В телефоне был один чат. Я открыл его — и наш брак закончился ещё до того, как я дочитал.
Кран заколотил в час ночи. Просто затрясся и начал долбить по раковине, будто хотел вырваться. Я лежал, смотрел в потолок и слушал этот ритм. Мира спала, уткнувшись носом в подушку, даже не пошевелилась. Наверное, привыкла.
Утром я перекрыл стояк. Вода кончилась, кран заткнулся, но в трубах ещё что-то вздыхало и булькало.
— Съезди в «Леруа», — Мира стояла в дверях кухни, пила кофе из моей кружки. — Только не бери опять самое дешёвое, потом намучаешься.
— На твоей поеду, — сказал я. — Моя во дворе третья, заставят.
— Без проблем. — Она зевнула, почесала живот под майкой и ушла в комнату.
Я допил остывший чай, натянул куртку, нашёл ключи от её серого «поло» в прихожей. В машине пахло ей: какая-то фигня с ванилью, что висит на зеркале, и пепельница полна бычков, хотя она клялась, что бросила.
До магазина доехал минут за двадцать. На парковке полез под сиденье — страховка, блин. Она сказала: «Проверь, там в бардачке всё». А я полез под сиденье. Почему? Сам не знаю. Привычка шарить по карманам в новой машине.
И нащупал телефон.
Чёрный, дешёвый, пластик дешёвый, даже без чехла. Я повертел его. Экран в мелких разводах, угол сколот. Чужой. Откуда?
Нажал кнопку. Там пароль просили. Я просто провёл пальцем — машинально, чтобы смахнуть — и экран открылся. Пароля не было.
На рабочем столе — иконки. Всё стандартное. Мессенджер зелёненький, я его открыл, даже не думал. Просто хотел понять, чей это хлам, кому звонить.
А там один контакт. «Мирослава».
Я нажал.
«Сегодня в три нормально? Он вроде собирался к друзьям».
«Да, я уже отпросилась. Скажу, что задержусь на работе».
«Фото вчерашние скинула? Хочу ещё посмотреть».
«Сейчас».
И пошли фотки. Моя жена. Мира. С голой спиной, в трусах, улыбается в камеру. И рядом мужская рука, пальцы с волосами, татуировка на запястье — какая-то хрень, вроде дракона или змеи.
Я сидел в машине на парковке «Леруа Мерлен», вокруг люди таскали мешки с цементом и трубы, а я листал переписку за полгода.
Они познакомились на тренинге личностного роста, куда она ходила в прошлом сентябре. «Привет, ты та девушка, которая задавала вопрос про предназначение?» — написал он. И она ответила. Дальше — кофе, потом «обсудить упражнения», потом «задержались после занятия», потом «я не могу уснуть, думаю о тебе».
Я читал и чувствовал, как немеют пальцы. Телефон стал горячим, или это руки вспотели.
Он писал ей: «У тебя кожа пахнет яблоками, я до сих пор чую». Она ему: «А у тебя руки холодные, мне нравится». Он: «Когда мы с тобой спим, ты закрываешь глаза и кусаешь губу, это сводит с ума». Она: «Не пиши такое, вдруг он увидит». Он: «Пусть видит, мне похер».
Я закрыл мессенджер. Открыл галерею. Там было видео. Я не стал смотреть. Закрыл.
Вышел из машины. Зашёл в магазин. Купил смеситель, шланги, фум-ленту, какой-то переходник, который посоветовал консультант. Расплатился картой. Вышел. Сел в машину. Положил пакет на заднее. И сидел.
В голове было пусто. Не больно, не обидно, не зло. Пусто. Как будто внутри всё выключили.
Я завёл мотор и поехал домой.
---
Мира сидела на диване, смотрела телек, листала телефон. Услышала, как я открываю дверь, крикнула:
— Купил?
— Ага.
— Иди сюда, там программа прикольная.
Я прошёл на кухню. Положил пакет на стол. Достал телефон, положил рядом. Потом прошёл в комнату, встал в дверях.
— Там телефон в машине был.
Она подняла голову. Лицо ещё расслабленное, глаза ещё не понимают.
— Где?
— Под сиденьем. Чёрный.
— А... — Она замялась. — Это подруги, наверное, Наташкин. Она ездила со мной на прошлой неделе.
— Наташка курит «Винстон»?
— Чего?
— Спросил. В машине пахнет не только ванилью, но и сигаретами. Наташка курит?
— Я не знаю... — Она уже побледнела. — А какая разница?
— Потому что в телефоне открыт мессенджер. Там один контакт. «Мирослава». И переписка за полгода. Ты хочешь посмотреть или мне зачитать?
Она молчала. Телефон выпал из рук на диван.
— Я прочитал всё, Мира. С фотографиями. С подробностями. С планами, как ты будешь отпрашиваться с работы.
— Это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю?
— Я не знаю. Но это не то.
— А что? Тренинг? Личностный рост? У него татуировка на руке, дракон или змея. Он тренер?
Она кивнула.
— Илья.
— Илья, — повторил я. — Красивое имя. Он пишет, что у тебя кожа пахнет яблоками. Это после тренинга или до?
Она заплакала. Сидела на диване, поджав ноги, и плакала, размазывая слёзы по щекам.
— Зачем ты так?
— А как надо? Сказать «ничего страшного, бывает»? Сколько, Мира? Полгода?
— Я не знаю.
— Полгода, я посчитал. Первое сообщение — сентябрь. Сейчас март. Шесть месяцев ты ездишь к нему, пока я на работе или думаю, что ты на работе. Или когда я к друзьям уезжаю. Вчера, кстати, классно было? Он написал, что было чудесно.
Она молчала. Смотрела в пол.
— Ты его любишь?
— Не знаю.
— А меня?
— Люблю.
— И как это работает? Раздвоение личности?
— Я не знаю, как объяснить.
— А ты попробуй.
— Ты... ты последнее время был далёким. Ты всё время на работе, а когда дома — молчишь или в телефоне. Я думала, тебе всё равно.
— И поэтому надо было лечь под тренера по личностному росту? Логично.
— Не смей так говорить.
— А как сказать? Ты мне изменяла полгода. Я только что узнал. И я должен подбирать слова?
Она встала, подошла ко мне. Попыталась взять за руку. Я отдёрнул.
— Не трогай.
— Прости меня.
— Поздно.
— Что теперь будет?
— Не знаю. Собирай вещи.
— Куда я пойду?
— К нему. К маме. К Наташке. Мне всё равно. Но чтобы сегодня тебя здесь не было.
— Это мой дом тоже.
Я усмехнулся.
— Квартира моя. Куплена до тебя. Так что давай.
Она стояла, смотрела на меня. Глаза красные, нос распух. Красивая даже сейчас.
— Ты правда выгонишь меня?
— Правда.
Она пошла в спальню. Я слышал, как открываются шкафы, как падают вещи, как она всхлипывает. Сел на кухне, достал сигарету. Закурил в форточку.
Через час она вышла. Две сумки, пакет с косметикой. Остановилась в прихожей.
— Адрес Ильи дашь? — спросил я.
— Зачем?
— Хочу посмотреть на него.
— Не надо.
— Дай адрес.
Она назвала. Я записал на листке.
— Можно я позвоню?
— Не надо.
— Я люблю тебя.
— Иди.
Она вышла. Дверь захлопнулась. Я остался один.
---
Вечером я поехал по адресу.
Новостройка на выезде из города, двадцать пять этажей, шлагбаум, подземная парковка. Я припарковался у соседнего дома, прошёл пешком. В подъезде пахло новой штукатуркой и ещё чем-то сладким, вроде освежителя.
Лифт зеркальный, я смотрел на себя и думал: а что я скажу? Здравствуйте, я муж женщины, которую вы трахаете полгода. Возвращаю телефон, он мне не нужен, я просто посмотрел.
Пятый этаж. Дверь слева, обитая кожзамом, номер 54. Я позвонил.
Открыли не сразу. Сначала голоса, потом шаги, потом щёлкнул замок.
На пороге стоял мужик в спортивных штанах и майке-алкоголичке. Лет сорок, поджарый, лысеющий, на руке — тату, змея, обвивающая запястье. Дорогие часы выше, «Омега» вроде. Лицо помятое, как после дневного сна.
— Вы кто?
— От Мирославы.
Он дёрнулся, попытался захлопнуть дверь. Я подставил ногу.
— Спокойно. Я не драться. Поговорить надо.
— Не о чем.
— О телефоне. Ты забыл его в машине моей жены. Вернуть пришёл.
Я достал из кармана чёрный дешёвый телефон. Он посмотрел на него, узнал.
— Заходи.
Я зашёл. Квартира холостяцкая: панорамные окна, тренажёр в углу, огромный телевизор, на полу гантели валяются. На кухне грязная посуда, пахнет жареной картошкой и мужским потом.
Мы сели за стол. Он налил себе воды из кувшина, мне не предложил.
— Давно вы? — спросил я.
— Месяца четыре.
— Шесть. Я переписку читал.
Он поморщился.
— Это неправильно. Чужая переписка.
— А чужую жену трахать — правильно?
Он промолчал.
— Ты знал, что она замужем?
— Знал.
— И норм?
— Она говорила, что у вас не очень.
— Не очень — это когда ссорятся раз в месяц. А не когда жена ездит к любовнику полгода. Ты ей что обещал?
— Ничего.
— А она? Она говорила, что уйдёт?
— Говорила. Всё собиралась.
— И ты ждал?
— Я не ждал. Мне было нормально.
Я посмотрел на него. Он сидел, крутил в пальцах стакан, на меня не смотрел. Обычный мужик, который хотел секса на стороне и получил. А теперь получил проблемы.
— Она сейчас к тебе едет, — сказал я. — С вещами. Я её выгнал.
Он поднял глаза.
— Зачем?
— А куда ей? К маме? Пусть к тебе.
— Я не могу.
— Почему?
— У меня жена.
— А, точно. Она где?
— В командировке.
— Вернётся — что скажешь?
— Не знаю.
— Скажешь, что это была ошибка. Что она сама пришла, сама вешалась. А ты просто мужик, слабый, не устоял.
Он молчал. Смотрел в стол.
— Ты её не любишь, — сказал я. — Ты просто трахал. И сейчас, когда надо решать, ты сольёшься.
— Не твоё дело.
— Моё. Потому что она моя жена. Была. И я должен знать, что её ждёт.
— Ничего не ждёт. Я позвоню, скажу, что не надо приезжать.
— Так звони. При мне.
— Иди ты.
Я встал. Пошёл к двери. На пороге обернулся.
— Телефон свой не теряй больше. И Мире скажи, чтобы не ждала. Ты её не примешь.
— А ты принял бы?
— Я принимал. Шесть лет. И ещё полгода, пока она к тебе ездила. Так что я своё оттерпел.
Я вышел. В лифте смотрел в зеркало и не узнавал себя. Глаза какие-то чужие, рот кривой.
---
Через неделю Мира позвонила сама.
— Можно встретиться?
— Зачем?
— Поговорить.
— Мы уже говорили.
— Я изменила решение.
— Какое?
— Приехать хочу.
Я молчал.
— Ты где?
— В городе. В кафе на набережной.
— Сиди.
Я приехал через полчаса. Она сидела за столиком у окна, пила кофе, смотрела на реку. Увидела меня, улыбнулась. Как раньше улыбалась, когда всё было хорошо.
Я сел напротив.
— Как ты?
— Нормально.
— Я от Ильи ушла.
— Знаю.
— Откуда?
— Он звонил. Через два дня после того, как я приезжал. Сказал, чтобы я забрал тебя, потому что ты приходила, а он не открыл.
Она отвернулась к окну.
— Я стояла под дверью час. Звонила, стучала. Он не открыл.
— Я знаю.
— Потом я сняла квартиру. Маленькую, на выезде.
— Молодец.
— Не издевайся.
— Я не издеваюсь. Ты молодец. Сама справилась.
Она посмотрела на меня.
— Я хочу вернуться.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я устал. Я не хочу жить и думать, где ты и с кем. Не хочу проверять телефоны и бояться забытых под сиденьем трубок.
— Я больше не буду.
— Будешь. Или не будешь, но я всё равно буду думать, что ты можешь. И это хуже.
— Я люблю тебя.
— А я тебя любил. Сейчас не знаю.
Она заплакала. Сидела и плакала, прикрывая рот ладонью. Люди за соседними столиками оборачивались.
— Что мне делать? — спросила она.
— Жить.
— Без тебя?
— Без меня.
— Ты меня простишь?
— Когда-нибудь, наверное. Но назад не возьму.
Я встал. Положил на стол тысячу рублей.
— За кофе. Остальное сдачу возьми.
— Подожди.
— Что?
— Можно я иногда звонить буду?
— Можно. Но я не обещаю, что отвечу.
Я вышел из кафе. На набережной дул ветер, пахло водой и сыростью. Я шёл к машине и думал: а если бы не тот телефон, если бы он его не забыл, жили бы мы сейчас?
Наверное, жили. И я бы ничего не знал.
И это, наверное, был бы лучший вариант.
Но выбор сделал не я.
---
Прошло полгода. Мы развелись, я переехал в новый район. Мира звонила пару раз, потом перестала. Илья, говорят, развёлся, но с ней не сошёлся.
Иногда я вспоминаю то утро. Кран, который заколотил в час ночи. Машину, пропахшую ванилью и сигаретами. Чёрный дешёвый телефон под сиденьем.
Я тогда думал, что это случайность. А теперь думаю: нет. Если что-то должно сломаться, оно сломается. И хорошо, что я узнал.
Потому что жить с правдой тяжело, но жить с ложью — невозможно. Проверено.