Мы вернулись в посёлок затемно.
Данила шёл молча, но по-другому. Не как сломленный — как человек, который заглянул в бездну, отшатнулся и теперь заново учится дышать.
В столовой горел свет.
Кто-то из вахтовиков ещё сидел за поздним ужином, кто-то курил у крыльца, перекидываясь вялыми фразами про смену, про технику, про погоду.
Обычный вечер.
Обычные люди.
— Нормально всё, — сказал Андрей, когда мы зашли в свой балок. — Доживём до утра, а там видно будет.
— Ты правда думаешь, что утро наступит? — спросил Игорь.
— А почему нет?
— Потому что здесь время не обязано идти по расписанию.
Андрей хотел ответить, но передумал.
Лёг, отвернулся к стене.
Я тоже лёг.
Долго ворочался, слушал, как поскрипывают пружины кроватей, как кто-то кашляет во сне, как за стеной урчит генератор.
Уснул не заметно.
Просто провалился.
И сразу попал в сон.
Я стоял на перроне вокзала.
Лето.
Жара.
Поезда приходят и уходят, люди бегают с чемоданами, где-то играет музыка.
И она.
Моя бывшая.
Стоит в трёх метрах, улыбается, машет рукой.
— Ты приехал! — кричит она. — Я так ждала!
Я хочу шагнуть к ней, обнять, почувствовать запах волос — и не могу.
Ноги прилипли к асфальту.
— Иди сюда, — зовёт она. — Что ты стоишь? Всё же хорошо. Всё закончилось.
Я дёргаюсь, пытаюсь оторвать ноги — бесполезно.
А она вдруг перестаёт улыбаться.
Смотрит внимательно.
— Ты не хочешь ко мне? — спрашивает тихо. — Ты забыл меня?
— Нет, — кричу я. — Не забыл!
— Тогда иди.
Я рвусь изо всех сил, чувствуя, как сейчас оторвусь от земли вместе с кожей, с мясом, с костями.
И просыпаюсь.
Весь мокрый от пота.
В балке темно.
Тишина.
Но какая-то неправильная.
Слишком глухая.
Я прислушался.
Генератор не урчит.
Соседи не кашляют.
Ничего.
Я сел на кровати.
— Андрей, — позвал шёпотом.
Тишина.
— Петрович?
Никто не ответил.
Я встал, нащупал фонарик.
Включил.
Кровати были пустые.
Все.
Аккуратно заправленные, будто на них никто не спал.
— Что за…
Я выскочил на улицу.
Посёлок стоял пустой.
Балки, столовая, баня — всё на месте.
Но ни души.
Даже следов на земле не было.
Как будто люди просто исчезли.
Испарились.
— Эй! — крикнул я в темноту. — Есть кто?
Тишина ответила эхом.
Пустым, длинным, уходящим куда-то в лес и там затухающим.
Я побежал к столовой.
Дверь открыта.
Внутри — грязная посуда на столах, недоеденная еда, остывший чай в кружках.
Как будто люди встали и вышли посреди ужина.
И не вернулись.
— Это сон, — сказал я вслух. — Просто сон.
Но щипал себя — не просыпался.
Вышел обратно.
И увидел его.
Сергей.
Стоял у края посёлка, смотрел на лес.
Живой.
— Сергей! — крикнул я, подбегая.
Он обернулся.
Лицо спокойное, даже слишком.
— Ты тоже не исчез? — спросил я.
— Я не исчезаю, — ответил он. — Я всегда тут.
— Где остальные?
— Там, где должны быть.
— Где?
— Внутри.
Я схватил его за плечо.
— Хватит загадок! Что случилось?!
Он посмотрел на мою руку, потом мне в глаза.
— Ты уверен, что я — это я?
Я отдёрнул руку.
— Что?
— Ты уверен, что видишь меня? А не то, что хочешь увидеть?
Я замер.
Потому что он был прав.
Откуда мне знать?
После всего, что было, после двойников, после голосов, после старика в лесу — откуда мне знать, кто настоящий?
— Кто ты? — спросил я тихо.
— А ты кто? — ответил он.
И улыбнулся.
Не по-доброму.
Так, как улыбается человек, который знает ответ, но не скажет.
Я отступил на шаг.
— Где они?
— Ищешь не тех, — сказал он. — Ищешь снаружи. А надо внутри.
— Внутри чего?
— Внутри себя.
Он повернулся и пошёл в лес.
Не быстро.
Не медленно.
Как человек, который знает, что его не будут догонять.
Я не погнался.
Потому что понял: это не Сергей.
Это оно.
Очередная форма.
Очередная попытка.
Я вернулся в балок.
Сел на кровать и закрыл глаза.
Решил: буду ждать.
Если это сон — проснусь.
Если нет — разберусь.
Я сидел долго.
Минуты, часы — непонятно.
А когда открыл глаза — в балке было светло.
Утро.
И рядом сидел Петрович.
— Очнулся? — спросил он.
Я уставился на него.
— Ты… настоящий?
— А есть варианты?
— Где все?
— Спим. Ночь же.
Я посмотрел на другие кровати.
Андрей, Данила, Игорь, Сергей — все лежали, все дышали.
— Мне приснилось, — сказал я. — Что вы исчезли.
— Приснится же, — Петрович усмехнулся. — Вставай, завтрак стынет.
Мы пошли в столовую.
Всё было как обычно.
Каша, чай, бутерброды.
Люди за соседними столами переговаривались, шутили, жаловались на смену.
Нормально.
Слишком нормально.
Я смотрел на всех и пытался найти хоть одну нестыковку.
Не находил.
— Ты чего такой дерганый? — спросил Андрей.
— Сон плохой приснился.
— Бывает. Мне тоже иногда всякое снится. Тут лес, оно и понятно.
Данила сидел молча, но выглядел лучше, чем вчера.
Даже улыбнулся пару раз.
Игорь обсуждал с кем-то из местных новую технику.
Сергей пил чай, глядя в окно.
Всё правильно.
Всё на месте.
Только одно.
Когда я вышел из столовой покурить, то увидел на крыльце свои следы.
С вечера.
Они вели туда, куда я ходил ночью.
К краю посёлка.
И обратно.
Значит, ночью я выходил.
Не во сне.
Наяву.
Я вернулся в столовую.
Подошёл к Сергею.
— Ты ночью где был?
Он поднял на меня глаза.
— Спал.
— Точно?
— А что?
— Я тебя видел у леса.
Он нахмурился.
— Не мог. Я всю ночь проспал.
— А я говорю — видел.
Сергей отставил кружку.
— И что я делал?
— Стоял. Смотрел на лес. Потом сказал что-то странное и ушёл.
— Что сказал?
— Что я ищу не там. Что надо внутри себя.
Сергей побледнел.
— Это не я был.
— Я понял.
Петрович, услышавший разговор, подошёл к нам.
— Опять?
— Опять.
— Значит, оно не оставило попыток. Просто сменило тактику.
— Раньше оно пугало. Теперь… маскируется.
— И учится, — добавил Игорь. — Становится умнее.
Данила сжал кулаки.
— И что нам делать? В каждый куст теперь заглядывать, не прячется ли там кто?
— Нет, — сказал Петрович. — Надо понять, чего оно хочет.
— Чего может хотеть существо, которое живёт в лесу?
— Не в лесу. В нас.
Он обвёл взглядом всех.
— Оно не может забрать нас силой. Мы это уже проверили. Оно может только убедить нас остаться. Или уйти туда, откуда нет возврата. Или… заменить.
— Заменить?
— Представь: выйдет отсюда не та группа. А мы останемся здесь. И никто не узнает.
— А как отличить?
— Никак. Только если сами поймём.
День прошёл в напряжении.
Мы старались держаться вместе, не расходиться по одному.
Но посёлок жил своей жизнью.
Люди работали, обедали, курили, ругались, мирились.
И среди них мелькали знакомые лица.
Иногда мне казалось, что вон тот мужик в синей куртке — это Петрович.
Но нет, просто похож.
Иногда — что Данила сидит на лавочке, хотя он рядом со мной.
Наваждение какое-то.
К вечеру у всех сдали нервы.
— Ещё один день такого, — сказал Андрей. — И я поверю, что вы все — ненастоящие.
— А если поверишь — что тогда? — спросил Игорь.
— Не знаю. Наверное, сойду с ума.
— Вот этого оно и ждёт.
Сергей, который весь день молчал, вдруг поднял голову.
— А что, если мы уже не мы?
— В смысле?
— Что, если тот момент, когда мы вышли из подземелья, был не выходом, а переходом? И теперь мы — те, кого оставили там?
— Бред, — отрезал Данила. — Я помню всё. Свою жизнь до вахты, семью, завод.
— Я тоже помню, — сказал Сергей. — Но это ничего не значит. Помнить можно что угодно.
Тишина.
— Предлагаешь проверить? — спросил Петрович.
— А как?
— Дойти до границы. Той, где мы встретили двойников. И посмотреть, есть ли там мы.
— Если мы там есть — значит, мы копии?
— Если мы там есть — значит, мы всё ещё внутри.
Мы переглянулись.
Идти обратно?
Туда, откуда еле выбрались?
— Я с вами, — сказал Данила.
— И я, — добавил Андрей.
— Куда вы без меня, — усмехнулся Игорь.
Я кивнул.
Сергей встал.
— Тогда идём.
Мы пошли.
Снова.
В лес.
К насосной.
К месту, где стояли две одинаковые группы и смотрели друг на друга.
Шли долго.
Лес встречал знакомо — сосны, мох, тишина.
Но теперь тишина была не враждебная.
Скорее… выжидающая.
Как будто лес знал, что мы вернёмся, и приготовился.
Когда вышли к насосной — там было пусто.
Ни группы.
Ни двойников.
Никого.
— Ушли, — сказал Андрей.
— Или растворились.
— Или никогда не были.
Петрович подошёл к тому месту, где вчера сидели двойники.
— Следы есть. Много. Но… не наши.
— Чьи?
Он наклонился, всмотрелся.
— Не пойму. Какие-то другие. Может, ещё чьи-то.
— Сколько их здесь было?
— Много.
И вдруг из леса донёсся звук.
Знакомый.
Рация.
— …слышите меня?.. — прохрипело из динамика.
Петрович выхватил свою.
— Слышим. Кто говорит?
— Мы.
— Кто мы?
Пауза.
— Те, кого вы ищете.
— Где вы?
— Рядом. Оглянитесь.
Мы обернулись.
Из леса выходили пятеро.
Мы.
Снова.
Те же лица.
Та же одежда.
Только глаза другие.
Спокойные.
Усталые.
Как у людей, которые давно перестали бояться.
— Здравствуйте, — сказал тот, что был Петровичем. — Долго же вы.
— Мы уже приходили, — ответил наш Петрович.
— Знаю. Но тогда вы были не готовы.
— А сейчас?
— Сейчас, может быть.
— К чему?
Тот Петрович улыбнулся.
— К правде.
— К какой?
— К той, которую вы всё это время искали.
— И какая она?
— Вы не выходили. Никогда.
Мы замерли.
— Это место — не ловушка, — продолжал он. — Это фильтр. Здесь остаются те, кто не готов жить дальше. А те, кто готов — уходят.
— Мы уходили.
— Вам казалось. Вы просто переходили в другой слой. Как из комнаты в комнату. Но из дома не вышли.
— А ты?
— А я — это вы, которые поняли. И остались.
— Зачем?
— Чтобы ждать.
— Чего?
— Когда вы поймёте.
Наш Петрович молчал долго.
Потом спросил:
— И что нам делать?
— Решить. По-настоящему. Без надежды на чудо. Без мысли «а вдруг». Просто выбрать: жить здесь или умереть там.
— Там — это где?
— Снаружи. В мире, который идёт дальше. Где вы станете старыми, больными, никому не нужными. Где всё, что вы построили, рассыплется. Где дочка вырастет и забудет ваше лицо.
Он говорил жёстко.
Без жалости.
— А здесь?
— Здесь время не идёт. Вы можете быть здесь всегда. Не стареть. Не болеть. Не терять.
— Но это не жизнь.
— Это покой.
Тишина.
Данила шагнул вперёд.
— Я выбираю покой, — сказал он.
Все обернулись.
— Ты чего?
— Я устал, — ответил он. — Устал бояться, устал бежать, устал надеяться. Если здесь можно просто быть — я остаюсь.
— Данила…
— Нет. Вы идите. А я останусь.
Он посмотрел на своего двойника.
Тот кивнул.
— Идём, — сказал он.
Данила шагнул к ним.
И вдруг остановился.
— Подожди, — сказал он.
Обернулся к нам.
— А вы? Что вы выберете?
Я посмотрел на Петровича.
Петрович смотрел на ту группу.
На себя, который остался.
На себя, который сдался.
— Я не знаю, — сказал он. — Но знаю одно: если я сейчас останусь — я перестану быть собой. Стану тем, кто просто ждёт. А я не умею ждать.
— Я тоже, — сказал Андрей.
— И я, — добавил Игорь.
Сергей молчал.
Потом сказал:
— Я уже был там. Разговаривал с собой. Он просил не сдаваться. Если я сейчас останусь — я его предам.
Данила смотрел на нас.
Долго.
Потом опустил голову.
— Вы правы, — сказал он тихо. — Простите.
И вернулся.
Шагнул обратно.
— Я с вами, — сказал он. — До конца.
Двойники смотрели.
Без злости.
Без обиды.
Просто смотрели.
— Когда-нибудь вы вернётесь, — сказал тот Петрович. — Все возвращаются.
— Может быть, — ответил наш. — Но не сегодня.
Мы пошли обратно.
Лес молчал.
Но теперь в этом молчании не было угрозы.
Было что-то другое.
Уважение.
Или прощание.
Мы шли к посёлку.
К следующему утру.
К неизвестности.
Но теперь мы знали: выбор есть всегда.
Даже когда кажется, что выхода нет.
Особенно тогда.
Подпишись и поддержи автора, чтобы не потерять. Ваша подписка очень важна для меня.
Предыдущая серия:
Следующая серия: