Пока доктор и фельдшер поднялись к больному по вызову, Коля снова включил телефон.
Хорошо, что он камеры повесил, теперь весь двор как на ладони, а то беспокойство опять какое-то накатывает. Вроде и повода нет, а всё как-то не так, странно как-то. И сосед зачастил, хотя раньше не ходил к ней так часто. Вот опять она выходит, пошла, пошла, и куда на ночь глядя...
- Николай, ты что, оглох? Я тебе звоню, звоню, а он какие-то видосики всё смотрит. Бери носилки, сейчас в больницу эту женщину пожилую повезём. Идём, нести её поможешь.
Коля сунул телефон в карман, подхватил носилки, и за Ритой побежал.
Водителем на скорой он недавно работает, это мать его ни с того ни с сего заставила в городе на работу устроиться. С матерью последнее время что-то странное творится, какая-то она не такая стала...
Николай еле поспевал за Ритой, какая же она шустрая. Они только вбежали в квартиру, как их доктор Михаил Иванович обернулся, и возмущенно сказал,
– Да что же так долго, Рита, укладывайте её скорее, Николай, выносим головой, да с "дискотекой" поедем, сирену и мигалку включай, довезти бы живой...
Пожилая женщина негромко застонала.
"Надо же, как на мать похожа" - промелькнуло в голове у Коли, пока они её выносили. И потом, когда с сиреной ехали, Коля слышал тихие стоны, и команды доктора,
- Рита, давай кислородную маску, и контроль давления, а то не довезём...
Но успели, довезли, Николай смотрел, как Рита бежала рядом с каталкой, на которой везли ту женщину, и на лице у неё было сострадание. Хорошая она девушка, неравнодушная, нравится она Николаю.
Да только мысли его все о мамке.
Николай опять сел в машину и достал телефон. Включил, и стал осматривать всё в реальном времени. Когда мать настояла, чтобы он в город уехал, он вокруг дома, и в доме камеры поставил, чтобы знать, как у матери дела. Она не возражала, хотя ей уже лучше, три месяца уж прошло, как мать из больницы вышла.
Надо же, сколько снега у них там навалило в этом году вокруг дома! В выходные надо к мамке ехать, снег почистить, продукты привезти. Хорошо хоть сосед Марат матери тропку от дома до самой дороги прочистил. А то ей и не пройти, сама то она ещё слабая, только волосы отрастать начали после того лечения.
Верно ему мать всегда говорила - к этим врачам только попади, потом от них не отвертеться, залечат до полусмерти. Поэтому и странно, что мать настояла, чтобы Колька на скорую водителем шёл. Он и в город то без радости поехал, но мать вдруг взбеленилась - езжай, нечего в деревне со стариками сидеть. А уж когда он с ней поделился, что две работы нашёл, одна - ездить персональным водителем с большим начальником, а вторая - на скорую, мать настояла, чтобы Колька на скорую шёл.
Вот и пойми её теперь, она после болезни очень сильно изменилась...
- Коля, заводи машину, Михаил Иванович вон уже бежит, у нас новый вызов. И вообще, если ты хочешь работать - давай пошустрее, а не хочешь – ищи работу поспокойнее.Ты что всё в телефоне сидишь, девочек что ли рассматриваешь? Ты вроде хороший парень, но... Ладно, давай на Сиреневый бульвар дом 5, Михаил Иванович уже сел, едем быстрее...
Коля, вздохнув, завел мотор. Сирена взвыла, разрезая вечернюю тишину. Он старался больше не думать о матери, о ее странном поведении, о том, почему она так настаивала на этой работе. Сейчас главное - новый вызов. Он видел, как фельдшер Рита ловко и быстро укладывала в машину аптечку, проверяла кислородный баллон. Она всегда такая собранная, сосредоточенная. Николай чувствовал к ней симпатию, но упрямые непослушные мысли возвращались к матери ...
Уже после смены Рита неожиданно предложила Коле чаю с бутербродами.
- Жуй, я смотрю ты с собой не взял ничего, а зря. У нас с обедом не всегда получается, а термос и бутерброды выручают. Мама мне всегда с запасом даёт, я Михаила Ивановича подкармливаю. Но сегодня он уже домой к семье убежал.
Чай был не очень горячий и сладкий, а бутерброды с маслом, докторской колбасой и сыром, очень вкусные.
- Спасибо, ты меня спасла, - Коля запил бутерброды чаем, и с сожалением подобрал последние крошечки.
- Не наелся? Завтра побольше возьму, - рассмеялась Рита, - А ты вообще-то молодец, не отказываешься помогать, так что там у тебя такое в телефоне интересное, что ты смотришь постоянно? Или это секрет?
- Да нет, не секрет, вот смотри.
Коля достал телефон, и включил видео с камер в реальном времени.
- Что это за глухомань? Все снегом завалило, деревня какая-то?
- Да, это мой дом, я из деревни, уехал, а мать одна осталась, я беспокоюсь за неё, - Коля покосился на Риту - не смеётся ли она над ним?
Городские такие равнодушные бывают, словно им плевать на родителей. А у него, кроме мамки, больше и нет никого.
Но Рита не смеялась, и Коля продолжил,
- Мамка в больнице районной лежала, плохая болезнь у неё. И всякую гадость ей вливали, и лучевую делали, у неё аж все волосы вылезли. Я мамке их тогда сбрил, а то клоками лезли, вся подушка была в волосах, и она такая стала, ну как маленькая. А теперь отрастают, только седины больше, к лету совсем отрастут. Да только слабая она ещё, ну я камеры всюду и повесил, мало ли что, мамка не возражала...
Коля закашлялся, и опять на Риту посмотрел.
- Да ладно, я это каждый день вижу, не переживай, и вообще всё уже позади, - поддержала она его, и Коле это было приятно, и захотелось поделися своими опасениями.
- Понимаешь, она чудная стала какая-то, не как была до болезни.
- Может тебе это кажется? - предположила Рита.
- Да нет, не кажется, она раньше никогда книжки не читала, а теперь вдруг в библиотеке книг набрала, и читает, читает представляешь? А ведь она не особо у меня образованная. Но не только это, она ещё зачем-то вечером по деревне проходит, причем по одному и тому же маршруту.
Вот смотри!
Коля опять включил видео трансляцию, и Рита увидела, как из дома вышла женщина в ватнике, платке и валенках, и пошла по занесенной снегом дорожке.
- Смотри, вот она идёт к дому Жоры Патрино, к Георгию Ивановичу, его у нас Греком кличут, дед его греком был. Сейчас мать постоит у его дома, ещё три дома обойдёт, и потом вернётся к себе домой, - показывал Рите Коля.
- И что тут странного, не пойму, ну гуляет она просто перед сном, и правильно делает, - возразила Рита.
- Да не гуляет у нас в деревне никто просто так, зачем к одним и тем же домам подходить? Но я знаешь что сегодня подумал? Рассказать? - с некоторым сомнением взглянул на Риту Коля.
- Расскажи
- Знаешь что, в общем, она в этих домах последних по койников обмывала, теперь уже больше не обмывает, не просит никто, а раньше просили, ну кому-то это надо делать? У нас раньше из дома до похорон не выносили. А она их обмывала, ветками еловыми обкладывала и топорами, для сохранности. И жалела их, плакала, плакала, разговаривала с ними, и отчитывала, молитвы читала сутками.
- Да ты что? Разве такое сейчас бывает? - удивилась Рита.
- В таких глухих деревнях, как наша, всякое бывает, это тебе не город, - усмехнулся Коля, неожиданно почувствовав себя в чем-то умнее и мудрее Риты.
- Нет, ты не подумай ничего, я же фельдшер и я к этому нормально отношусь, но знаешь, теперь я тоже думаю, что в этом есть что-то странное. Она когда-то их проводила в последний путь, а теперь, после тяжёлой болезни вдруг стала именно к их домам каждый день подходить, словно по какой-то обязанности. Знаешь, я хоть ещё не очень опытный фельдшер, но уже тоже на многое насмотрелась. Есть такие необъяснимые вещи, что начинаешь верить в то, что раньше и в голову не приходило, - задумчиво сказала Рита.
- Спасибо, что не высмеяла мои опасения, - улыбнулся Коля.
- Ты мне расскажешь, что будет дальше? - попросила Рита.
- А хочешь, вместе ко мне в деревню съездим на выходные, а? - немного смущаясь, предложил Коля, - Ты свежим взглядом посмотришь, ну потом ты же фельдшер, мать послушаешь и давление ей померяешь, ладно? И может тоже что-то необычное заметишь? А ещё у нас снег чистый и воздух тоже, на санках покатаемся?
- А что, я подумаю, - весело улыбнулась Рита, и Коле вдруг стало очень хорошо и легко на душе...