Лео и Леопард
Феоктиста Эклер: Моя жизнь была разделена на две части: суровую московскую и упоительную ленинградскую - жизнь с бабушкой и дедушкой.
Я помню
Бабушка и дедушка жили на Наличной улице, в так называемом финском доме. Лео и Леопард - так они звали друг друга.
Я помню зеленую бархатную скатерть, накрывавшую круглый стол, под которым я любила прятаться. Застекленные матовым стеклом двери. Огромный коридор и пахнущую нафталином кладовку. Сдержанную и подтянутую Лео, сидящую за ручной швейной машинкой. Мое неудержимое нетерпение покрутить
заветный маховик.
Я помню чудо из чудес - люстру со стеклянными трубочками с металлической петлей. Стоило ее потянуть, и люстра с мелодичным стеклянным звоном взмывала к потолку. А еще - эклеры, корзиночки, пироги с черникой, тающие во рту оладушки.
Фигуристка и божественный запах мастики
Моей обязанностью было мазать пол мастикой и натирать его щетками. Лео надевала на меня специально сшитый брезентовый комбинезончик, и начиналось: упоительное развлечение с кисточкой, божественный запах мастики, размазываемой по паркету... Когда процедура заканчивалась, бабушка отводила меня в ванную и весело отмывала. За это время пол подсыхал и начиналось другое действо - натирка до блеска. Чтоб блестело, как окружавшая нас полированная мебель, в которую можно было смотреться.
Я надевала туго накрахмаленную марлевую юбку - а-ля балетная
пачка с блестками, - а на ноги щеточки с ремешками. Натирка пола превращалась в выступление фигуристки.
Во дворе была угольная куча. Я любила сидеть на ней и рассматривать переливающийся перламутром уголь. Бедная Лео! Я была одета при этом в белую кроличью шубку.
Заветная шляпа
Гуляя, я с нетерпением поглядывала в ближайшую подворотню, из которой должен был появиться Леопард. Чудесный, красивый, двухметровый. Его черная шляпа всегда словно парила над толпой. Манерами и голосом он так напоминал Меркурьева, что все фильмы с участием этого артиста мы так и называли - фильмы про дедушку.
И вот появлялась заветная шляпа, и я бежала навстречу. В подворотне мы тайком ели мороженое, что очень сердило Лео. Ленинградский климат не был мне полезен - сплошные бронхиты и воспаления легких.
Мы с Фоки питались одним зефиром
По выходным приходила моя другая бабушка. Модная, с чернобуркой на плечах и в шляпке на бок. Ее прозвище было Фоки - фик-фок на один бок - или
Фокельман.
Фоки водила меня на каток. с искусственным льдом, который почему-то находился в соборе. Для этого у меня было специальное платье - голубое с белым мехом. Пока я каталась, Фоки с упоением общалась с другими дамами. После катка мы ехали к Фоки - на улицу Декабристов, неподалеку от Мариинского театра.
В ее комнате с голландской печкой (хотя было и отопление) весь правильный режим, к которому приучала меня Лео, летел в тартарары. Мы валялись, читая книжки, и питались исключительно зефиром и клюквенным морсом.
Уже такая большая
Летом мы с Леопардом ходили на намыв. Мы валялись на песке и смотрели сквозь траву, как блестит вода. И не было меня счастливее.
Мне исполнилось 14 лет, но я по-прежнему, приезжая, кидалась ему с восторженным визгом на шею и болтала ногами, как сумасшедшая .А он начинал подбрасывать меня. И я совершенно не боялась, что меня, такую уже большую, уронят.
Мы часто сидели обнявшись, и дед приговаривал: "Любовь, радость моя, лошадка моя норовистая. Горе всаднику, который оседлает тебя.
Шею сломает!.." А я пряталась в его огромных коленях и замирала от счастья.
***
Леопард в середине 1970-х сгорел от рака за неполных два месяца. Лео пережила его на два года, а Фоки успела понянчить своих правнучек.
Другие истории автора: