Мария Васильевна несколько раз перечитала написанное корявым почерком на листочке, что птичка ей принесла. Потом надела душегрейку, ноги в галошки сунула, да пошла к баньке.
Обошла она баню со всех сторон, и увидела - и правда, со стороны леса, где мало кто из деревенских ходит, на кровле бани лежала отвалившаяся труба. А она как-раз баню собиралась топить к приезду сына с невестой. Вот бы она угорела, или ещё хуже - баня от искры могла загореться, раз дымоход отвалился.
- ЗдоровО, хозяйка, а мы по привычке на чаёк с пирожками, или с сухариками зашли, - послышались голоса Марата и Кандыбы.
- Какой вам чаёк, работнички, чуть бабку не уморили! На бане дымоход покорёжило, труба отвалилась, а они и не увидели!
- Теперь моя очередь Марусе помогать, ну-ка расступись, - послышался за калиткой третий голос - это был Жора Патрино.
Кандыба лишь затылок почесал, а Марат стал было оправдываться,
- Дак ты про баню нам не говорила ничего, тётя Маша.
- Ну и отдохните, работнички, а мне теперь Георгий Иваныч поможет. Он мужик тоже хозяйственный, всё примечает. А на чаёк в другой день приходите, - рассудила Мария Васильевна.
После этих слов Жора гордо вошёл в калиточку, оттеснив мужиков, и тут же принялся за дела,
- Показывай, Маруся, да надо лестницу и инструмент готовить. Сейчас я всё починю.
Потом он помолчал, и смущённо добавил,
- А борща то хоть своего потом нальёшь? А то уж больно я по твоей готовке соскучился, а по тебе - так ещё сильнее.
- Налью, не горюй, сегодня будут и пампушки с чесночком, и сало к борщу, только сделай как следует, а я пока до Максимыча схожу, дело у меня к нему есть кажется, догадалась я, кто меня предупредил...
Сунула Мария Васильевна письмецо спасительное, и к Максимычу.
Знали все давно, что ему неможется, старый он стал. Но на сей раз совсем слег Виктор Максимович. Дверь его дома была открыта, а сам он на диване у окна лежал, да постанывал. Увидел Марию Васильевну, и обрадовался,
- Получила моё письмецо? Это Райка ко мне во сне приходила, до тебя не докричалася, а я уж одной ногой тама, к ней поближе. Вот и велела тебя предупредить, а не то угоришь, али вообще погоришь. Птичку Райка ко мне с небес подослала, вот ведь чудеса, вижу она тебе письмецо моё доставила.
- Доставила, я поначалу и не поняла, кто писал, а потом вспомнила, как ты в сельпо раньше товар в мне долг записывал, узнала почерк. Я тогда совсем была девчонкой, а годы те помню.
- Давно это было, Маруся, - согласился Максимыч.
- Может борща тебе принести с хлебушком? - предложила Мария Васильевна.
- Да не беспокойся, ко мне соседка зайдёт попозже, Лариса, она меня покормит, да и особо не хочется уже. Съел я свою норму, и выпил, пора мне в дальний путь видно собираться, спасибо, что навестила, - слабым голосом ответил хозяин.
- И тебе спасибо, что предупредил.
- Так я виноват перед тобой был, бес попутал, как-то два раза одно и тож тебе приписал из продуктов в сельпо. А когда заметил - себе забрал, не отдал тебе, украл получается. Райка же мне возможность дала душу очистить, повиниться перед тобой, прости меня, Маруся, всю жизнь я это помнил, да не мог признаться. А теперь вот решился, когда уже назад пути нет...
Старик устало прикрыл глаза, и тут же задремал от слабости...
А Мария Васильевна к своему дому пошла.
Оттуда уже слышался стук, это Жора на крышу забрался и дымоход правил перед тем, как трубу металлическую на место поставить...
Мария Васильевна же шла, и удивлялась - как же близко живые и мёр твые находятся. Словно и в разных мирах, но которые соприкасаются, и даже лазейки в них есть, когда очень надобно.
Чудеса просто...
Так что к приезду Коли с невестой Мария Васильевна баньку истопила, как и обещала. На полках наверху пижму и мяту положила. В березовый веник вплела она веточки плодовых деревьев - вишни и яблони антоновки. Ох и плодовитые они у неё. На вишне ягоды всегда крупные, чистые, без болячек, не усохшие. Да и антоновка родит хорошо, до весны урожай лежит, без бочков, яблочко к яблочку. Да и в компоте эти яблочки ой как вкусно!
И пусть у них мало кто уже помнит старые обычаи, да и не верит в них, а зря.
Плохого в них нет ничего, одно лишь добро для молодых, здоровья крепкого, крепости, да плодовитости добавить не грех...
Коля с Ритой приехали к матери как и обычно с гостинцами.
Увидели, что дядя Жора баньку топит и обрадовались, Рита раньше никогда в бане не парилась.
А в сени зашли - веники в сенях стояли уже запаренные, и березовый, и дубовый пышный. Дух от них ни с чем не несравнимый на всю баню шёл, красота неописуемая!
После баньки за стол сели все румяные, а дядя Жора с Марией Васильевной аж помолодели.
- Ну что, дети, мы очень рады за вас, будем значит и к свадьбе готовиться, - пожал руку Коле Георгий Иванович, и неожиданно предложил,
- Маруся, а может мы вместе две свадьбы и сыграем? Я тут без тебя несколько дней пробыл, и так заскучал. Для чего же нам врось жить, когда можно вместе?
За столом наступила тишина, все смотрели на Марию Васильевну.
А она сначала было рассердилась.
Потом, глянув на Жору, смягчилась немного, и уже не стала его ругать, что он вот так при всех ляпнул, с ней не обсудив, но сказала,
- Скорый ты какой, Жора. Мне подумать надо, не привыкла я замужем быть.
- Ма, соглашайся, плохого тут нет ничего, - поддержал по мужски дядю Жору Коля.
- Так кто же в деревне нашей обмывать, да в последний путь провожать будет? Я же не смогу тогда, если стану замужняя? Об этом никто не подумал, а ведь кроме меня и некому.
- Так может и хватит, Марусь, для себя пожить надо, а? - попросил Георгий Иванович.
- Не спеши так, подумать мне надо, - никак не согласилась с ним Мария Васильевна...