Усталый. Измотанный. Но… довольный.
И главное — живой. Он сделал ещё шаг. И не успел ничего сказать.
— БЕСЯТИНА ТЫ МОЯ ЛЮБИМАЯ!!
Колобок влетел в него на полной скорости. Сбил с ног. Они рухнули на землю.
— Я знал, что ты вернешься! — орал Колобок, уже сверху, и, не давая Акакию опомниться, начал лизать ему лицо, с тем самым бешеным энтузиазмом, с каким собака встречает хозяина после долгой разлуки. — Я знал! Я знал! Я знал!!
— Да уймись ты, тес..., — попытался сказать Акакий, но договорить не успел.
— Я тебя сейчас зацелую! — радостно заявил Колобок.
— Не надо! — рявкнул бес, но без злости.
Иоанн подошёл медленно. Он смотрел на него, будто проверяя — настоящий ли. Не иллюзия ли. Акакий поднял голову. И на секунду в его взгляде мелькнуло то же самое — проверка.
Иоанн протянул руку. Акакий схватил её, поднялся. И в этот момент всё, что было между ними, исчезло. Иоанн резко притянул его к себе и обнял. Крепко. Без слов. Акакий замер на мгновение.
Потом хмыкнул тихо.
— Ну всё, святоша, — сказал он. — Теперь точно живой.
Он больше не выглядел как кто-то, кто держит ад. Он был тем самым бесом, которого Иоанн встретил тогда, в первый раз. И этого было достаточно.
Яга стояла в стороне. Смотрела. И улыбалась. Но в следующий момент её ноги подкосились. Она просто осела на землю.
— Ягодка! — Акакий сразу обернулся. Колобок уже катился к ней. Они оба оказались рядом.
— Эй, эй, не вздумай! — сказал он резко.
Яга махнула рукой, будто отгоняя их тревогу.
— Всё нормально, — сказала она, с трудом переводя дыхание. — Я не умру.
Акакий присел рядом.
— Ягодка, — сказал он уже тише, — прости. Пришлось тебя вышвырнуть в окно. Иначе тебя бы туда же утянуло.
Яга моргнула. На секунду в её взгляде мелькнуло удивление.
— Ты… — начала она.
Акакий расплылся в самодовольной улыбке.
— Лазейка, — сказал он. — Зеркало, связь со Святошей, сила, которая уже была во мне… Я всё это сложил в одно. А эту старую дрянь отправил туда. Прямо в ад. Демонам. И чтобы наверняка сработало, я на неё свою личину накинул. Сила, правда покинула меня. Но я не расстроился. За мной давно шла охота. Вот, пусть думают, что поймали.
Яга смотрела на него с нескрываемым восхищением. Потом медленно кивнула.
— Ты… — сказала она. — Самый амбициозный канцелярский бес, которого я встречала. И самый умный.
Иоанн ничего не сказал. Но согласился. Этот переход сделал всё сразу: вернул Акакия, не тронул печати, не сломал равновесие, уничтожил Мокошу. И это было… слишком чисто, чтобы сработать, но сработало.
***
Прошло время. Не один день и не два. Жара встала плотная, летняя, такая, что даже в тени было душно, а воздух лениво дрожал над землёй. К этому времени изба почти вернулась к жизни.
Крыша уже стояла как надо, стены были подлатаны, щели забиты, и только в некоторых местах ещё виднелись свежие доски, чуть светлее старых. Иоанн стоял наверху, придерживая последнюю доску, пока Акакий, прищурившись, вбивал клин.
— Держи ровно, святоша, — сказал он.
— Держу, — спокойно ответил Иоанн.
— Не так держишь, — буркнул Акакий. — У тебя всё по правилам, а тут надо по уму.
Иоанн чуть сдвинул руку.
— Вот, — кивнул бес. — Уже лучше.
Он закрепил доску, выпрямился, оглядел работу и довольно хмыкнул.
Во дворе, в тени, Колобок разложил перед собой новые челюсти и любовался ими с тем видом, с каким кузнец смотрит на удачный клинок. Рядом, у колодца, в самой густой тени, сидел утопленник. Он спрятался под крышей, будто от солнца ему было не по себе, и лениво перебирал старыми челюстями, как ребёнок игрушкой. Время от времени он поднимал взгляд, но не на людей, а на Колобка. И на новые челюсти. Тот это заметил сразу.
— Даже не думай, Бултых, — сказал он, не оборачиваясь. — У тебя уже есть. И тебе их хватит.
Утопленник чуть наклонил голову.
— Хе-хе.
Но как-то… слишком хитро. Колобок повернулся и грозно сказал:
— Я серьёзно. Это мои. И помни, тебя вообще оставили по доброте душевной. Хозяйка слабину дала, пожалела. Так бы ты уже давно снова в болоте лежал.
— Хе-хе, — ответил утопленник.
И снова посмотрел на челюсти. Колобок выругался.
— Вот же гниль ходячая…
Он быстро собрал челюсти в мешочек, языком затянул нитку и спрятал их под себя, сев на них своим круглым задом.
— И зачем он вообще нужен, — пробормотал он. — Сидел бы себе и гнил спокойно…
Яга стояла у избы. Раны затянулись, силы вернулись, и в её взгляде снова было то самое спокойствие, за которым всегда скрывалось что-то большее. Она смотрела на всех своих спутников. На их работу. На шум. На жизнь, которая вернулась на своё место.
Но понимала, это ненадолго. Иоанн не останется. Он никогда не остаётся. Но теперь он уйдёт не один. Акакий пойдёт с ним. И так и должно быть. А Яга не была против. Она просто смотрела на свою избу, на лес, на дорогу, уходящую прочь, и знала, что это место останется. И она вместе с ним. А им всегда будет куда вернуться....
Продолжение следует....?
Шучу, следует, следует...