Продолжение записок Леопольда фон Герлаха (второе пребывание в Санкт-Петербурге; пер. с нем.)
4 января 1828 г. По прибытии нашем сюда, император (Николай Павлович) и императрица (Александра Федоровна), приняв принца (здесь будущий император Вильгельм I) у Салтыковского подъезда, подозвали и меня. Император меня обнял, а императрица пожаловала руку. Вечерний чай у императрицы продолжался до полуночи.
В день нового года пруссаки приносили поздравления принцу, а равно и императорской фамилии.
Какой контраст представлял двор "нынче" в сравнении с "прошедшим" (в 1826 г.) разом! Тогда императрица имела вид болезненный, а теперь здоровый и красивый; тогда происходили допросы в salle des malfaiteurs (зале злоумышленников), - теперь Зимний дворец изменён и изукрашен.
Канун нового года прошел за игрою в мушку, при разговорах, совершенно обыкновенных. Около полуночи был подан пунш. Послы отозваны из Константинополя, и император очень доволен тем, что "Рибопьер избрал дорогу на Tриест".
На разводе меня поразило до какой степени движения (военных) стали свободнее; одежда тоже сделалась более удобною. Персидская война, кажется, окончена. Если Россия примет Аракс за пограничную черту, то у Арарата сойдутся пределы трех государств.
Важно при этом завоевании и то, что христиане Армении подпадают под протекторат России!
Все согласны в том, что император Николай Павлович, в течение двухлетнего царствования своего, много сделал по делам внутреннего управления.
10 января 1828 г. В этот приезд я гораздо более рассеян и отвлечен, нежели в прошедший. В субботу вечером, мы были приглашены к императрице, где, по отечественному обычаю, была ёлка с подарками. Дети были очень веселы; товарищам их игр тоже розданы подарки.
Относительно внутренних преобразований Адеркас (Андрей Антонович) отговаривается полным неведением.
Странная здесь противоположность между культурой и религией.
Никто, например, не смущается тем, что воспитатель великого князя лютеранин (здесь Карл Карлович Мердер).
Церковь здешняя, не имея внешнего могущества римской, пользуется, однако, очень большим значением: посты и внешне обряды соблюдаются здесь строже, нежели там. Духовенство совершенно отделено от остального мира, так как ни дворяне, ни крепостные не вступают в духовное звание.
Дети белого духовенства, в свою очередь, делаются священниками, из них же пополняется черное духовенство.
Третьего дня мы были на медвежьей охоте, для чего отправились в какую-то деревню на маленьких крестьянских санях. В лесу нас поставили за сетями, и медведь был убит принцем. Вся обстановка имела очень "северный характер". Загонщики в меховых шапках и с большими пиками.
Император Николай Павлович считает войну с турками неизбежной, но полагает, что она может начаться лишь осенью. Во всем этом деле масса непоследовательностей.
Надо, впрочем, сказать, что в русских завоеваниях заключается нечто провиденциальное (providentielles; здесь как превентивная мера), подобно тому, как в завоеваниях Ост-Индской кампании.
14 января 1828 г. 31-го числа декабря, по здешнему стилю, были мы вечером у императорской фамилии. "Mouche comme à l’ordinaire" (здесь всё как всегда). Императрица приемами своими, напомнила мне кронпринца (здесь своего брата) и этим очаровала мое сердце. Она была весьма ко мне милостива. Вечером был во дворце пресловутый бал, на котором зрителями присутствовало 3200 человек.
Весь Зимний дворец был битком набит, а на дворе при этом стояло 19 градусов мороза. Нельзя не сознаться, что эта народная масса держала себя удивительно благопристойно. На другой день все покои были снова выметены, вымыты, вылощены.
Я теперь прочитал "Древнюю историю России" (автор не упоминается). Не могу удержаться от сопоставления ее с нынешним порядком вещей, и при этом нахожу черты, действительно, поразительного сходства. Но тогда во внутренних делах существовала свобода. Владимир советуется со своими боярами; в городах есть советы из граждан и выборных градских старшин.
Несомненно, что, в течение двух столетий, с 1015 по 1224 гг. в России развивалось нечто, подобное средневековым порядкам в католической Европе, и что только вследствие "необычайных событий" этот ход дел был подавлен и свершилось то, что Россия до XVIII века была отчуждена от остальной Европы, а затем внезапно явился деспотизм Петра Великого, стремящийся к насильственному заполнению того пробела в культуре, который образовался вследствие этого отчуждения.
Когда я сегодня пошел к принцу, то в коридоре встретил курьера и, в ожидании экипажа, который должен был вести меня к князю Голицыну, прочел все мои письма, доставившие мне успокоительные известия.
Князь А. Н. Голицын много рассказывал мне про императора Александра Павловича. "Священный союз", три копии (с текста) которого начертаны были им самим, без помощи кого-либо из министров, - "Священный союз" этот, к сожалению, для него самого оказался невыполнимым.
О турецких делах немногое мне приходится узнавать. Говорят, что действительно подготовляется второй акт вмешательства. Австрийцы, вместо того, чтобы быть довольными этой интервенцией, стараются отклонять от нее как Англию, запутавшуюся в своих финансовых делах, так и Францию, тревожимую внутренними обстоятельствами.
Сознаюсь, что я вполне убежден в безрассудстве подобных стараний, так как важнейшее условие для поддержания спокойствия состоит в том, чтобы поддерживался "Лондонский договор" (6 июля 1826 года в Лондоне был подписан договор между Россией, Францией и Англией о прекращении борьбы Греции с Турцией).
18 января 1828 г. Принц говорил мне сегодня, что до сих пор три державы находятся в полной согласии между собою, а Франция даже ожидает, что русские перейдут через Прут и займут княжества, и что она вполне на это согласна.
Говорят, что в кавказских странах к русскому управлению относятся повсюду с крайнею ненавистью. Гражданские чиновники осуждают Николая Павловича за малую подготовленность к управлению; так, говорят, он не знал что такое фонды (fonds); но все единогласно сознаются в том, что на дурных людей он навел страх. Ежедневно читает он библию и ежедневно перед тем, как ложиться спать, навещает своих детей, причем благословляет каждого из них.
Сегодня был праздник на Неве (Крещение). Мне пришлось беседовать с Дибичем (Иван Иванович) "о русских делах".
Кавказские провинции он описывает в высшей степени интересно и считает их важными для России; покорение Эривани он тоже признает весьма важным, так как это открывает России возможность наступательных действий против Персии.
"Русская политика, как ее поставил Александр Павлович, должна все более и более удаляться от завоевательных стремлений относительно Европы (говорил Дибич), и она поставит себя так, что об этом и речи не будет; но тогда-то, именно, Россия и приобретет могущественное влияние в Европе.
Россия должна стараться поднять свои внутренние дела, завязать торговлю со Средней Азией и оберегать европейскую культуру от тамошних народов".
Как обширна и величественна русско-азиатская политика, и до какой мелочности доведено, прервавшее наш разговор, строевое ученье кадет...
Если вышеприведенные слова Дибича сопоставить с действительно большой уверенностью, которую император обнаруживает при теперешних турецких делах, то кажется, что Россия и в самом деле обращается к Азии; но там она неизбежно придет в столкновение с Англией.
Император Николай выразился так: "La Russie ne fera pas de conquêtes en Europe; pour l’Asie c’est autre chose" (Россия не будет совершать завоевания в Европе; Азия - это уже другой вопрос).
28 января 1828 г. Только что вернулись сюда из Петергофа, где пробыли 2 дня с императором и императрицей; а оттуда ездили осматривать Кронштадт.
Мне опять пришлось говорить с Дибичем о Турции; он говорил, что "Константинополь легко взять, если владеешь морем, но в противном случае, это можно сделать лишь после нескольких кампаний". Севастопольский порт называет превосходным, на который только при Александре Павловиче обратили внимание.
29 января 1828 г. События во Франции сильно озабочивают императора; по его словам, он думает о них более чем о Востоке. Неоднократно высказывал он, что "всегда будет иметь греков ввиду". Кочубей полагает сделать из Константинополя республику.
Сегодня на разводе князь Меншиков рассуждал об Азии, как человек, на мой взгляд, очень знающий: "Для России главное лишь в том, чтобы доставить обеспеченное движение своим караванам; торговля с малой Азией, говорят, не малозначительна".
Изображение генеалогии здешних известных фамилий было бы весьма характеристично. Дед Сухозанета был деревенским старостой; дед Орлова, при Екатерине простым казаком (здесь Орлов, очевидно, смешан с Разумовским; спасибо Наталья Кудрякова) отец Кутузова камердинером при Павле (Кутузов, очевидно, смешан здесь с Кутайсовым) и т. д.
5 февраля 1828 г. Вчера мы были на завтраке у князя А. Н. Голицына. Императора позабавило то, что конец овального стола, около которого сидели принц, г-жа Фредерикс и я, назван был мною "прусский уголком". Вчера же я был у В. А. Жуковского, который говорил со мною "о воспитании маленького великого князя Александра Николаевича".
Здесь в обычае сажать гражданских чиновников на гауптвахту, за упущение по службе, и публиковать об этом в "Ведомостях"; так поступили с одним начальником отделения в министерстве духовных дел за то, что он в течение двух месяцев, не отвечал на запрос, сделанный императором.
18 февраля 1828 г. С 7 февраля здесь находится цесаревич Константин Павлович, который относятся к императору с большим почтением. С пруссаками этот "господин" обращается дурно и никогда не говорит с нами.
Рассказывают, будто Константин Павлович высказался, что "если бы он, должным образом, знал настроение народа, то, может быть, еще и принял корону". Меня интересует здешний придворный быт. Здешние дамы и кавалеры вовсе не принадлежат, подобно нашему, к ежедневному обществу августейших особ.
У нас, королю и принцу, выказывают более внешнего почтения, нежели здесь императору и великим князьям, с которыми обращаются смелее; а все-таки наш (прусский) король (здесь Вильгельм-Фридрих III), никогда не говорит людям то, что высказывает им (русский) император (Николай Павлович).
22 февраля 1828 г. Вчера уехал курьер с ответом императора "на предложенное Пруссией посредничество в турецких делах". Прусское предложение, по видимому, клонится к тому, чтобы, с присоединением Австрии и Пруссии, все "5 держав вместе представили коллективную ноту, принудили тем турок к уступчивости и, таким образом, предупредили войну".
Интереснее этого инструкция, данная князю Ливену (находящемуся) в Лондоне, которую я сегодня читал, и где император снова "протестует против всяких завоеваний".
В письмах "великого визиря к трем державам" усматривают повод в тому, чтобы представить Порте "новое заявление, с 8-дневным сроком". Решать вопрос одним флотом, содействие которого, конечно, весьма важно, сочтено "делом несбыточным"; а так как Россия, более других держав, заинтересована в "быстром и энергическом решении", то, по истечении срока, русская армия должна перейти Прут и двигаться вперед, пока турки не уступят.
На "этом основании" Россия была бы готова заключить договор.
Мой принц теперь уже называет партию интервенции "la bonne cause" (благое дело), находит французскую "тронную речь" превосходной, а на английскую гневается. Но я только что обратил его внимание на то, что все "якобинцы" (здесь революционеры), как во Франции, так и в Англии, увлекаются греками и желают войны. Говорят, что Англия не разделяет вышеозначенных воззрений здешнего кабинета.
Рассматривая внимательнее теперешние осложнения на Востоке, можно понять, что они были упущены на самотек. Александр, сдерживаемый Меттернихом, наконец-таки решился в 1826 году начать с турками войну, а тут неожиданная смерть настигла его в Таганроге. Николай, принимая правление 14 декабря, видел опасность от мятежников и, потому, обратив все внимание на русские дела, охотно предоставил бы греков на произвол судьбы.
Но Англия предполагает в нем большую воинственность, нежели в Александре, и вот Веллингтон подписывает "Петербургский протокол". Политика, сбитая с толку свободой печати и борьбой партий во Франции, пикировка английского короля (Георг IV) и Каннинга с Меттернихом, ненависть к Австрии, стыд за прежние порядки в России - все это ведет к осуществлению "Лондонского договора", а затем vogue la galère! но галера эта, неожиданным образом, ударяется в Наварин, куда подводит ее кормчий, более могущественный, чем короли и император.
И по всей Европе "якобинцы" ("революционисты" (здесь слово императора Николая Павловича (ред.)), всегда руководимые верным "тактом" (здесь чутьем), предаются явной радости с тех пор, как слышат, что "три державы намерены, фактически, заступиться за греков".
Они, конечно, понимают различие между "их делом" и "греческим", а равно и то, что три державы имеют основание объявлять, что "не намерены далее терпеть бесчеловечного обращения с греками", и решились защищать их, не видят также и то, что "различие это поставлено и заявлено недостаточно резко", дабы эти меры, в пользу восставших греков, особенно если они удадутся, не могли спутать принципов, принятых на Карлсбадском (1819), Лайбахском (1821) и Веронском (1822) конгрессах, и вообще ослабит противодействие "якобинизму" (sic).
Сегодня императрица пригласила меня к себе; я оставался у ней час, а затем отозван был завтракать к принцу.
Другие публикации:
- Я вас еще помню адъютантом генерала Сакена (Последние письма наследника цесаревича Александра Николаевича к своему воспитателю К. К. Мердеру)