Окончание. Начало: https://dzen.ru/a/abP5W3-EzzOt69IB
Григорий Иоффе
Дверь кабинета распахнулась:
– Да Григорий Аркадьевич! Да триста лет оно мне сдáлось!
– Что случилось, Лилия Семеновна?
– Да триста лет! Этот идиот директор вызвал с материка какого-то придурка! Какой он линотипист? Одну ошибку правит, пять новых делает!
Еще полгода назад Лилия Семеновна врывалась в мой кабинет с другими словами: «Триста лет! Вы смотрели на часы? Мы сегодня газету будем подписывать? Когда вы уже эту дырку на первой полосе заткнёте?» Или что-то в этом роде. Когда меня перевели с Колымы в Певек, в «Полярную звезду», Лилия Семеновна еще работала директором нашей типографии. Но однажды сказала свои неизменные «триста лет» и написала заявление в управу, в Магадан. А нам как раз требовался корректор, и она оказалась на противоположном берегу. На ее место приехал какой-то бестолковый мужик с материка, за собой притащил еще двоих «мастеров», печатника и линотиписта, и типографию залихорадило.
Лилия Семеновна, гордая якутка, ходила молча, со своими советами к новому директору не совалась, разряжаясь разве что в моем кабинете, или в кабинете своего мужа, заместителя редактора Владислава Васильевича.
– Дайте, посмотрю, – я отодвинул в сторону так и не разобранную свежую почту, вместе с Витяниным письмом, и принял из ее рук исчерканную черными чернилами первую полосу завтрашнего номера. – Ну да. Вы знаете, что? Я еще гляну и сам отнесу. Но потом уже сверьте, сами понимаете.
– Да ладно, Григорий Аркадьевич. Не первый день живем.
– А вы пока чайку попейте. Там, у секретаря, самовар горячий. Кстати, не знаете, где он этих специалистов, двоих из ларца, выкопал?
– Да триста… забыла… Что-то такое… Тихо…Ну вроде Тихоград, что ли.
– Тихорецк?
– А верно – Тихорецк. А вы знаете?
– Сам не был, но у меня друг оттуда. Вот, легок на помине, – я ткнул пальцем в Витькины листки, – письмо прислал, после двух инфарктов на работу просится.
– Да кто ж его, его же первый врач на медкомиссии вернет обратно.
– Вот и я думаю, как ответить. Чтобы понятно и без обид.
Она о чем-то задумалась и спросила:
– А этот, Тихорецк, он вообще-то где?
– Да на Кубани.
– Вот пусть туда и едет, здесь его первым же южаком сдует. Ладно, пойду пока, пока самовар не остыл, с Галиной Федоровной поболтаю.
Письмо я перечитал уже вечером, дома, прогулявшись под светом редких фонарей через весь Певек, из района морпорта, где была типография, до улицы имени писателя Олега Куваева, где получил квартиру в новом доме. На дворе была вечная ночь, легкий морозец, не больше 25-ти. Шел, дышал после душного кабинета. Жена моего предшественника по фамилии Смыкалов работала начальником районного ЖКХ, и он с ее помощью установил в редакторском кабинете под окном огромную батарею, от стены до стены. Тепло вырабатывалось на местной ТЭЦ (или Чаунском электрокомбинате, ЧЭКе, как его по старинке звали певекские аборигены), мимо которой я как раз и шел по коробу теплотрассы, служившему заодно и тротуаром. И тут вдруг, словно это ТЭЦ извергла избыточную энергию, в небесах вдруг посветлело, а вскоре уже всю черную высь с погасшими сразу звездами осветили зеленые сполохи северного сияния.
На северах сияния небесные бывают разных цветов, но в Певеке, в который уже раз, я вижу только зеленые. Почему? Надо бы спросить у метеорологов. Ладно, однако, хоть на такие полюбоваться. Хотя… В Ленинграде, гуляя ночью с Рыжим, я видел однажды над огромным купчинским пустырем что-то похожее, намекавшее будто бы на певекское будущее. Но лишь раз. А вот на Тихорецкой, вспомнилось вдруг Витянино письмо, и тут же, кстати, разговор с Лилией Семеновной, на Тихорецкой полярных сияний не бывает точно.
Я похлопал по тулупу, по тому месту, где внутри, в кармане пиджака лежал конверт с письмом, и вспомнил ее слова о южаке, который сдует Витьку вон туда, в необъятную тьму океана, или на ощутимый где-то рядом почти невидимой серой массой остров Роутан… А вот и он, мой дом, на склоне, под южной сопкой, с которой по весне задуют певекские ураганы. Однажды забирался к дому с дороги, от автобуса, на всех четырех, глубоко вонзаясь в снег, чтобы не снесло. А скользкую дорогу перед домом, какие-то семь-восемь метров, преодолевал по-пластунски, вспоминая военную практику.
Поужинал, попил чаю с батоном, макая его в сгущенные сливки, которых в Певеке пруд пруди (в отличие от более дешевой обычной сгущенки, которая, как и масло сливочное, только по талонам), и стал думать, как же, действительно, Витяне ответить. Самое простое – последовать совету практичного корректора и «отправить» его на родину. Причина стопудовая, как сказал бы наш новый корреспондент, бывший бульдозерист, заочно выучившийся на журналиста.
Но начать надо с вопроса: кому он тут может понадобиться? Или нет: с жены.
Закатал в машинку два листа с копиркой. Копию оставлю, на всякий случай.
Дорогой Витяня!
Обрадовался твоему письму. Пока не распечатал конверт. Какая тут радость? Но хоть вспомнил… Что касается седых волос – всё по плану. Жизнь напряженная, работа соответственно. Кругом капканы, влево-вправо… Как на здешних песцов. Весь на виду. Идеология – сам понимаешь. Цензуру тоже никто пока не отменял. Тем более, что я и редактор, и цензор в одном лице. В сейфе пачечка брошюр с инструкциями. А уже в Магадане газету просматривают профи, что не так – грозные письма с предупреждениями. Я бдю. Но как уеду в отпуск, зам с ответсеком обязательно начудят…
Ладно, заканчиваю артподготовку. Давай о тебе. Чтоб не было обид, попробую подробно и по порядку. Извини, что так, сразу. Если тебя интересует только – да или нет, порви письмо и развей по мусорному ведру.
Начну со Светланы. Не совсем понял твои слова, что живете на ее скудную зарплату. При тех ее возможностях и опыте. Но это не мое дело. Если она в целом здорова (а это первое условие для вызова), то ее, я думаю, можно было бы устроить на хорошую должность, допустим, в торгконтору, или экономистом на какое-нибудь предприятие, на горный комбинат, допустим, или в геологическую экспедицию. А с тобой – куда ни кинь…
Первое дело, найти «фирму», для которой ты можешь, как специалист, представлять интерес. Про газету на сей момент не говорю. Была одна вакансия в отдел писем, но недавно взял рабкора-бульдозериста, журналиста-заочника. Мужик проверенный, не с потолка. Что дальше? РОНО, школа. В Певеке две большие школы. Не церковноприходские. Все серьезно. Первым делом поинтересуются твоим педагогическим стажем. Про знание методики и пр. уже не говорю. Есть, конечно, какие-то должности на подхвате, продленка какая-нибудь… Опять же – они должны тебя как-то устроить с жильем. В лучшем случае, на первых порах – общага. Предположим, этот вопрос решим. Сам первый год в Певеке по талонам, прожил в общаге. Но здесь нужны здоровые люди. Никакой начальник не станет вызывать человека, которого потом месяцами придется держать на больничном. А условия здесь суровые, долгая полярная ночь, южаки – жуткие верта до 50 метров в секунду. Уволят – пойдешь в бичи?
Опять предположим – вызов тебе сделают. Пойдешь ты с ним в Большой дом, чтобы получить разрешение на вылет. Тут режим погранзоны. Билеты недешевые – за свой счет. Какие-то подъемные и пр., если будут, то только на месте. Ладно, прилетел на Крайний Север, за Полярный круг. На работу оформят только после прохождения медкомиссии в поликлинике. Ты же от них не скроешь два инфаркта… Ладно, хватит. Просочиться через это сито в твоей ситуации – будет чудом. Понимаешь сам. Не пугаю. Просто тупо, как говорит один мой знакомый, констатирую.
В связи с этим вопрос: зачем тебе такие заморочки? Почему не придумать что-то поближе, без резких движений, уехать на пару лет куда-то в глубинку... А домой, в Тихорецкую?
Прости, пишу все это не потому, что хочу отделаться. Наоборот, опыт у меня такой есть, не от балды пишу: вызывал одну журналистку в газету и семейную пару в поселковую школу, своих знакомых. Но те молодые и востребованные.
Помнишь, как после пятой мы пели с тобой «На Тихорецкую состав отправится…»? Не могу, извини. Хлопнуть бы стакан – и спать! Да где взять? Что прикопили с талонов, всё в Новый год выпили…
Обнимаю. Пиши…
Гриша
Витя не ответил. И, судя по нашей встрече на Расстанной, ничего в своей жизни не изменил. Не принес и бестселлер – перевод с арабского. А месяца через два мы поменяли офис, переехали в центр, на Пушкинскую, в бывшую четырехкомнатную коммуналку, расставшись с общагой на Воронежской…
А еще через полгода мы встретились с Женькой на Невском, на пороге Дома журналистов. Спросил, общается ли со своими бывшими воспитанниками. Да, деловито ответил он, на днях сын Наташкин звонил, в день похорон.
– Кого?!
– Да этого, Виктора, отца его.
Июль-август 2025
"Стена кирпичная, часы вокзальные..."
Григорий Иоффе. Рассказы:
К звёздам! Ненаучно-нефантастический нерассказ | Григорий И. | Дзен
Директивка | Григорий И. | Дзен
Шёл Саша в Шлиссельбург, а Володя в Шушу | Григорий И. | Дзен
"Лошадиная фамилия (Сто лет спустя)". Рассказ | Григорий И. | Дзен
Александр Сергеевич Пушкин. 1799 - 1837 | Григорий И. | Дзен