В марте 2026 года Новосибирская область оказалась в центре социального взрыва: под предлогом борьбы с пастереллёзом и бешенством власти начали массовое изъятие и уничтожение крупного рогатого скота в личных подсобных хозяйствах и мелких фермерских угодьях. В сёлах Козиха, Новопичугово, Калиновка и других забиты тысячи голов. Однако в нескольких километрах от карантинных зон продолжает работать крупнейший агрокомплекс «Ирмень» с 11 тысячами голов КРС — его скот никто не трогает. Попытка жителей сел защитить свой скот привела к вмешательству сотрудников ОМОНа и последующему уголовному преследованию. Следственный комитет уже проверяет действия чиновников на предмет халатности и превышения полномочий. Давайте разбирем законность карантина, реальные компенсации и борьбу сельчан за свои права.
Что случилось: хроника уничтожения КРС в Новосибирской области
Первые случаи заболевания крупного рогатого скота в Новосибирской области зафиксированы в конце января 2026 года в Черепановском и Карасукском районах. К 6 февраля Россельхознадзор официально признал регион неблагополучным по пастереллёзу и бешенству. Режим чрезвычайной ситуации введён 16 февраля, однако публично об этом объявили лишь 16 марта — спустя неделю после начала массовых протестов.
На середину марта в области зарегистрировано 42 очага бешенства и пять очагов пастереллёза в Баганском, Купинском, Черепановском, Ордынском и Карасукском районах. Масштабы изъятия:
- Купинский район — уничтожено более 1000 голов;
- село Калиновка (Карасукский район) — почти 1000 голов;
По данным протестующих, с начала 2026 года в России забито не менее 5800 животных в частных подворьях (включая Омскую, Пензенскую области и Республику Алтай).
«Нам ничем не подтверждают, что они больны»
В селе Новопичугово (Ордынский район) жители перегородили дорогу, чтобы не пропустить технику для изъятия. Полиция вытесняла людей с проезжей части. В селе Козиха 7–8 марта протесты продолжались несколько дней — люди требовали предъявить документы, подтверждающие заражение их скота. При задержании участников акции были доставлены в полицию депутат Козихинского сельсовета Лариса Вьюнникова и журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов. Им вменяют неповиновение властям.
«У меня мама — ветеринар. Ей вчера сказали, что якобы вот эти документы (на изъятие и уничтожение. — Прим. ред.) уже готовят на частное подворье», — девушка из семьи которая занимается продажей мяса и молочной продукции.
«Зачем бы мы держали больных животных? Зачем бы пили их молоко и ели мясо, зачем бы продавали это другим? Но они у нас здоровые, и нам ничем не подтверждают, что они больны», — сказала пожилая местная жительница.
В соцсетях и пабликах селяне сообщают, что при попытке сопротивления людям угрожают увольнением или возбуждением уголовных дел, при этом причины изъятия и точный диагноз не называют.
Власти объясняют вспышку аномальными морозами и приходом диких животных в сёла. Однако депутат Госдумы Ренат Сулейманов отмечает: в прошлом году вакцинация в проблемных зонах составила всего 65%.
Двойные стандарты: «Ирмень» вне карантина
Главный факт, разрушающий официальную версию «санитарной необходимости», — положение агрохолдинга «Ирмень». Это одно из крупнейших молочных хозяйств области с поголовьем около 11 тысяч голов КРС. Его фермы расположены примерно в 6–7 километрах от села Козиха, где уничтожены практически все частные стада.
Новосибирские СМИ сообщили, что 6 марта на продукцию «Ирмени» были наложены ограничения в связи с карантином. Однако руководство предприятия оперативно опровергло эту информацию, заявив, что работает в штатном режиме. Молоко и мясо «Ирмени» по-прежнему поступают в магазины области.
Таким образом, перед нами вопиющее неравенство:
- Бабушкам с тремя коровами — ОМОН, изъятие, скотомогильники и перспектива нищеты.
- У агрохолдинга — «штатный режим», отсутствие проверок и бесперебойная прибыль.
Для трудового крестьянства корова — не строка в бюджете. Люди объясняют: другой работы на селе нет. Коровы не только снабжают хозяйства молоком, творогом, сметаной, но и позволяют зарабатывать, чтобы оплачивать газ и электричество, покупать лекарства и промтовары, платить за учебу детей.
Правовая коллизия: лечить или сжигать?
Юристы, опрошенные РБК и NGS.RU, указывают на правовую коллизию. Согласно Приказу Минсельхоза № 770, пастереллёз подлежит лечению антибиотиками и гипериммунной сывороткой. Убой живых животных при этой болезни не предусмотрен.
Однако власти ссылаются на Постановление правительства РФ № 310 «Об утверждении Правил изъятия животных...», которое допускает уничтожение всего поголовья в очаге для ликвидации источника инфекции. Чиновники поясняют: даже если болезнь лечится, в условиях карантина безопаснее убрать всех животных, чтобы исключить риски.
Но ключевой момент: решение об изъятии должно быть оформлено документально, официально опубликовано и доведено до сведения собственников. Жители же утверждают, что никаких бумаг им не предъявляют, а диагноз не называют. Юрист адвокатского бюро Sollars Полина Красоусская заявляет:
«Если факты, озвученные в СМИ и соцсетях, соответствуют действительности, в действиях должностных лиц усматривается превышение полномочий и нарушение закона. По пастереллёзу изымать живых животных незаконно, также незаконно не выдавать собственникам документы на месте».
Следственный комитет уже начал проверку в отношении должностных лиц регионального Минсельхоза по статье «халатность».
Компенсации, которые не спасут
Власти обещают выплаты: около 170 рублей за килограмм живого веса. Взрослая корова (400–500 кг) даст семье 68–85 тысяч рублей. Но стоимость молодняка на рынке сегодня выше в полтора-два раза. К тому же после дезинфекции должно пройти 4–5 месяцев, прежде чем можно будет заводить новых животных.
Дополнительно правительство выделило 80 млн рублей на социальные выплаты пострадавшим — ежемесячное пособие в размере прожиточного минимума в течение 9 месяцев, а также обещает помогать с соцконтрактами и возмещать часть затрат на покупку молодняка.
Однако жители воспринимают это как насмешку:
"Такой забой, когда мы на компенсации даже телят не сможем купить, уничтожит нас".
Пособие превращает самостоятельного хозяина в иждивенца, а потерянное хозяйство вряд ли удастся восстановить. По сути, это программа ликвидации мелкого товарного производства.
Деревня как расходный материал
Происходящее в сибирских сёлах — не случайность, а закономерный итог многолетней политики вытеснения мелких сельхозпроизводителей крупным капиталом.
- За 30 лет реформ закрыты тысячи ветеринарных пунктов, разрушена система профилактики.
- Поголовье КРС в области сократилось в 3–4 раза (по официальной статистике) по сравнению с советским периодом.
- Государственная поддержка и льготы сосредоточены у агрохолдингов, а индивидуальные хозяйства предоставлены сами себе.
Пастереллёз стал лишь предлогом. Системная логика проста: мелкое хозяйство «неэффективно», его легче уничтожить, чем вакцинировать и контролировать. А крупный комплекс — «эффективен», его трогать нельзя, даже если он находится рядом с очагом. Государственная машина (ветеринары, полиция, ОМОН) работает на перераспределение ресурсов в пользу капитала.
Как писал Ленин в «Развитии капитализма в России», расслоение крестьянства и вытеснение натурального хозяйства — неизбежный спутник капиталистической модернизации. А Энгельс в «Положении рабочего класса в Англии» показывал, как отчуждение от средств производства превращает свободного труженика в пролетария, вынужденного наниматься за пособие. Сегодня мы наблюдаем тот же процесс в режиме реального времени.
Дорогие товарищи! Если наш материал оказался вам полезен и вы хотите быть в курсе новых публикаций, подпишитесь на наши ресурсы и оцените статью!Ваша поддержка чрезвычайно важна для продолжения нашей работы и распространения идей классовой борьбы и интернациональной солидарности.
Уважаемые читатели!
Если вам интересна тематика данной статьи, я с удовольствием порекомендую вам несколько других материалов, которые могут вам понравиться.