Лунья совсем перебралась к Манье и Тао, которые очень тяжело перенесли случившееся с Кикану, особенно Манья – она совсем слегла. Сейчас Лунье не спалось и все время мерещилось, что ее кто-то зовет. Она вышла на воздух, прислушалась:
– Лунья! Я здесь! – раздался шепот, похожий на шелест трав. Она огляделась и увидела два блеснувших во тьме красных огонька. Кикану?! Лунья побежала к огонькам, но, не дойдя до Кикану пары шагов, остановилась. Прошел год со времени его исчезновения, и Лунья не узнавала своего любимого: Кикану сильно подрос, а все его тело переливалось золотыми узорами.
– Это я. Не бойся! Я все тот же и так же тебя люблю.
Кикану шагнул к Лунье и обнял ее.
– Что с тобой случилось? – спросила Лунья, изо всех сил прижимаясь к его горячему телу.
– Я потом тебе расскажу. Сейчас нам надо срочно сделать два дела. Сначала мы повторим нашу клятву, даже можем сделать ее брачной, если ты еще этого хочешь.
– Хочу!
– Мое настоящее имя – Васайго. Повтори!
– Васайго…
– Я, Васайго – демон Жизни и Смерти, Дня и Ночи, Света и Тьмы, земное имя – Кикану, перед всеми богами и демонами этого мира объявляю тебя, Лунья, своей женой. Забираю тебя в свое царство. Клянусь беречь тебя, защищать и любить вечно. И даже смерть не разлучит нас.
И Лунья тихо повторила:
– Я, Лунья, перед всеми богами и демонами этого мира объявляю тебя, Васайго, своим мужем. Клянусь беречь тебя, защищать и любить вечно. И даже смерть не разлучит нас. И что теперь?
– Теперь мне нужно кое-что сделать, а ты поможешь. Пойдем к речке. Давай, я тебя понесу!
Кикану-Васайго присел перед Луньей, она уцепилась руками за его шею, а он подхватил ее под коленки и быстро побежал по степи. На берегу речки он опустил Лунью на землю и заговорил, глядя ей в глаза:
– Мне нужно открыть запечатанную точку полета. Она на спине – там, где пятно от ожога. Сразу говорю, дело не слишком трудное, но очень неприятное. Мне будет больно, тебе покажется, что я умираю, но я справлюсь. Должна справиться и ты.
– Что мне надо делать?
– Я сяду перед тобой, а ты вонзишь мне в спину вот этот нож. Прямо в центр пятна.
– Как глубоко?
– Примерно…
Он взял руку Луньи и показал на ее маленький мизинец:
– На половину твоего мизинца! Если чуть глубже – не страшно. Я стану читать заклинание – оно длинное, все это время нож должен оставаться в ране. Когда закончу, ты вытащишь нож. Будет много крови. Потом мне придется немного полежать в воде. Ну что, сделаешь?
– Да.
– Только ни за что не вытаскивай нож раньше времени и не перебивай меня, хорошо?
– Я все поняла, любимый.
Кикану подал ей нож и уселся на землю, скрестив ноги:
– Давай, не медли! Приставь острие ножа к нужному месту и надави.
Лунья так и сделала, нож с усилием вошел в тело Кикану, он вздрогнул. И принялся читать заклинание – к концу его голос стал прерываться, а дыхание ослабло. Наконец он прошептал:
– Вынь… нож…
Лунья резко вытащила нож, из раны тут же хлынула кровь. Кровь у Кикану пошла и из носа, глаз и ушей, а потом его вырвало черной кровью. Лунья в ужасе смотрела на происходящее. Кикану прохрипел:
– Помоги мне встать… И в воду…
Лунья отвела Кикану к реке, он улегся на дно – вода накрыла его с головой. Лунья не знала, как долго он там пролежал, ей казалось – вечность. Вдруг он с шумом и плеском поднялся во весь рост из воды и вышел на берег. Потрясенная Лунья смотрела на него, открыв рот:
– Ты так изменился!
– Но это все тот же я.
Кожа Кикану-Васайго посветлела, узоры стали серебряными, а глаза – зелеными. На его висках появились седые пряди, резко выделявшиеся среди черных волос. Изменился и голос, звучавший теперь более низко и гулко.
– Все хорошо? – спросила Лунья.
– Все просто замечательно. Иди ко мне!
Лунья подошла, и Кикану вместе с ней опустился на землю.
– Смотри! – сказал он и расправил огромные крылья, которые накрыли парочку, словно шатром. Одно крыло было белым и сияло, как снег под солнцем, другое – черное, как ночь. Лунья ахнула и протянула руку, чтобы потрогать, но Кикану сказал:
– Осторожно, можешь обжечься!
– Они… не настоящие?
– Самые настоящие, но не из перьев и мускулов, а из Света, Тьмы и Силы. А теперь я расскажу тебе свою историю. Тебе понравится, потому что она о любви, хотя и грустная. Но сначала мы сами займемся любовью…
История была самая простая и вечная, как мир: воин Света полюбил дочь Демона Тьмы. И Темной стороне, и Светлой это очень не понравилось, тогда влюбленные сбежали в мир смертных. Там у них родился ребенок. Но Владыка Тьмы обнаружил беглецов и попытался убить. Дочь Демона Тьмы погибла, а ее возлюбленного спас Владыка Света. Ребенок был еще так мал, что его и в расчет не принимали, решив, что он погиб вместе с матерью. Но убивший ее удар молнии лишь отбросил младенца далеко в сторону и ожёг ему спину, запечатав точку полета. Что делать с провинившимся воином Света, Владыка не знал. Обычно «падший ангел» становился демоном, но Владыка Тьмы сказал, что ему такого демона и даром не надо. Тогда возмутителя спокойствия сослали в мир смертных, где он довольно скоро и умер от тоски и горя.
– И чем мне могла понравиться такая история? – возмутилась Лунья. – Все умерли!
– Не все, я выжил, – улыбнулся Кикану.
– Но твоих родителей-то как жалко! Бедные!
– Жалко…
Когда Кикану убрал шатер из крыльев, оказалось, что они провели в нем, не заметив этого, довольно много времени – почти неделю, как потом выяснилось.
– Бежим скорей домой! – заволновалась Лунья. – Они же не знают, куда я делась.
– Бежим, – согласился Кикану, взял Лунью на руки, одним быстрым шагом перенесся к родному шатру и сразу понял, что пришла беда: собаки выли, козы метались в ограде, куры истерически кудахтали. Он ворвался в шатер и увидел, что Тао, рыдая, обнимает неподвижное тело Маньи.
– Что случилось, отец? – закричал Кикану, а Лунья бросилась к Манье.
– Умерла моя Манья, – плакал Тао. – Зачем? Зачем ты оставила меня? Зачем не открываешь своих глаз, зачем не назовешь меня по имени? Как мне жить без тебя?
– Отец…
Тао увидел Кикану и забормотал, как в бреду:
– Ты пришел! А Манья из-за тебя умерла! Так страдала, так болела! Мы вырастили тебя в любви, а ты…
– Я тоже вас люблю! – закричал Кикану.
– Так убей меня! Ты демон, ты сможешь! Убей скорее, чтобы я смог догнать мою Манью в Мире Мертвых!
– Она еще жива! – закричала Лунья. – Жива! Она дышит!
– Жива?!
Кикану бросился к матери, обнял ее и отца и раскрыл крылья. Что-то происходило под этим двухцветным шатром: крылья трепетали, мерцал свет и раздавался странный звук – словно завывание ветра в сухой траве. Кикану выпрямился и, взмахнув крыльями, произнес:
– Я, Васайго – демон Жизни и Смерти, Дня и Ночи, Света и Тьмы, говорю: да будете вы жить вечно в Любви и Свете. Забираю вас в свое Царство.
…
– Эх, что-то я стала сентиментальна, – вздохнула Вечная Мать, вытирая слезы.
– Даже меня проняло, – признался Владыка Тьмы.
– А ведь всего два цикла прошел! Страшно представить, каким он будет после семидесяти семи циклов, – поежился Владыка Света.
– А после семисот семидесяти семи? – усмехнулась Вечная Мать.
– Мы столько не протянем, – хором ответили Владыки.
…
Тай Зао возвращался домой с охоты. Добычи было немного, но он знал, что Манья все равно будет его хвалить. Волосы Маньи, как и его собственные, давно поседели, но Тао по-прежнему любил расчесывать их и заплетать в косички, пока Манья вязал обереги и напевала в полголоса. Он предвкушал, как вечером к ним придут Кикано с Луньей, и они рассядутся вокруг костра, над которым будет запекаться тушка пойманного сегодня зайца. Сидя верхом на старой лошадке, Тао с улыбкой смотрел по сторонам и пел: "Белая птица гнезда не совьет, лодка не выйдет в море. Что за сражение в небе идет? На радость нам иль на горе? Темные крылья коснулись земли, светлые крылья – ввысь вознесли…"
Конец.