Матвей. Чуть больше двух лет назад
— Вот, смотри, — мама листала переписку с Ульяной. — Вот тут ее какой-то Андрей встретил. Вот, смотри, он у неё в квартире…
Мама сидела со мной в машине и показывала доказательства предательства.
— Матвей, дорогой мой, услышь меня наконец… — выдохнула тяжело мама. — Ни одна женщина не будет сбегать из-за следов помады на воротнике. Просто пойми, Ульяна сбежала не от тебя, а к кому-то…
Мне показалось, что мир в один момент потерял краски, утратил всю четкость картинки. Я как заколдованный сидел и смотрел перед собой.
Нет. Ульяна не могла так поступить. Да, я не сахар, я сам прекрасно знаю свой характер, свои вспышки злости, свою требовательность, но это никогда не было применимо к жене.
Уля… она же…
Она настолько для меня идеальная, что другой не найти было. Я женился в нормальном возрасте и многих женщин видел, и ни одна не была похожа на Улю. Все какие-то жеманные, нервные, ещё псины их мелкие, тявкающие. И все как одна считали, что это я им обязан чём-то, словно, ложась в мою постель, они делали одолжение.
Ульяна первая, которая не сделала. Она просто была собой. Молча пошла за мной и с такой страстью была рядом, что у меня кровь закипала от одного ее присутствия..
И оказалось…
— Всего ничего времени прошло, но Матвей, я с ней на связи. Я же вижу, что она неверна тебе. Ну подумай сам. Она даже выслушать тебя не захотела… — мама нудела как старая заезженная пластинка. А я просто не понимал, что происходило.
Получается, все чем я жил, все наши планы, это простой звук для Ульяны? Получается, ребёнка, которого мы хотели, хотел один я, а она соглашалась, чтобы не вызывать подозрений? Или как?
— Мам, прости, мне надо подумать, — сказал я бесцветным голосом. Такси привезло меня домой, и я долго сидел в спальне, вытащив наши с Ульяной фотографии.
Как же так?
Я снова набирал ее. Звонил. Звонил с другого номера, писал.
Мне казалось, мир лопнул как мыльный пузырь.
Прошла безумно длинная ночь. Я проверил все вещи, Ульяна ничего почти не забрала, ни подарков, которые я дарил, ни украшений, ни денег. Пару комплектов одежды, чемодан, сумку, сапожки…
Безнадёжность накрыла куполом, и я только что и мог пить, не чувствуя вкуса. Глубоко за полночь я стоял на улице, разбитая губа давно зажила.
Чувств только не было. Их выморозило.
А потом я подумал, что мне плевать.
Мне плевать на то, что Ульяна ушла. Я просто верну ее обратно! Она моя жена, в конце концов. Только моя. Она у меня глубоко под кожей и даже не могла, наверно, посмотреть на кого-то другого. Я просто ее верну!
Притащу домой, и все будет как прежде.
Подумаешь, уехала, нашла другого. Она просто ошиблась! Она, наверно, устала, и ей захотелось отдохнуть. Ничего страшного. Ничего, ничего.
Я ее верну. Она только моя. Самая бесценная. Самая лучшая, самая идеальная.
Тимур все никак не мог прилететь из Египта или где он там зависал. Я забил на него. Как будто других способов нет. Я напряг старых знакомых, с которыми зарекался вообще иметь связь. Мне просто надо было узнать, где Ульяна и как с ней связаться. Я дергал общих друзей, чтобы пытались найти контакты.
Я погрузился во все это, чтобы просто сбежать от мысли, что Ульяне я реально не нужен был. Я что-то делал, с кем-то встречался, пил много, горло постоянно саднило, словно простуда никак не могла пройти.
Мне кажется, в своей одержимости я почти сошёл с ума.
До меня не могла достучаться сестрёнка. Она приезжала, я точно помнил. И что-то говорила, наверно, важное, но мне было плевать. Чувства сострадания к семье я не ощущал. Мне просто надо было вернуть Ульяну, и тогда все наладится.
Но ничего не налаживалось.
Мать приехала через неделю и потребовала:
— Прекрати пить!
Я поперхнулся. Вскинул бровь.
— Я не хочу сейчас об этом говорить, — вяло отмахнулся я. — Просто оставь меня в покое. Как вернётся Ульяна, все обсудим.
Мать затряслась, как мне показалось, от ужаса, но на самом деле от гнева:
— Ты смеешь ещё мне говорить, что это вернётся? Та, которая опозорила всю семью и сбежала!
Я поморщился. Голова и так трещала как самовар, а тут ещё крики.
Вот говорю ж, не люблю истерик. А Ульяна всегда словами со мной говорила, не кричала. Она когда понимала, что может не сдержаться, писала мне письма и клала в карман пиджака. Иногда там такое было, что я придушить ее хотел, но потом понимал: Уля проступала правильно. Она писала мне, что ее задело и где больно, чтобы у меня было время решить проблему, а не заставляла экстренно принимать необдуманные решения.
— Не забывай, ты про мою жену говоришь, — поправил я мать, чтобы не наговорила лишнего, из-за чего потом и самой будет стыдно и уже неудобно.
— Знаешь что, мой мальчик… — мать выдохнула и нервно вытащила телефон из сумки.
— Ну что? — спросил я и бросил бутылку в раковину. Ничего не разбилось, но мать вздрогнула и пошла красными пятнами.
Мне было безразлично, что она думала про мою жену. На то она и жена, что важно лишь мнение мужа, а не всей родни. По мыслям моей матери в жены мне годилась сорокалетняя воспитанная вобла, чтобы меня усмирять. Только проблема вся в том, что зверя нельзя усмирить.
— То, что если ты не перестанешь пить и страдать по своей жене, я быстро определю тебя в лечебницу! — с вызовом ответила мать и что-то демонстративно стала искать в телефоне.
Я заржал.
Боже, неужели она думала, что мне восемь лет и я поддамся на ее угрозы. Они и в восемь на меня не особо действовали, а теперь уж…
— Мам, — отсмеявшись, сказал я. — Ты бы не мешала мне, хорошо? Езжай домой, по пути заскочи купи себе шубу, только не лезь в мою жизнь?
Я приблизился и обнял мать за плечи, мягко развернул к выходу и подтолкнул к двери. Мать что-то пыталась мне объяснить. Что-то кричала про то, что я себя не уважаю раз не понимаю простого: меня предали, променяли.
Я махнул рукой и закрыл дверь.
Через два дня, когда я почти готов был обратиться в полицию, появился Тимур, загорелый и довольный жизнью. Из последних сил я старался не ударить его, а просто сказал:
— Найди мне ее. У тебя есть связи. Есть друзья, которые занимаются этими делами. Найди мне мою жену.
Тимур вообще ничего не понимал, но решительно взялся за дело, а я перестал пить. Вернулся к работе. И уволил треть коллектива. После проклятой Елены, когда я видел хоть малейшие нарушение субординации, то сразу вспоминал во что вылилась ее выходка и не жалел никого. Так же я не жалел заказчиков, которым раньше шёл на уступки.
Мне просто было плевать на всех. Потому что рядом со мной не было Ульяны.
Через три дня Тимур залетел ко мне в кабинет и с полностью темным лицом выдал:
— Моть, это конец… — он дёрнулся к телефону, но у меня не было секретарши, чтобы принести кофе. Я вскинул бровь. — Слушай брат, неприятно такое говорить, но Уля походу реально ушла. Не от тебя. А к…
Я швырнул в Тимура пепельницей, но промахнулся. Друг дёрнулся на кресле и заорал:
— Да я то тут причём! Она там с каким-то мужиком везде. У меня даже фотки есть! Я тебе на почту скину!
— Заткнись, — медленно произнёс я и в моих пальцах хрустнула авторучка. Я бросил ее остатки на пол и вышел из кабинета. Тимур шёл за мной, а в лифте продолжил:
— Ты не подумай, но она в порядке, но не одна, понимаешь. Я думал сначала телефон ее новый достать, но потом подумал зачем. Ты ведь точно говорить не будешь. А на старом она на мои звонки не отвечает. И в общем, брат, мне жаль…
Я дёрнулся к Тимуру и схватил его за пиджак, тряхнул как следует. И повторил:
— Заткнись.
Мой мир разрушался. Рассыпался как замок из песка. Волна злости поднималась внутри.
Я не мог понять почему Ульяна со мной так поступила. Почему она просто сбежала. Она же могла уйти. Могла спокойно со мной развестись без вот этого всего.
— Моть… — тихо сказал Тимур, когда мы вышли из лифта. — Я наверно доки на развод подготовлю.
— Выброси их! — рявкнул я на весь холл и вышел из офиса на улицу.
Уля… моя надежда, мой самый главный грех, сокровище, и предала...
Мои чувства застыли во времени. Остановились именно на этой ноте ненависти ко всем окружающим. Мне было плевать на то, что обо мне подумают. Как отреагируют на мой характер. Если раньше я старался сдерживаться, то сейчас понял, что если я говорю человеку, что он негодяй, то так оно и было.
Я потерял вкус к жизни. Последнее, что у меня осталось это работа. Работа, которая помогала не умереть от ненависти. Но и то… в ней я стал очень резким. Теперь я не прислушивался вообще к каким-то рудиментам общества: совесть, честь, уважение. Мне было посрать на это все. Я просто зарабатывал, раз ничего не мог больше поделать.
Через пару месяцев меня накрыло. Мне настолько было плохо, что я почти решился открыть папку с данными, где была Ульяна, чтобы поехать и забрать ее. Но что-то окончательно не прогнившее в моей душе скулило, что это будет свинством, что Ульяна такого не заслужила, что я ее заберу, только чтобы вымещать на ней свою злость за предательство. И эта хрупкая и слабая часть меня визжала в истерике, когда я думал, что мне все можно, даже забрать ту, которая от меня сбежала.
Одним туманным утром, перед первым снегопадом я удалил все данные о жене. Только вот развод так и не оформил. Почему-то та противная часть меня скулила ещё сильнее при мысли, что официально я стану холостым. Постоянно спорить самим с собой это муторно, поэтому я забил на припадочную часть и плюнул на развод.
И началась жизнь во тьме.
В загулах, когда не понимаешь утро, день, ночь. В бесчестных сделках, когда закон не главная буква, а приложение. В количестве разоренных компаний, которые проще скупать по кусочкам, а потом перепродавать уже нормальными, слегка подлатанными, предприятиями.
Я вообще не помнил, чтобы жил. Просто работал как заведённый, чтобы в один момент как от удара очнуться.
— Матвей, — сказал зять, позвонив мне вообще не в удобное время. — Слушай тут такая инфа всплыла. Короче даже не знаю как тебе сказать. В общем… У тебя походу ребёнок есть. Уля ушла от тебя беременной.
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые", Анна Томченко ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9
Часть 10 - продолжение