В тот четверг меня отпустили с работы в три.
Начальник махнул рукой — давай, говорит, вали, всё равно уже никто не работает. Я заехал в «Пятёрочку», набрал полную тележку: помидоры, огурцы, зелень, хороший кусок свинины. Ещё взял свечи, три штуки, такие красные, в стеклянных подсвечниках. Думал, устроим с Фаиной вечер.
Она в последнее время пахала как лошадь. Приходила — сразу падала. Я хотел разгрузить её хоть немного. Пусть приходит, а тут ужин, свечи, муж заботливый. Красота.
На кухне провозился часа два. Нарезал салат, мясо замариновал в луке и уксусе, как она любит. Накрыл на стол. Даже салфетки достал, хотя обычно мы едим без них. Сел в кресло, открыл телефон — просто полистать новости, пока она едет.
В пять вечера вспомнил: хлеб. Купил всё, а батон забыл. Дурак.
Написал: «Фаин, захвати, пожалуйста, батон. Я тут типа ужин готовлю, а хлеба нет».
Минута — ответ. «Хорошо, любимый».
Я улыбнулся. Она редко так писала. Обычно «ок», «да», «возьми сам». А тут прямо тепло. Я ещё подумал: может, у неё настроение хорошее.
И тут второе сообщение.
«Ой, прости, это не тебе. Это Игорю. Ты хлеб просил? Куплю».
Я перечитал первое. «Хорошо, любимый». Не мне. Она написала это кому-то Игорю. А мне скинула по ошибке.
— Игорь? — спросил я вслух. — Какой, блин, Игорь?
В квартире никого. Только мясо в миске пахнет луком.
Я начал листать переписку. Выше — только списки покупок и «во сколько будешь?». Никакого Игоря. Открыл контакты, пролистал всех подряд. Игорей нет. Залез в друзья в соцсетях — тоже пусто. Ноль.
Мясо я сжёг. Салфетки так и остались лежать.
Фаина пришла в восемь. Скинула туфли, зашла на кухню, увидела мою рожу и сковородку с углём.
— Ты чего? — спросила. — Случилось что?
— Да нет. Задумался.
— А ужин?
— Сгорел.
Она пожала плечами, села за стол. Начала ковырять салат. Я сел напротив. Смотрел, как она жуёт. И вдруг спросил:
— Фаин, а кто такой Игорь?
Она поперхнулась. Помидором, кажется. Закашлялась, схватила воду.
— Какой Игорь? — голос сел. — Тот, которому ты сегодня «любимый» написала.
Она замерла. Отставила стакан.
— Ты о чём?
— О сообщении. Ты мне сначала написала «хорошо, любимый». А потом — «ой, это не тебе, это Игорю». Я так понял, первое предназначалось ему.
Она молчала. Секунд пять. Смотрела в тарелку, потом на меня, потом опять в тарелку. Я видел, как у неё в голове шестерёнки крутятся: врать, не врать, что врать.
— А, это, — она улыбнулась. Криво так. — Это Игорь с работы. Коллега. Мы просто переписываемся, а я случайно «любимый» ляпнула. Привычка, наверное. Он хороший парень.
— Привычка называть коллег любимыми?
— Ну, не то чтобы привычка. Вырвалось. С кем не бывает.
— Часто вырывается?
Она посмотрела на меня. Уже зло.
— Ты что, допрос устраиваешь? Я сказала — коллега. Мы дружим.
— Давно?
— Давно. Работаем вместе.
— Почему я о нём не слышал?
— Потому что ты не спрашивал, с кем я дружу.
Она встала, убрала тарелку в мойку. Спина напряжена. Я смотрел на эту спину и думал: врёт или нет?
Ночью я не спал. Лежал, слушал её дыхание. Ровное, спокойное. У неё всегда был сон как у младенца. А я ворочался.
Утром встал пораньше. Сварил кофе. Открыл её страницу в соцсетях — она на планшете всегда залогинена. Пролистал друзей. Ни одного Игоря. Подписчики — тоже. Забил имя в поиск — пусто.
Вечером спросил как бы между делом:
— Фаин, покажи фотки с работы. Интересно, кто там у вас.
Она напряглась. Чуть-чуть, но я заметил.
— Зачем?
— Просто так. Ни разу не видел твоих коллег.
Она достала телефон, открыла галерею. Листала быстро, почти не останавливаясь. Я смотрел краем глаза, но следил за ней. На одном кадре мелькнул мужик — тёмные волосы, рубашка, рука на плече Фаины.
— Стой, — сказал я. — Кто это?
— Где?
Она пролистнула обратно. На экране — корпоратив. Фаина смеётся, мужик обнимает её за плечи. Обычное фото, каких полно.
— Это Игорь, — сказала она. — Тот самый.
Я всмотрелся. Лет тридцать пять, симпатичный, улыбается. Ничего особенного.
— Близко вы с ним.
— Да ну, обычное фото. Там все обнимались, выпили же.
Я кивнул.
— Ладно.
---
Прошла неделя.
Я перестал спрашивать. Но начал смотреть. Фаина задерживалась на работе всё чаще. Приходила уставшая, но с каким-то блеском. Телефон ставила на беззвучный. Раньше никогда так не делала — у неё вечно кто-то звонил, мама, подруги. А тут тишина.
В пятницу я сказал, что уезжаю к родителям. На выходные. Она обрадовалась. Чуть-чуть, но я опять заметил.
— Отдохнёшь, — сказала. — Проветришься.
Я собрал сумку. Сел в машину. Выехал за город. Через час развернулся и поехал обратно.
Припарковался во дворах, чтобы не светиться. Поднялся пешком, лифтом не стал пользоваться — шумный он. Открыл дверь своим ключом, тихо-тихо.
В прихожей стояли чужие кроссовки. Мужские, сорок четвёртый размер, наверное.
Из спальни доносились голоса.
Я подошёл к двери. Прислушался.
— …он уехал, — голос Фаины. — Так что мы не спешим.
— А если вернётся? — мужской голос. Незнакомый.
— Не вернётся. Он к маме, на все выходные.
— Соскучился я.
— Я тоже, Игорь.
Я открыл дверь.
Они лежали в постели. Фаина, моя жена, и тот самый мужик с фотографии. Увидели меня, замерли. Он даже не дёрнулся, просто смотрел. Она прикрылась одеялом.
— Одевайтесь, — сказал я. — Выходите на кухню.
Я закрыл дверь, прошёл на кухню, сел за стол. Налил воды из кувшина, выпил. Руки не дрожали. Вообще ничего не дрожало. Только в ушах шумело, как после концерта.
Минут через пять они вышли. Фаина в халате, запахнулась, волосы мокрые, что ли. Игорь в джинсах и майке, несёт кроссовки в руке, видимо, обуться не успел.
— Садитесь, — сказал я.
Они сели. Фаина напротив, он рядом, чуть сзади.
— Давно? — спросил я.
Молчание.
— Полгода, — сказал Игорь.
Я посмотрел на него. Вблизи он был ещё обычнее. Ничего особенного. Нос с горбинкой, щетина. Руки на столе лежат, пальцы сцепил.
— Ты женат?
— Да.
— Дети?
— Двое.
Я кивнул.
— И ты решил, что можно спать с чужой женой?
Он опустил глаза. Промолчал.
— Не надо, — сказала Фаина. — Он не виноват.
— А кто виноват? Ты?
— Я.
— Ну хоть это признала.
Я откинулся на спинку стула. Посмотрел на неё. На женщину, с которой прожил семь лет. Которая жарила мне яичницу по утрам, покупала носки на 23 февраля, говорила, что любит. И которая сейчас сидела передо мной в этом чёртовом халате, пахнущая чужим потом и дезодорантом.
— Зачем?
— Не знаю, — сказала она.
— Семь лет брака, и ты не знаешь, зачем?
— Я не знаю. Так вышло.
— Полгода, Фаина. Полгода — это не «так вышло». Это ты каждый день решала: пойти или не пойти.
Она заплакала. Сидела и плакала, вытирала слёзы рукавом халата. Игорь протянул руку, хотел обнять за плечи, она отдёрнулась.
— Не трогай меня.
— Фаин…
— Уйди.
Он посмотрел на меня. Потом на неё. Потом встал, взял кроссовки, пошёл к выходу. В прихожей обувался долго, возился со шнурками. Потом открыл дверь и уже на пороге обернулся.
— Я люблю её, — сказал.
— Мне плевать, — ответил я.
Дверь хлопнула.
Мы остались вдвоём. Фаина плакала, я смотрел в окно. За окном темнело, фонари зажглись.
— Что теперь? — спросила она.
— Ты уйдёшь.
— Куда?
— К нему. К маме. В гостиницу. Мне всё равно.
— Квартира же наша.
— Квартира моя. Так что собирай вещи.
Она встала, пошла в спальню. Я слышал, как открываются шкафы, как падают вещи на пол. Сидел за столом, смотрел на красные свечи, которые купил тогда. Они так и стояли, не зажжённые.
Через час она вышла с двумя сумками. Поставила их в прихожей. Стояла, смотрела на меня.
— Я позвоню? — спросила.
— Зачем?
— Не знаю. Просто.
— Не надо звонить.
— А документы?
— Пришлю.
— Ты меня никогда не простишь?
— Нет, Фаина. Не прощу.
Она кивнула. Открыла дверь. Вышла.
Я сидел ещё долго. Потом встал, нашёл её телефон, который она забыла на тумбочке. Открыл переписку. Там было много всего. За полгода. «Скучаю», «приедешь?», «он сегодня поздно, давай». И фотки. Они пересылали друг другу фотки. На одной Игорь в трусах, на кухне, варит кофе. Кухня не наша. Видимо, у него, пока жена на работе.
Я пролистал до самого первого сообщения. Оно было от Фаины, полгода назад. «Привет, Игорь. Ты не занят?» И дальше пошло.
Потом я взял её сумку, которую она забыла. Вытряхнул на пол. Косметика, ключи, кошелёк, салфетки, жвачка. В кошельке нашёл чек из аптеки. Тест на беременность. Датирован месяцем назад. Отрицательный, судя по галочке.
Я сложил всё обратно.
---
Прошло два месяца.
Развод оформили быстро. Фаина не спорила, пришла в загс, подписала бумаги. Она выглядела никак. Похудела, под глазами синее. Без косметики.
— Ты с ним? — спросил я, когда вышли на улицу.
— Нет. Он не ушёл от жены.
— Бывает.
— Ты рад?
— Мне всё равно.
Она посмотрела на меня долго. Хотела что-то сказать, но не сказала. Развернулась и пошла к остановке. Я смотрел ей в спину, пока она не села в автобус.
Из этой квартиры я съехал. Купил однушку в новом районе, на девятом этаже. Вещи её выкинул, кроме пары книг, которые оставил себе. Контакты удалил, номер стёр.
Иногда вспоминаю тот четверг. Как сидел на кухне, ждал ответа. И как пришло второе сообщение. «Ой, прости, это не тебе». Три слова. Три слова, которые перевернули всё.
Если бы она была внимательней, я бы никогда не узнал. Жил бы дальше. Думал, что у меня нормальная семья. А так — узнал.
Хорошо это или плохо — не знаю до сих пор.